Места у нас оказались неплохие, на самом деле: всё хорошо видно. Однако имелся и серьёзный, в моём случае, минус: меня тоже было хорошо видно. Если за сцену торгов проберётся убийца, снять меня стрелой будет проще простого. Потому что я нападения не увижу до самого последнего момента. Правда, с этим должен был справиться защитный диск под одеждой.

А люди, между тем, всё прибывали. Шум голосов стал сливаться в ровный гул. Иногда его прорезали громкие приветствия или раскатистый смех. Ложа аристократов отсюда, снизу, не просматривалась. С другой стороны… Знакомых у меня здесь до второй половины дня не ожидалось, поэтому я особо по сторонам не глазел.

Когда амфитеатр заполнился примерно на две трети, свет на сцене стал ярче. Из-за боковой кулисы вышел человек в длинном синем одеянии, с бритой головой и аккуратной седой бородкой. Поднявшись на сцену, он встал в центре и обвёл ряды спокойным взглядом.

— Приветствую вас, гости и участники торгов! — голос у него был низкий, привычный к большим пространствам. — Я распорядитель сегодняшнего дня. И я объявляю торги открытыми.

Он сделал паузу. Зал затих.

— Порядок будет следующим. Сейчас мы заканчиваем выставку лотов: когда прозвучит гонг, прошу всех, кто до сей поры не успел, занять свои места. Каждый лот будет представлен отдельно, с указанием стартовой цены и шага. Во время торгов прошу воздержаться от личных разговоров. Все вопросы — к надсмотрщикам. В перерывах вы сможете свободно перемещаться, общаться и осматривать товар.

Распорядитель поклонился. Зал ответил сдержанными аплодисментами. Я перевёл взгляд на Парва. Тот едва заметно кивнул, подтверждая: всё идёт так, как он и рассказывал.

Зал заполнялся людьми всё быстрее. Нельзя сказать, что каждое место было занято, но свободных оставалось не так уж много. Вскоре с улицы донеслись удары гонга, и на сцену вновь поднялся распорядитель. Какое-то время он стоял, дожидаясь, когда последние гости рассядутся, а потом поднял руку, призывая зал к тишине.

Торги начались.

Первая часть торгов прошла как отлаженное действо. Монотонный гул десятков голосов, хоть организаторы и просили не шуметь. Продажа ценных, но не слишком, лотов один за другим. Деловитые выкрики распорядителя. Редкие всплески эмоций, когда кто-то ввязывался в борьбу.

Я сидел, откинувшись на спинку, и наблюдал. Мне не было скучно. Мне было интересно. Я изучал, как устроена эта кухня, и получал новые впечатления. В прошлой жизни на аукционы меня как-то не заносило. В этой, тем более. А понаблюдать было за чем. Редко выдаётся увидеть, как за гонг из рук в руки перетекает столько добра, сколько иному городу и за год не снилось.

Сначала шли зерновые расписки. Три больших амбара где-то под Каридейей, несколько барж с зерном на Тихой, четыре зерновых обоза под Кафалой. Торг начался со смешных сумм, но в итоге дошло до неплохих стоимостей, даже при нынешних ценах. Те, кто выкупал такие лоты, явно понимали: к весне цены взлетят ещё выше.

Дальше выставили партию сушёных фруктов из Приозёрья. Парв шепнул, что такие лоты обычно разбирают некрупные торговые дома, которым нужен быстрый оборот. Я смотрел, как служащий на сцене монотонно выкрикивает ставки, а в зале одна за другой поднимаются таблички с мелом.

Со стороны могло показаться, что занятие скучное, но… Прикидывая в уме стоимости, пересчитывая их на своих людей, точнее, на те дни, на которые хватит припасов, я чувствовал себя весьма… Необычно. Будто наблюдал за чужой игрой, правила которой только начинал понимать.

Вслед за зерном пошли кожи. Их, как ни странно, разбирали живо. Сначала в торг пустили обозы и баржи с толстой кожей, которая многим требуется. Наши поделки от кочевников были не хуже, а то и лучше. Но эта была плотнее, и её охотно брали. Я сделал пометку в памяти: если уйдём к Новому Озеру, кожевенное дело станет одним из первых, что надо наладить. Помимо, конечно же, добычи металлов.

