— Мы с Сергеем два не самых умных человека.

— Я уже понял, что вы где-то ошиблись, но где? Конкурс не в следующем году?

— В следующем. Мы забыли, что у меня нет вида на жительство, радостно списались с организаторами конкурса, выслали им видео для участия в отборочном туре, те так же радостно нам выслали приглашение на участие в оффлайн-туре. Но если я хочу получить вид на жительство в Южной Корее, то мне нельзя выезжать из страны ещё полтора года, а то и два, а конкурс будет раньше. Либо я еду, обнуляю свой срок и начинаю всё сначала. Молодцы мы, да?

Чан Соль похлопал глазами. Да, про вид на жительство он не подумал.

— Я тебе больше скажу, любимый муж. Мы дважды идиоты. У них возрастной ценз тридцать два года. А мне уже сам знаешь сколько.

Аликин изобразил известный жест «рука-лицо» и затрясся в истерике, тщательно давя в себе хохот, отчего создавалось ощущение, что он всхлипывал в рыданиях.

— А у нас не проводятся конкурсы подобного уровня?

Аликин перестал смеяться и попытался вернуть себе серьезное выражение лица.

— У нас нет столько исполнителей такого уровня, чтобы организовать что-то своё, да и нет желающих заниматься всем этим. Хотя, конечно, пару местных конкурсов попроще я знаю, можем сунуться туда, за неимением альтернатив.

— Ну вот, развлекайтесь. Хотя, конечно, идея с международными конкурсами хороша, не скрою. — Мужчина отсалютовал опустевшей чашкой и ушёл обратно на кухню, а Аликин обратился к Илле.

— Как ты с ним живешь? Мужик-кремень. Он вообще эмоции испытывает?

— Конечно. — Илла кивнула головой. — Просто он нечасто показывает, что умеет уставать, смеяться до колик или злиться. Сам понимаешь, статус обязывает. Но вообще я его испортила, по мнению старшей госпожи Юн, он стал слишком эмоциональным.

— Эмоциональная льдина, ну-ну. Можно подумать, я его подчинённый, чтобы делать какие-то выгодные для себя выводы.

— Не обращай внимания, он просто обалдел от того, что мы оба рыдали от смеха. Наверняка сейчас на кухне ржёт от этой ситуации, но не стал это делать тут, чтобы не обижать меня.

— Блин, ну нас с этим конкурсом можно ещё год подкалывать смело, я огрызаться не буду. Два дебила — это сила, прямо про нас сказано. И главное, заявку приняли, где год твоего рождения написан.

— Напиши им, что мы отменяем заявку, пожалуйста. Мы, конечно, не самые умные люди на свете, но вдруг у нас будут офигенные ученики, которых мы решим туда отправить, а будем в чёрном списке из-за этого недоразумения.

— Я тебя уверяю, к тому времени, как ты или я вырастим достойного вокалиста из того, что к нам поступает в университет, про нас в России уже несколько раз забудут.

— И всё же, не будем портить реноме страны, за которую мы теперь выступаем.

— Ладно-ладно, понял тебя. Напишу. Про местные конкурсы сообщу через пару дней — соберу информацию, что и когда будет происходить и кто возможен в соперниках. Встретимся на кафедре, — сказал Аликин и завершил вызов.

Поскольку на весенний набор студентов Илла всё же опоздала, руководство университета прослушивания провело без неё, поставив перед фактом, сколько первокурсников поступили именно к ней. Класс сформирован был не полностью для полноценной преподавательской ставки, потому ей предложили консультационную нагрузку и сразу предоставили личный кабинет с инструментом, где она могла «обживаться». Женщина усмехнулась, услышав это — похоже, проблема с недобором преподавателей сильнее, чем ей рассказывал об этом Сергей, зазывая стать коллегами. Слух о том, что на кафедре появился новый педагог, разлетелся быстро, и несколько студентов, помимо первокурсников, тоже изъявили желание перейти в её класс от своих педагогов. Как Аликин и предсказывал, работа в жюри на университетском конкурсе и выступления со студентами сделали своё дело, о ней знали и готовились к её прибытию. Причем, как подозревала Илла, больший эффект произвёл тот концерт, где она пела на подвесной платформе над сценой «Ave Maria» Пьяцоллы, а внизу танцевал Тацуя-сан. Музыка была не классическая, концерт не сольный, но именно про него потом много рассказывали как в своих видео-блогах участники мероприятия, так и в городских новостях.

