Я поднялся на борт. Корабль качнуло, пахнуло речной водой и смолой. Мы отчалили. Ас-Арахамана медленно поплыла назад. Сначала бесконечные причалы и корабли, стоящие на рейде. Затем — портовые склады. За ними — белые стены вдоль берега, из-за которых выглядывали крыши и купола храмов.

Следом мимо проплыли предместья и поселения, расположенные вдоль берега. И вот тут нельзя было не заметить следы мора. Пепелища погребальных костров. Пустые дворы. Подозрительные личности на берегу. Вроде бы и горожане, но какие-то одичалые…

Страх, злоба и безысходность. Вот что витало в воздухе, и я это хорошо чувствовал. Окрестности столицы всё ещё страдали от поветрия. И конца этим страданиям видно не было.

Я смотрел и смотрел на берег. До тех пор, пока Ас-Арахамана и её окрестности не превратились в светлую полосу на горизонте.

Плавание проходило спокойно. Ветер я с помощью шёпота держал ровно. А все остальные занимались своими делами. Я сидел на носу, подставив лицо солнцу. Жара стояла страшная. Стоило покинуть столицу, как последствия нашёптанных ветров сразу отступили. Вернулась обычная местная зима: днём запекало, как в печи, а ночью лютовал холод, пробирающий до костей.

Вечером мы пристали к берегу. Капитан не рисковал идти в темноте. Но и лагерь на берегу разбивать не стали. Я даже не стал спрашивать, почему не поищут гостевой дом — и так понятно, что мора боятся. Ещё не хватало подцепить поветрие. Поэтому ночевали всё равно на корабле. Мои охранники под командованием Гвела следили за берегом. Были готовы, если что, принять бой. Но, похоже, триосмия охраны уже своим видом отпугивала бандитов.

Следующие пять дней прошли сходным образом: монотонный ход корабля, редкие прибрежные селения с незажившей печатью мора и плеск воды. Кораблей и барж по каналу ходило раз в десять меньше, чем до начала поветрия. А на берегу чего только не довелось увидеть.

Трупы людей со следами как болезни, так и насильственной смерти. Ватаги вооружённых людей, провожавшие нас голодными взглядами. Лагеря беженцев, уже не только из других краёв, но и из самого Междуречья. Даже здесь, в краю меж двух великих рек, люди старались обосноваться, пусть и временно, у воды.

Возможно, поэтому и глухов у воды попадалось больше. Как и стай дичающих аусси, как и дикого зверья, которое осмелело из-за того, что людей стало меньше. А людей и вправду меньше стало, просто никто ещё не знал, насколько.

На шестой день, ближе к полудню, показался Этий. Мы высадились пораньше, до прибытия в город. Кораблику дальше охрана была не нужна, а нам не стоило заезжать в Этий. Нашли удобный берег, чтобы спустить сходни, выгрузили возки, свели переханов, перетащили добычу — и попрощались с капитаном и командой.

Запасы у нас были свои, а воды мы в дорогу накипятили, не рискуя пользоваться колодцами. Дорога на север, в сторону Эдель Арага, заняла полтора дня.

Я бы сказал, что окрестные виды не слишком радовали, но, на самом деле, уже привык. Здесь хотя бы почаще люди попадались. Да, в некоторых посёлках и по две трети домов пустовало. Зато в остальных-то люди жили.

В дороге по суше мы увидели многое. Торговые караваны, рискнувшие всем ради прибыли. Путники, бредущие, куда глаза глядят. Бездомные, беженцы… Ну и, естественно, подозрительные типы с оружием.

Ожидаемо, нас не трогали. Во-первых, отпугивала охрана. А во-вторых, по дорогам нередко ездили патрули стражи, военных и карантинных команд. Нас они, конечно, тоже останавливали, чтобы затребовать подорожную. Печать семьи Аравантис каждый раз снимала все вопросы. Поэтому ехали без приключений.

Вскоре впереди показались стены Эдель Арага и закрытые ворота. Я был уверен, что в город нас не пустят. Однако подорожная от семьи Аравантис и тут сделала своё дело. Мы, правда, даже ночевать не остались. Обмотали лица тряпками, смоченными в вине, отпустили возки и возниц, забрали переханов, нагрузив их поклажей, и сразу же отправились к своим. Поветрие в городе только началось, а значит, вскоре здесь будет опасно. А тащить мор в посёлок в Нагорье не хотелось.

