С Меоли я тоже несколько раз встречался, обсуждая планы и дела. Обычно встречу девушка сама назначала. Она горела будущим походом и, в то же время, боялась задачи, которую на неё дополнительно может взвалить Эрегихон. Да и я опасался ему помогать в свете того, что узнал от царя.
Я бы и вовсе не поверил в то, что дядя Меоли метит в цари, но, к сожалению, общение со знатью, представителями семей и обычными горожанами показывало, что людям надоел бардак. Люди хотели порядка, понятной жизни и… Ещё люди хотели чуть-чуть прищемить хвосты семьям.
Молодые аристократы нередко безобразничали, а стража и местные власти лишь руками разводили. Судить аристократов мог только Суд Совета Семей. И всё чаще народ вспоминал времена, когда это право было и у царя.
Да, царская власть была чем-то вроде шутки в Ас-Арахамане. Однако горожане стали часто вспоминать рассказы, передававшиеся здесь от отца к сыну. О том, что были времена, когда всемогущим семьям нередко давали по рукам во время приступов жадности.
И причины были. Мор выкосил пятую часть столичного населения. И пока ещё вяло продолжался в пределах городских стен. Многие жилища стояли пустыми, а владельцы домов нередко повышали стоимость, желая восполнить потери — новых-то жителей никто не ждал. А владельцами были кто? Семьи.
Проблем добавлял растущий дефицит всего и вся из-за потери других краёв. Он даже продовольствия коснулся, потому что власти столицы старались ограничить потребление тех товаров, подвоз которых не ожидался в ближайшее время.
Да, мор должен был временно этот дефицит снизить. Позже, когда поветрие сойдёт на нет, и возобновится торговля. Но сейчас, пока болезнь закрывала города и торговые пути, дефицит ощущался, наоборот, острее.
Общество раскалывалось. Ещё не окончательно, но уверенно двигалось по этому пути. Песни и сказания, новости и слухи, шепотки по углам… Всё больше людей думало о том, что пора бы прекращать всю эту вольницу и безвластие. Иначе скоро совсем станет невыносимо.
Даже многие аристократы начинали склоняться к тому, что требуется единоначалие… А поскольку меня, как диковинную зверушку, иногда приглашали на приёмы, особенно прихожане Храма Всех Богов, то и я это заметил.
И когда со мной пару раз заводили разговоры, что неплохо бы нового царя выбрать… А тут я такой красивый избранник богов, мол, не желаю ли чуть-чуть поправить людьми… В общем, я всему этому не удивился.
И даже был соблазн ответить согласием. Однако я помнил предупреждения царя. Да и сам понимал, что не готово общество от традиций отказаться. А по традициям царём может стать лишь выходец из старших семей. В крайнем случае, из младших. Но это только когда старших не останется.
Никаких «народных» избранников люди не примут. Даже если сначала будут за тебя, даже если будут клятвы давать — нельзя этому верить. Пройдёт несколько лет, и нового царя из народа, если что-то случится — оно обязательно случится — будут ненавидеть больше, чем старого.
А семьи не примут выходца не из аристократии, потому что это приведёт к потере их монополии на власть. Они будут ставить палки в колёса всему, что делает выскочка. И хоть тысячу аристократов можешь казнить, но ведь ещё остаётся знать, которая за них, чиновники, которые ими поставлены…
Народ устанет от постоянной войны с семьями. Бардак будет такой, что и за сто лет не разгребёшь… А из меня правитель так себе, если честно. Одно дело — какая-нибудь местная власть и небольшое население, и совсем другое — Междуречье, где миллионы людей. Ну всё это к демонам.
Я отказался.
Но отчётливо видел, что чаще всего обсуждают двоих. Меня и «надежду человечества». И понимал, что если отказался я, то остаётся только Эрегихон.
Конечно, были и те, кто громко требовал не разводить пустых разговоров, а просто отдать власть старшим семьям, которые уж разберутся с тем, что вокруг творится, указывая, что и я, и Эрегихон — подчиняемся Совету Старших Семей. Но этих я не слушал. Все эти разговоры годами велись.
И не слушал тех, кто выступал за то, что царь — это царь. Мол, он уже есть, и стоит ему чуть больше власти дать, чтобы он себя показал. Эти просто были в меньшинстве, к сожалению. Поэтому меня и не интересовали.
