Я помолчал, обдумывая. Предложение Карису я уже сделал. Но Карису я не обязан отдавать весь материал.

— Возможно, мы найдём другой вариант, — осторожно подбирая слова, сказал я. — Деньги — это далеко не всё, что нужно для жизни.

Игнорис изогнул бровь и изучающе посмотрел на меня.

— Даже так? — отвечая, он постарался изобразить удивление. — А что ты, воевода, считаешь важным?

— Я человек молодой, но кое-что повидал, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — Мне доверились многие люди, которых я встречал на своём пути. И, мне кажется, в нашем положении очень важно не бояться за собственный тыл.

Игнорис слегка нахмурился, однако не перебил.

— Увы, пока что я сталкиваюсь с врагами даже там, где и не думал их встречать, — продолжил я. — Я человек простой и скажу прямо: защита семьи Хендерис, хотя бы чисто номинальная, стоила бы для меня больше, чем золото.

— Ты просишь о покровительстве? — уточнил Игнорис.

— Покровительство к многому обязывает. Нет… Я прошу о сотрудничестве и благожелательном отношении со стороны твоей семьи, — поправил его я.

Игнорис меня понял, кажется. В его взгляде что-то мелькнуло, а потом он медленно кивнул.

— Это можно обсудить, воевода. Но я не глава семьи… А в глазах главы не так-то просто заслужить хорошую оценку, — аристократ прищурился. — Возможно, какой-нибудь дар станет началом долгих и, надеюсь, взаимовыгодных отношений. Как думаешь?

— Дар, который был бы интересен твоей семье? — переспросил я с улыбкой.

— Из того, что ты можешь предложить, нам интересна лишь «демоническая корона»… — Игнорис усмехнулся. — Или деньги.

— А как насчёт части кристаллов, которые должны были стать «демонической короной» нового вождя орды, но не успели? — спросил я.

Игнорис прищурился.

— Интере-е-есно… — протянул он. — И такой кристалл обладает теми же свойствами?

— Если вас интересует, способен ли он принимать нашептания и собирать жизненную силу, то да, — ответил я честно. — Не так, как кристалл «демонической короны», но лучше, чем большинство используемых в ремесле материалов.

— И много ли у вас его? — спросил Игнорис.

— Достаточно, чтобы заинтересовать ваших мастеров. И достаточно, чтобы ваша семья получила преимущество перед теми, кто останется ни с чем, — ответил я.

Игнорис тихо рассмеялся:

— Умеешь заинтриговать, воевода. Хорошо. Я подумаю. И, возможно, мы ещё поговорим в будущем.

— Буду ждать.

Игнорис кивнул, бросил короткий взгляд на Парва, словно оценивая, кто перед ним, и удалился прочь таким же неспешным шагом, каким подошёл к нам. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом большой лодки.

— Ну как? — спросил я Парва.

— Клюнул, как рыба на червяка! — ответил за того Ситранис. — Поверь мне.

— Мне тоже так кажется, — более сдержанно кивнул Парв.

— Жаль только отдавать такую ценность… — поморщился Ситранис.

— Всего я ему отдавать не буду, — ответил я. — Что-то продам Гильдии, что-то пущу на амулеты для наших бойцов. Игнорису дам ровно столько, чтобы его семья подкинула нам заказов. Ну и растрезвонила на каждом углу о наших хороших отношениях.

— Посмотрим, — одобрительно покивал Ситранис.

После перерыва началась вторая часть торгов, и я сразу заметил изменения. Те, кто сидел в ложах, зашевелились, слуги забегали туда-сюда, а на сцену были вынесены первые лоты, от одного вида которых глаз невольно подёргивался. Антиквариат. Дорогие украшения. Предметы интерьера из старых домов.

Всего этого я до перерыва не видел. Ещё утром Парв говорил, что лоты второй части будут выставлены в отдельных комнатах, но у меня не нашлось времени туда сходить. Да и, честно говоря, я не большой ценитель старины. Топор, щит, хороший перехан, плотный полог шатра — вот привычная мне роскошь. Однако наблюдать было интересно. Тем более, наши трофеи среди лотов тоже имелись.

