— Это нормально. Все боятся, — заметил я. — С нами тебе ничего не грозит. Надеюсь. Нам бы только запасы чёрного песка пополнить.

Она слабо улыбнулась.

— Какой наш? — спросил я, указав подбородком на корабли.

— Вон тот! — указала девушка на один в ряду.

Корабль был хорош. Корпус из тёмного дерева, высокие борта, две мачты с косыми парусами, которые сейчас были убраны. На носу, на специальной площадке, темнела баллиста. Да, не из тех, что бьют на полсихана, но для речного судна более чем серьёзная. Я отметил, что вдоль бортов закреплены щиты, а у кормы есть небольшая надстройка, где, видимо, размещались каюты.

Погрузка на корабль уже шла. Сходни были перекинуты с причала на палубу, и по ним грузчики таскали припасы. Особенно сложно было переханов на борт загнать. Животные упирались, не хотели идти по шаткой доске. Матросы подстраховывали с боков.

— Пойдём. Нам туда! — предложила Меоли, указывая на отдельные сходни, по которым начали подниматься люди.

Мы двинулись к сходням. Бойцы пропустили меня и девушку. Меоли пошла первой и легко взбежала на палубу. Я поднялся следом, чувствуя, как качается под ногами деревянный настил. Свежий ветер с реки ударил в лицо, и я наконец-то выдохнул.

Погрузка заняла ещё пару гонгов. Все корабли с моими людьми уже отошли на воду, остался только наш. Капитан, невысокий лысоватый мужчина с обветренным лицом, подошёл, когда пирс опустел, и уточнил:

— Все на борту?

— Да, — ответил я и покосился на дежурного со списком людей, а тот в ответ кивнул. — Можно отходить.

Капитан кивнул, принялся раздавать команды. Матросы забегали, убрали сходни. Заскрипели канаты. Паруса начали подниматься, и корабль медленно отвалил от причала.

Я стоял и смотрел, как ширится полоса воды между бортом и пирсом. И мне почему-то казалось, что это не полоса воды, а глубокая пропасть.

Из тех, что отделяют будущее от прошлого, в которое никогда уже не вернуться.

Этий остался за спиной. Корабль нёс меня вперёд, опять навстречу войне.

Ветер бил в лицо, неся с собой запах речной воды и гнили. Я стоял у борта и смотрел. Сколько раз я видел этот канал с берега. Сколько наблюдал за кораблями, скользившими по глади. А теперь смотрел с воды. И это было необычное ощущение. Видеть берег с борта одного из идущих по каналу кораблей.

Впрочем, ничего хорошего я на берегу не видел. Следы разбоя, следы мора, следы войны… Печально было наблюдать за упадком в Междуречье. Сколько бы я ни ворчал на местных жителей, которые, по моему мнению, слишком зажрались благодаря плодородным землям и безопасности, но такого… Такого я Междуречью не желал.

Кораблей на канале стало меньше. Никто не тащил волоком заполненные баржи. Полупустые деревни ветшали, потому как явно не хватало рабочих рук. Поля, конечно, засеяли все до единого, но если раньше было больше мужчин, то теперь на работы выгоняли и женщин.

В итоге, любоваться видами я не стал. Спустился в каюту, которую делил с Ситранисом, и улёгся на койку.

— И зачем нам сдались эти демоны на востоке? — пробурчал мой друг, отхлёбывая из фляги. — Я всё понимаю, но… У нас ведь и так дел полно! Может, надо было отказаться?

— Может, и надо было, — ответил я флегматично. — Дождаться в посёлке конца войны, отправиться в новые земли… Правда, сдаётся мне, тогда бы родители Меоли раскрыли кое-что своим родственникам…

Я уж молчал, что и царь бы мог тогда раскрыть моё невольное участие в начале мора. В общем, я был слишком повязан с теми, кто составлял, по сути, весь план.

Родители Меоли… И она сама… И царь… И его подчинённые… Все они очень рассчитывали на меня. И да, мне тоже, как и Ситранису, не хотелось сниматься из посёлка и мчаться неизвестно куда. Я впервые осел где-то надолго, отдохнул, заработал денег…

«Кажется, ты разленился!» — ехидно заметил внутренний голос, и я вынужден был с ним согласиться.

— … В общем, выбора-то не было, — закончил я лишь частично озвученную мысль.

