И да, я беспокоился, что происходит за пределами Ас-Арахаманы. Однако узнать было не у кого: столица оставалась закрыта, а все сношения с другими городами Междуречья проходили с помощью птиц.

Удивляло, как зараза не сумела проникнуть в «Венценосный». Ни на четвёртый, ни на пятый день мора в гостевом доме никто не заболел. А мы продолжали наблюдать за тем, как столица края борется с поветрием и медленно, шаг за шагом, побеждает.

Вот только долго ли город сможет на своих запасах прожить? Я что-то сильно сомневался, что той же провизии в амбарах хватит больше, чем на десидолю. Неоткуда было у местных властей взяться привычки запасаться впрок.

А значит, вскоре придётся открывать ворота и порт, чтобы пополнить припасы. И даже если столице удастся сейчас победить болезнь — завтра она вернётся из других земель.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что и на этот случай семьи и царь что-нибудь уже придумали. Одно то, насколько быстро им удалось запереть жителей по домам, говорило о том, что всё у власти, хотя бы в Ас-Арахамане, крепко схвачено. Может, и в других городах как-нибудь сумеют навести порядок.

И всё же я отдавал себе отчёт: такая тишь да благодать — лишь в крупных городах. Что творилось в небольших поселениях и лагерях беженцев, страшно было представить. Скорее всего, там вообще не осталось стражи, и теперь царил исключительно закон силы.

Я ужасался этим мыслям. И в то же время чувствовал лёгкое восхищение, с нотками отвращения. Как быстро и жестоко местными властями был решён вопрос с перенаселением Междуречья… И ведь, уверен, это тоже было в планах семей. Не жалко им никого: ни беженцев из других краёв, ни простых жителей Междуречья.

Думаю, больше всего их беспокоило то, как перенесут поветрие войска, собранные вдоль Тихой и Глубокой. Демоны, правда, и не лезли пока, насколько я знал. Однако ведь полезут. Орды не станут вечно ждать погоды на берегу. Один раз нашли способ переправиться, значит, найдут и снова.

И, следовательно, войска очень нужны. Их будут, в первую очередь, беречь.

На седьмой день дымов стало меньше. Большая часть погребальных костров горела на востоке и юге. В то время, как запад и север Ас-Аахаманы постепенно освобождались от дыма.

На площадь вокруг гостевого дома больше не вытаскивали трупы. И, тем не менее, отчётливые нотки гнили в воздухе подсказывали, что не всё так хорошо, как может показаться. Просто некому было многих мёртвых выносить из домов.

Мы расспрашивали заросших щетиной стражников у дверей, но те тоже ничего не знали. Многие из них отчаянно волновались за близких и родных. Однако новостей всё не было. Наш гостевой дом стоял, будто остров посреди Горького Озера, отрезанный от мира.

Девятый день прошёл без происшествий. Мы ждали новостей и подвоза припасов. Но в этот раз стражникам подводы не прислали. Пришлось гостевому дому за свой счёт кормить четыре триосмии, потому как остаться без охраны было смерти подобно.

Город накрыла тревожная тишина. Ночью ударили такие заморозки, что под утро плиты площади покрыл иней. Выглянуть из окон на это невиданное зрелище, несмотря на холод, решились многие постояльцы гостевого дома.

И пока люди смотрели на замёрзшую воду, из ближайшего квартала раздался долгий женский визг. А я даже и не удивился почти. Запахи оттуда намекали на большое количество трупов. А где трупы, там всегда есть, чему подняться и пойти дальше сеять смерть.

Это было предсказуемо.

— Бойцы, мы по-прежнему выходить не должны? — спросил я у стражника у дверей, который со своими товарищами смотрел в темноту и слушал крики горожан.

— Извини, Ишер, не могу… — развёл руками тот.

Надо сказать, бессменная стража успела запомнить имена тех, кто чаще всего за несколько дней подходил. Мы не просили нас выпустить в первый день, однако и впоследствии не заперлись в комнатах. Наоборот, регулярно общались с охраной гостевого дома. Вот и успели познакомиться ближе, а часть стражников и вовсе запомнить по именам. Этой ночью у дверей стояла осмия Затрава.