Первым продали бронзовое зеркало. Распорядитель не без труда поднял его с подставки, и по залу пронёсся тихий восхищённый вздох. Полированная бронза, ручка в виде змеи, обвивающей колонну. Торг начали с двухсот золотых. Через десять ударов сердца цена дошла до пятисот. Какая-то знатная дама в третьем ряду победно вскинула табличку, и лот ушёл.

Дальше выставили серебряный кувшин с гравировкой. Распорядитель клялся, что вещица ведёт историю из времён Первого Царства, однако почти не имеет следов использования. Очень сомнительное утверждение, как по мне. Серебро, конечно, несколько тысяч лет пережить может, но зачем? Зачем столько времени какой-то предмет хранить и не использовать?

За Первое Царство платили, к слову, немало. Доторговались до трёх тысяч золотых, причём забрал кувшин, в итоге, кто-то из представителей семей. Даже представить страшно, сколько у местных аристократов всяких древностей в семейных собраниях…

И ведь я понимал: это пока так, разминка. Три тысячи золотых сюда, две тысячи туда… Для тех же торговых домов — огромные суммы. А для аристократов — мелкая кучка золота на карманные расходы. Ещё недавно рабочему люду в Илосе было бы за счастье получать один золотой в десидолю. А тут его могли в порыве щедрости нищему кинуть.

Дальше пошли камни, драгоценные металлы, ожерелья, браслеты, кольца с редкими самоцветами. И тут уж в торг вступили ювелирные дома. Я слышал, как за спиной шелестели одежды, скрипели перья по пергаменту. Ситранис рядом тихо фыркнул:

— Смотри, — шепнул он, — сейчас кто-нибудь отвалит за блестяшку больше, чем за год прокорма нашего отряда!

Я не ответил, лишь качнул головой. У каждого своя война. Мы воюем с демонами, а знать — за уважение в свете. Им, наверно, кажется, что нет ничего важнее. А демоны — это всё далеко и неправда.

— Когда нечего жрать, золото не поможет, — многомудро отозвался я, наконец.

— Мне кажется, ты так себя успокаиваешь, — ехидно ответил регой.

— Нет, — я улыбнулся.

«Да!» — не дал мне утешиться самообманом внутренний голос.

Торги шли около трёх гонгов. Мне даже начало надоедать, но я всё-таки заставлял себя не спать. Хотя бы для того, чтобы, когда меня в очередной раз понесёт спасать кого-то очень богатого, я вот эту картину вспомнил. И сходу заломил цену за свои услуги.

Когда распорядитель объявил перерыв на вечернюю трапезу, я поднялся едва ли не первым. Ноги затекли, спина с непривычки ныла. В галерее снова накрыли столы, но я вначале хотел размяться.

— Не спеши, — сказал Парв, идя рядом. — Сейчас начнётся самое интересное.

— Ужин? — покосившись на него, осведомился я.

— Ужин, да. И много разговоров, — заметил Парв, указывая взглядом на пробирающегося через группки людей Кариса.

Заместитель главы Гильдии Ремесленников шёл целенаправленно к нам. И даже, как я понял, не очень вежливо отбился от разговора с каким-то купцом. Выглядел при этом Карис оживлённо, может, что и слишком.

— Воевода Ишер! — ремесленник приблизился, коротко поклонился. — Я нашёл подходящее место. Здесь, за галереей, есть ряд гостевых кабинетов. Один я вовремя успел занять. Пройдёмте?

— Сейчас? — уточнил я, выразительно покосившись на столы с едой.

— А чего тянуть? — он улыбнулся, но взгляд остался собранным, цепким. — Пока все ужинают, заключим соглашение. А слуги у входа придержат лишних.

Я переглянулся со спутниками. Ситранис пожал плечами, Гвел кивнул. Парв тоже был не против.

— Ведите, — сказал я.

Кабинет оказался небольшим, но уютным: стол, стулья, пара светильников, да узкое окно, занавешенное плотной тканью. На столе стоял кувшин с вином и несколько чаш. Карис закрыл дверь, жестом пригласил садиться. Пока мы располагались, в кабинет заглянул старенький шептун, бормотавший под нос что-то неразборчивое.

Он осмотрел комнату, задержал взгляд на мне… А затем посерьёзнел, подошёл к свободному стулу и с кряхтением сел. Я достал свой осколок, положил на стол. Шептун его внимательно осмотрел, повертел в сухих пальцах, поднёс к светильнику. Затем зашептал что-то, бдительно прислушиваясь.