Но всё заканчивается. Закончилось и время пребывания в Ас-Арахамане. Точнее, открылись ворота столицы, и можно было уйти обратно в изменившийся за последнюю десидолю мир.
Правда, через ворота пока уходить было рискованно, а вот через порт — можно.
Последние три дня перед отбытием потратили на сборы и улаживание вопросов. Я даже в Гильдию Наёмников заскочил, чтобы набрать заказов в окрестностях Эдель Арага. И там узнал о том, что Виссария свои долги, сверх мешочка с золотом, вернуть мне не сможет. Не пережила мор и сгорела за пару суток.
И это было очень печальной новостью. Бхан выжил, но он, в отличие от Виссарии, не рвался мне помогать, хотя и не отказывал. Просто делал всё спустя рукава. Отчего я понял, что с Гильдией Наёмников меня теперь мало что связывает. Благо заказов хватало и без того. Например, удалось взять заказ на сопровождение кораблика, идущего в сторону Этия. На нём требовался шептун и несколько охранников.
Переговорив с капитаном, я договорился и о сопровождении, и о своей помощи, показав, что умею наполнять паруса ветром, не разрывая ткань. Сошлись на том, что капитан заплатит меньше, зато возьмёт на борт возки и гнуров. А мы поможем с охраной по пути.
Да… Корабликам нынче тоже требовалось охрана. Не сказать, чтобы большая. Разбойничать на канале сложно из-за военных кораблей, которые его патрулируют. Однако по ночам всё-таки могли напасть. И тогда несколько умелых бойцов не помешали бы.
Утро отъезда выдалось ясным, но прохладным. Я стоял у окна в «Венценосном» и смотрел, как над Ас-Арахаманой поднимается солнце. Столица просыпалась: скрипели ставни, кричали разносчики, где-то звонил гонг. Мы уезжали. Наконец-то. Я устал от шума и пафоса, от аристократов и знати, от вони погребальных костров… Вот только последняя не перестала бы преследовать нас и в пути.
Сборы завершили загодя. Сообщения об отъезде я всем заинтересованным отправил. Даже с Меоли напоследок удалось обсудить текущие дела.
Ситранис, Гвел, Саший и Парв уже ждали у входа. Слуги выносили баулы. Возки стояли наготове. Попрощавшись с управляющим, мы оставили щедрую благодарность, раз уж не придётся платить за постой, и вышли на улицу.
Город провожал нас с траурным лицом. Ещё не до конца затихший мор был тому причиной. Многие заведения оставались закрыты, а многолюдные в прошлом рынки — наполовину пусты. Повсюду виднелись патрули стражи и «клювастых». Некоторые кварталы по-прежнему были огорожены частоколом и табличками о карантине.
До речного порта мы ехали недолго. К слову, при свете дня он оказался не таким мрачным, как ночью. А вот размерами впечатлял. И немудрено. Львиная доля снабжения Ас-Арахаманы шла через водные пути. И даже сейчас, когда это снабжение практически прервалось, в порту хватало и кораблей, и людей.
Нужный нам кораблик активно разгружали матросы. Рядом толкались карантинные команды, готовясь окуривать товары дымом серы. Да, в порту любую мелочь контролировали досконально. Зато мало-помалу торговля оживала.
Капитан собирался везти груз инструментов в Этий. Однако груз был не слишком большой, а вот обратно пришлось бы идти с набитым трюмом. Потому что в Этие команда планировала загрузиться зерном и отправиться обратно, в столицу. Однако это было уже не моё дело.
— По местам! — скомандовал капитан, невысокий жилистый мужчина с обветренным лицом.
— Удачи вам в пути! — попрощался с нами Парв.
— Береги себя! — пожелали мы ему.
На том прощание и закончилось. Парв возвращался на свою службу, а мы — к отряду. Дадут боги, и ещё встретимся. А нет — ну так жизнь сейчас опасная. Вон, была Виссария — и нет её больше. Я, хорошенько подумав, не стал об этом рассказывать Гвелу. Он её знал мало, зато относился к ней хорошо и всегда рад был видеть. Вряд ли мы вскорости заглянем в Гильдию Наёмников. Пусть парень и дальше верит, что «тётя Виса» живёт себе спокойно в столице.