— Плохо… Там же глухи, получается, встали, — вздохнул я. — Людей убивать будут.

— Люди пусть запираются в домах! Глухи глупые, двери открыть не смогут! — отозвался другой стражник.

— Если дверь хилая, запросто выломают, — ответил я. — Мы в Илосе как-то местные подземные захоронения чистили, времён Первого Царства. Так глухов там было столько, что они могли, при всей их глупости, сдвинуть тяжеленную каменную плиту, которая вместо двери была. А в ней весу… Три мужчины сдвигали.

— А что ж их не вычистили-то? Ну, эти захоронения? — удивился первый стражник.

— Это у властей города надо спрашивать… Но, думаю, просто легче было иногда у выхода от глухов подчищать. Во всяком случае, так все думали. До тех пор, пока орда на горизонте не показалась, и не пришлось отсекать захоронения, — пожал я плечами.

— Вон! Вон! Идут! — заволновался третий стражник, молчавший до того.

Гостевой дом располагался посреди площади. Странное место, но определённая выгода в этом была. Подъезжавшие возки могли остановиться прямо перед крыльцом. А ещё все подходы к «Венценосному» просматривались, что усложняло работу воров. Поэтому и забора у царского гостевого дома не было. Зачем?

А с началом мора стражникам приходилось решать вопрос с освещением. Раньше на площади горели городские фонари, заправленные маслом. Они худо-бедно освещали всё пространство вокруг. Но фонарщик, видимо, умер в первые дни, и теперь в окрестностях ночью становилось так темно, хоть глаз выколи.

Царские стражники решали вопрос, расставляя вокруг здания масляные фонарики. Чтобы хотя бы скачков на десять-пятнадцать просматривать территорию вокруг.

И в этот круг света, чуть не сбив по пути фонарик, шаркающей походкой вошёл глух. Когда-то это был горожанин. Одежда заляпана подтёками гноя, слюней и крови. Подтёки успели высохнуть, но выглядело мерзко. На лице и руках глуха виднелись остатки волдырей. Мутные глаза с бледными зрачками почти не двигались. Однако глух определённо что-то видел или, скорее, чуял. Он повернул голову в направлении лампы и замер.

— Не подпустить бы его сюда! — опасливо заметил один из стражников. — Одежда-то заразна, небось…

— Может, это… Пройти вперёд, и там его копьями? — спросил второй.

— Ага… Копьями… Башку ему рубить надо! — отозвался третий.

А я тихо забормотал себе под нос, формируя из песка, воды и ветра диск, который и направил на глуха. Стремительно вращающийся шёпот смахнул мёртвую голову с первого раза. Задержался на мгновение только в районе позвоночника.

Естественно, голова не умерла: продолжила дёргаться на земле, даже откатившись. Зато тело, оставшись без управления, свалилось кулём на мостовую.

— Что у вас? — раздался сзади голос Затрава, вышедшего из гостиницы.

— Глухи, осм! — откликнулся один из стражников. — Ишер, вон, какой-то диск нашептал и издалека ему башку снял.

— Только их нам не хватало! — возмутился Затрав. — Не подпускать их к гостевому дому!

Собственно, соображения у всех были одни и те же. Глухи — это бывшие трупы. А раз трупы, то на них может быть зараза, которая их убила. Мне было интересно, как стражники справятся с удалённым убийством глухов, но всё оказалось банально и просто.

У них от последней поставки было припасено древковое оружие. Как раз, видимо, на подобный случай. Правда, действовать стражникам приходилось по двое. Собственно, и видов оружия было два: двузубец, который утыкался в шею глуха, и коса, которой эту самую шею, уткнувшуюся в вилку двузубца, снимали с плеч.

Людей хватало, чтобы удерживать местность вокруг гостевого дома. Но это пока глухи не пёрли сплошной волной. А рано или поздно мертвецы попрут. Сейчас они ещё выбирались из своих домов, где трагически скончались от мора, и тыкались всюду, где чувствовали жизненную силу.

Пока большая их часть ходила по кварталам вокруг. Но со временем эти твари устанут биться об двери и разбредутся дальше. В общем, наш гостевой дом имел все шансы оказаться в осаде. Причём в самые ближайшие дни.