На первом же привале я приказал сменить одежду и помыть переханов. Вещи, которые везли с собой, мы тоже почистили и окурили дымом. Хорошо, что я заранее додумался прикупить в столице запас серы. Не очень верил в то, что поможет, однако ничего эффективнее придумать не смог. Пришлось довольствоваться рекомендациями «клювастых».

Дальше мы не спешили, выжидая положенные дни. Поэтому, не торопясь, ехали ровно пять суток. К счастью, сопли, кашель и язвы нас всё-таки миновали. А вскоре впереди показался наш посёлок. Путь к нему преграждал отряд знакомых бойцов: триосмия пехотинцев и две осмии всадников-кочевников с луками.

Увидев их, я впервые за последние дни расслабился и улыбнулся. Потому что понял: моё письмо, отправленное с птицей, дошло. А значит, скорее всего, болезнь обошла наш лагерь стороной.

На время мора мы, если уж говорить честно, хотели замкнуться в поселении. Однако надо было выполнять заказы Гильдии, семей Аравантис и Хендерис. Я, может, и сказочно богат, но не настолько, чтобы отказываться от денег. Да и мои люди тоже.

Я, кстати, раздал всем участникам сражения, где была добыта «демоническая корона», обязательства Царской Казны. Простым бойцам — по сотне золотых. Осмам — сто пятьдесят. Триосмам и их заместителям — двести пятьдесят и, соответственно, двести. Сотникам — четыреста. А Истору, Ситранису, Тадару, Гелаю, Севию и Угмону — по десять тысяч. И моё сказочное богатство мигом сократилось почти на миллион золотых. Зато люди снова убедились, что держаться под моим началом выгодно. Даже те, кто денег не получил, потому что присоединились позже.

Впрочем, были премии и для всех бойцов поголовно. Я их выписал по случаю прошедших торгов. Может, не такие большие, как за «корону», но существенные. Что изрядно порадовало и самих бойцов, и их родных. И, к слову, у некоторых, у кого раньше не было, эти родные уже стали появляться. Всё-таки среди присоединившихся беженцев хватало одиноких женщин.

Орда разрушила мир за пределами Междуречья, но жизнь продолжалась. И в отдельных новых парах даже ожидалось пополнение. Может, и не лучший момент, если учесть грядущий переезд, но не просить же подождать, да?

Впрочем, пока хватало забот и на старом месте. Бойцы уходили на заказы, возвращались, и далеко не все избегали участи заболеть. Правда, смертельных случаев в отряде было за зиму и начало весны немного. Всего пятнадцать. И за это я благодарил не только принятые меры, но и крепкое здоровье своих людей.

Благо, что в посёлке было всё для хорошего питания. Зерно, корнеплоды, овощи, молоко и мясо. Мы только фрукты не выращивали. Да и рыбу приходилось покупать. Однако всего этого запасы имелись, и до сих пор их нам хватало. Чистоту мы в посёлке поддерживали. И мылись, и парились, и дома убирали тщательно. А Саший и Алана были хорошими лекарями. Наверно, все эти факторы вкупе и позволили обойтись без большого числа жертв.

А мор, тем временем, распространялся по Междуречью. Людей от болезни умирать стало меньше, но сама болезнь изменилась и дольше не отпускала больных. Города закрыли ворота, по всему Междуречью бесчинствовали бандиты и бродили глухи. Мелкие поселения с трудом выживали посреди этой дикости. Многие вынуждены были собирать ополчение, чтобы вместе отбиваться от лихих людей.

Сложно сказать, сколько умерло за конец зимы и начало весны. Где-то половины населения не досчитались. Где-то — «всего» трети… Благо, хоть переболеть можно было только раз. А потом болезнь не возвращалась. Подозреваю, те, кто не заболел, просто легче пережили заразу. Что, называется, на ногах. Иначе сложно было объяснить, почему моровое поветрие начало отступать из Междуречья.

В любом случае, цветущий край за эти десидоли сильно одичал. Нет, торговля не прервалась, хотя дороги, конечно, стали опаснее. Да и караванов нынче ходило меньше. А вот семьи не прекращали свои дела. Поэтому заказов у моих людей хватало. И от Аравантис, и от Хендерисов. Мы не бедствовали, в общем.