«Впрочем, почему „если“? — одёрнул я себя. — Когда»

«А если сорвётся?» — ехидно уточнил внутренний голос.

«Сам людей туда уведу! — отрезал я. — Ничего не сорвётся! Мне уже показали, где оно находится!»

«Ой, убьют тебя, дурень! Ой, убьют!» — во внутреннем голосе раздалось что-то, сходное со злорадным квохтаньем.

После кож в торг пустили керамику, обожжённый кирпич и камень для строительства. Тут, кстати, торг вышел вялым. Видимо, в столице и так хватало мастерских, а везти кирпич через полстраны — занятие так себе. Я поймал себя на том, что уже начинаю мыслить, как купец. Прикидываю, сколько чего стоит, где выгоднее купить, а где продать. Раньше я бы плевался от такой науки, а теперь она была нужна как воздух. Когда у тебя тридцать тысяч человек в подчинении, волей-неволей приходится в делах разбираться.

Амфитеатр, тем временем, наполнялся. За спиной всё чаще слышались тихие приветствия. Где-то в верхних рядах звенели браслеты, и пахло дорогими духами. Знатные гости начали подтягиваться ближе к полудню, как и предсказывал Парв.

Последним лотом перед перерывом был объявлен участок земли на юге Междуречья. Небольшой, почти бесплодный, но с выходом к оросительному каналу… И тут началось!

Торг вышел неожиданно жарким. Цена с одного миллиона золотых быстро подскочила сначала до трёх, затем до шести, а потом ещё за пару чаш доползла до одиннадцати миллионов. Ну а дальше включились представители семей с аристократического балкона. И добили, ни много ни мало, до пятнадцати миллионов золотых. Пятнадцать миллионов за участок со сторонами в сто и двадцать скачков!

Когда участок всё-таки купила одна из семей, по залу прокатился гул. Кто-то, видно, расстраивался, кто-то удивлялся, а кто-то обсуждал лот. Мы тоже в стороне не остались.

— Интересно, если все эти деньги высыпать слоем по одному золотому, выйдет накрыть всю площадь участка? — задумчиво проговорил Ситранис.

Остальные наши в ответ только усмехнулись. А я попытался прикинуть, во сколько бы нам обошлись земли в Нагорье… И понял, что даже мой подсчёт в уме отказывает. На такие деньги десять поколений моих будущих детей жили бы, ни в чём себе не отказывая…

С другой стороны, сейчас у людей лишь Междуречье и осталось. И так происходит раз в несколько сотен лет. Возможно, земля стоит не так уж и дорого для тех, кто думает хотя бы на пару столетий вперёд.

— На сегодня утренняя часть окончена! — объявил распорядитель, когда гул обсуждений стих. — Обеденный перерыв продлится два гонга. Столы с угощением накрыты в галерее. Прошу вас, не стесняйтесь. После перерыва мы продолжим. И начнём с лотов, которые, я уверен, вызовут у вас не меньший интерес.

Зал зашевелился. Люди поднимались с мест, разминали затёкшие ноги. Кто-то направлялся к выходу, кто-то останавливался переговорить со знакомыми. Воздух мгновенно наполнился голосами.

Я поднялся. Служанка, всё это время стоявшая поодаль, тотчас приблизилась:

— Прошу за мной. Я провожу вас к столам.

Мы вышли из амфитеатра. Галерея вокруг зала преобразилась. Ещё утром здесь были представлены товары на предстоящие торги, а теперь вдоль стен стояли длинные столы, накрытые белыми скатертями. Поверх них громоздились блюда с мясом, птицей, рыбой, горами лепёшек и фруктами. В кувшинах — вино, разбавленное и не очень. Слуги с опахалами отгоняли мух, другие разливали напитки.

Люди ходили по галерее, собирались в небольшие группы, разговаривали. Торговцы, знатные жители Междуречья, аристократы из семей — все перемешались, и вот тут-то начиналась настоящая охота.

За мной, между прочим. Пока я добирался со спутниками до стола, к нам подходил то один человек, то другой. Как их зовут, и кто они такие, мне успевала сообщить девушка-слуга, а если не она, то Парв.

Я не всегда сразу понимал, чего от меня хотят, но разговор поддерживал. Вежливо кивал, скалил зубы и даже не грубил, когда не успевал взять еду… А я долго не успевал. Мне её в итоге Ситранис притащил, предложив найти уголок потише.