Поэтому в один ясный и очень теплый день Илла остановила свою машину на парковке университета, спрятала глаза под тёмными очками, сверху надела бейсболку и, предъявив охране пропуск преподавателя, бодрым шагом двинулась к нужному корпусу. В багажнике у неё лежали коробки с нотами, с которыми она не смогла расстаться в России — некоторые из них были напечатаны раньше, чем она сама родилась. К счастью, большую часть своего архива женщина ещё дома оцифровала, взяв у сестры сканер, поэтому избежала повторения «счастья» своего первого, студенческого, переезда. Помнится тогда из трех чемоданов два она забивала под завязку нотами и книгами.

На одном из перекрёстков дорожек Илла недоумённо огляделась. Она могла дать руку на отсечение, что здесь уже проходила. А ведь несколько дней назад сотрудник университета показывал дорогу, чтобы новый педагог не заблудился. Похоже, напрасно надеяться на свою память. Так, в прошлый раз она поворачивала направо, может, сейчас нужно пойти прямо?

— Вам помочь?

Невысокий даже по меркам самой Иллы студент, одетый нарочито небрежно и в кроссовках с незавязанными шнурками, искренне улыбался, нивелируя этой улыбкой свой внешний образ.

— А помогите. — Илла улыбнулась в ответ и сняла очки.

— О! Вы иностранка? Очень хорошо говорите по-корейски. Какой факультет вам нужен?

— Музыкальный.

— Неожиданно. Обычно наши студенты едут за границу, чтобы учиться музыке там. Хотя, слышал, к нам приходит новый преподаватель из России, решили к ней поступать?

— Хм. — Илла улыбнулась, услышав такой незамысловатый комплимент. Дескать, не разобрал возраста, решил, что это новая студентка. Ну ладно, подкат засчитан. — Да, новый педагог. Я.

— Ох. — Выражение лица парня поменялось, словно он и правда не опознал, что встреченная им девушка вовсе не студентка. — Прошу прощения, профессор.

— До профессора мне ещё очень далеко, я просто новый преподаватель кафедры академического вокала. Зовут меня Юн Илла и я действительно буду благодарна вам за помощь.

— А я Ли Кан Тэ. — Парень снова расцвел в улыбке и махнул рукой, показывая направление, куда им обоим стоит пойти. — Учусь на инженерном. Вы на этом перекрёстке уже который раз стоите?

— Второй.

— Ого! Я первый день, когда тут шёл, четыре раза по кругу двигался, пока не заподозрил неладное. Обратите внимание на эту статую, — в кустах, и правда, пряталась небольшая фигура. — Она показывает как раз на ту дорожку, которая ведёт к университетской площади. Пару лет назад некоторые остряки решили пошутить и повернуть статую, чтобы она показывала неправильное направление, но охрана быстро их поймала, а потом саму статую намертво прикрепили к постаменту и глубоко закопали, чтобы ни у кого не возникло подобной идеи. Так что сейчас садовникам приходится короче подрезать кусты, иначе они скроют указатель.

Какой общительный. Илла снова надела очки, чтобы спокойно рассматреть парня. Похож на щенка-подростка. Позитивный, улыбчивый, явно популярен у девчонок. И небрежность в одежде выверена, чтобы создать нужный образ. Наверняка и шухер на голове создавал искусственно, прядка к прядке.

С помощью провожатого выйти к нужному корпусу оказалось легко, а уж внутри Илла быстро вспомнила, как найти ответственного человека, чтобы получить ключ от кабинета. Юноша — как там его, Ли Кан Тэ — не отставал, любопытно поблескивая глазами.

— Студент Ли, вам никуда не нужно торопиться? — попробовала намекнуть ему Илла.

— Нет, госпожа преподаватель. Семестр начнётся через два дня, расписание я уже получил, осталось выбрать факультативные занятия, но ярмарка кружков будет через неделю. Так что я свободен.

Илла хмыкнула. Молодец, идеально делает вид, что не понимает намёков. Ладно, будет работать, раз такой инициативный.