— Знаю, — регой вздохнул и сделал ещё один большой глоток. — Просто не нравится мне всё это… И Эрегихон этот… Скользкий он, как озёрный слизень.

— Что есть, то есть, — согласился я. — Терпи, брат. Просто терпи. Будет и у нас свой праздник.

Вечером я снова выбрался на палубу. Смотрел на ночной канал, на отражение звёзд и Светлой Дороги на воде. Ко мне подошла Меоли, встала рядом и замерла. Её плечо касалось моего, казалось, ещё немного, и она просто ко мне прижмётся.

Видимо, у неё тоже было неспокойно на душе.

— Мы справимся? — тихо спросила она, глядя на воду, туда же, куда и я.

— Обязательно, — мой взгляд скользнул по Меоли и вернулся к речной глади.

И мы снова уставились в одну точку. Молча. Хорошо. С ней было приятно молчать. Нет, я не дурак. Но, во-первых, я вроде как ещё не забыл Элию… А, во-вторых, я до сих пор пытался понять, что чувствую по отношению к Меоли. Я ей нравился, кажется. А она мне? Покосившись на точёное лицо, я досадливо поморщился. Тяжело сотрудничать с красивыми женщинами. А Меоли была красива, тут не поспоришь. Очень красива. В принципе, оно и понятно: старшие семьи тысячелетиями отбирали лучших женщин и лучших мужчин. И если поначалу могли сказываться близкородственные связи, то спустя тысячи лет это уже никак не влияло.

Характер? Я мало что мог сказать про её характер. Да, Меоли была сообразительна. И очень решительна. Не каждая рискнёт ввязаться в «аристократическое разделение». Особенно, не имея за спиной своих земель и источников дохода. Куда проще дождаться вдовства. Ну или слегка помочь его скорейшему наступлению.

Но, кажется, Меоли была удручающе честна. Досадный недостаток для девушки из старшей семьи.

А ещё обычно, не сейчас, она много болтала. И, похоже, не могла сидеть без дела. Да и вообще временами раздражала. В моей прошлой жизни была семья, и отношение к той жене было совсем другим… Однако я не мог отрицать очевидного. Меня тянуло к этой молодой аристократке. И сдерживаться иногда было тяжело.

Пока мы с Меоли стояли, корабль проплыл мимо окраины городка, где в погребальном костре проглядывали очертания десятков тел.

— Я раньше думала, что самое страшное — демоны… — тихо произнесла Меоли, прерывая наше долгое молчание. — А теперь вижу: люди сами справляются не хуже.

— Ты про мор? — спросил я.

— Нет… Я про… Да и про мор тоже. Про всё происходящее… — призналась девушка. — Раньше всё было просто. Есть папа и мама, есть семья, а ещё слуги, учителя и наставники… Им можно верить, они от всего защитят… А потом случилась та история с замужеством. Оказалось, что в семье верить можно не всем… Оказалось, папа и мама не всемогущи. Есть те, кто может им приказать, и они не ослушаются… А потом был дядя Эрегихон. Он же герой Кечуна, именитый воин… Он помогал, наставлял… Оказалось, он тоже меня использовал. Я перестала в людей верить…

— Рано или поздно все перестают, — заметил я. — Приходится.

— А вот тебе я почему-то верила, — проговорила девушка, не глядя на меня. — Всё то время, с тех пор, как из Илоса вернулась, я верила, что ты не такой… Не такой, как остальные люди вокруг меня. И до сих пор в это верю. Я очень боялась, что ты умрёшь там, Ишер. Боялась, что мы никогда больше не увидимся. И каждый день убеждала себя, что Ишер не может умереть. Ишер ловкий, Ишер смелый, Ишер никогда не умрёт.

— Ты плохо меня знаешь, — я не сразу нашёл, что ответить.

— Нет… Я тебя и в самом деле не знала, — призналась Меоли. — Мы так недолго вместе путешествовали… А теперь я узнала тебя лучше. Вот только люди вокруг… Они продолжают разочаровывать. И больше всего я боюсь, что и ты поступишь, как они.

— Не очаровывайся другими. И не разочаруешься, — от души посоветовал я.

— Это твоё жизненное правило? — она невольно засмеялась, её голос зазвенел тихим колокольчиком над водой. — Как-то слишком уж… Ну, не знаю даже. Но ты ведь веришь Ситранису? И своим людям?