Честно скажу, я к этим людям относился с сочувствием. Ещё неизвестно, что бы сам ощущал в прошлой жизни, например, если бы в разгар карантина оказался заперт вдали от семьи. Внутреннему паникёру не объяснишь, что семья либо уже заболела, и тогда надо верить, что она выкарабкается… Либо сидит дома, соблюдая карантин, а ты, проделав к ним долгий путь, вероятнее всего, и станешь тем, кто принесёт болезнь.
— Мне надо идти… — тихо проговорил Саший в какой-то момент и объяснил, в ответ на мой недоумённый взгляд. — Я лекарь ведь… Моё место там.
— А я думал, ты о семье переживать начал, — кивнул я.
— Семья… Семья справится. А вот я могу многим помочь! — настаивал шептун.
— Чем ты поможешь? Как будто шептунов в столице не хватает!.. — буркнул Ситранис.
— Вы не понимаете… — начал было парень, но я прервал.
— Это ты не понимаешь. Ты сейчас нанят. Нами, — отрезал я. — И ты мне нужен рядом, а не где-то там, Саший. Если ты уйдёшь, нарушишь условия договора. И после не удивляйся, что тебя никто на службу не возьмёт. В общем, успокойся, будь добр. Успеешь ещё налечиться.
— Но там люди гибнут!.. — пробормотал Саший, смутившись, но не растеряв решительности.
— Люди и до этого гибли. От когтей и зубов демонов, от голода, при попытках переправиться через Тихую. Однако ведь ты не бежал им помогать… — напомнил я парню, но тот хоть и дрогнул, однако продолжил настаивать:
— Но лекарей всегда собирают, когда такое случается!..
— Вот будут собирать, тогда и пойдёшь, — оборвал его я. — Я сам тебя отправлю и даже жалованье сохраню. А пока не просили, не лезь сам в пекло. Сиди и жди, как все вокруг…
— Но…
— Саший, ты бы лучше подумал о другом. О том, не хочешь ли с нами отправиться, — сказал я, внимательно наблюдая за парнем.
— С вами? — переспросил тот.
— Да, с нами… Мы можем в ближайший год уйти из Междуречья. И я готов платить тебе на постоянной основе. Готов даже оплатить несколько лет вперёд. Ты ведь деньги своей семье отдаёшь?
— Да… Семье… Но когда я пойду с вами, то на что я буду жить? — шептун побледнел, его взгляд стал совсем уж растерянным.
— Голодным и голым не останешься. Своим людям я такую мелочь сумею обеспечить, — успокоил я его. — У нас впереди много сражений с ордой. И второй лекарь в отряде очень бы пригодился. К тому же, я могу обучить тебя нескольким шёпотам, которые могут пригодиться со временем.
— Разве можно обучить шёпоту? — удивился Саший.
— Можно, если знать, как, — ответил я. — Можешь стать шептуном и воды, и песка за время похода. Как тебе?
— Даже не знаю, — парень замялся. — Предложение очень заманчивое… Но мор, да и время… Сколько вы собираетесь путешествовать?
— Несколько лет точно, — признался я. — Но ты ещё молод, что тебе в таком возрасте те путешествия? Привыкнешь со временем. А вернёшься таким сильным шептуном, что от заказов отбоя не будет.
— А как же поветрие… — Саший посмотрел в сторону входа.
— Ты думаешь, оно только в столице, что ли? — удивился Ситранис. — Наверняка и за пределами городских стен бушует.
— Даже не знаю… — повторил Саший.
— Я тебя не тороплю с решением, — добавил я. — Судя по всему, время подумать у тебя ещё будет. Но сразу предупрежу: если согласишься, будешь выполнять мои приказы. И все эти метания, о том, кому и что ты должен как лекарь — забудь. Должен ты будешь только отряду и мне лично. И если я сказал пройти мимо селения, где половину жителей мор свалил — ты пройдёшь.
— Сурово! — оценил Парв.
— Я не всегда готов рисковать. Тем более, своими людьми ради неизвестных, — отрезал я. — Многие бы, если бы у нас кто заболел, и плошку воды не вынесли.
— Честно говоря, вполне приемлемое условие. Все шептуны, кто в войска нанимается, соглашаются на такие же, — пожал плечами Ситранис. — Соглашайся, молодой! Воевода тебе хорошее предложение сделал. Такое один раз бывает только.
— Твоя семья станет сразу очень обеспеченной. А ты получишь незабываемый опыт исцеления всякого-разного под руководством опытной наставницы, — добавил я.
— И я могу подумать? — тихо, не поднимая взгляда, уточнил Саший.
— Можешь. Только прошу: сейчас не рвись спасать людей, пока не позовут, — кивнул я.
— Я подумаю… — кивнул шептун.
К вечеру ситуация, как в гостевом доме, так и в городе, накалилась до предела. Из окон в моих покоях были видны дымные столбы, поднимавшиеся над столицей. А по обрывкам разговоров между стражниками стало понятно, что окраины полыхнули бунтом, и его пришлось усмирять.
Что и неудивительно. Из пригородов Ас-Арахаманы немало людей ездило в столицу на заработки. Кто-то застрял внутри городских стен, кто-то не смог попасть внутрь. И, судя по полосе дыма, поднимавшегося на восточной окраине, восставшие были в чём-то даже успешны.
Ночью на горизонте отчётливо виднелись зарева пожаров. Стражи на улице было столько, сколько я и днём в Ас-Арахамане не видел ни разу. Видимо, подняли всех, кого могли, чтобы контролировать ситуацию. Сашию и Парву пришлось ночевать в гостевом доме. Стража по-прежнему никого не выпускала.
Радовало, что в гостевом доме были запасы еды на несколько суток. Это Ситранис выяснил, пытаясь соблазнить одну из служанок. Соблазнение провалилось, но совсем бесполезными эти попытки назвать было нельзя.
Ночь прошла тревожно. Хоть я теперь и не опасался убийц и покушений, но крики за окном мешали нормально спать. В темноте разобрать, что происходит, было сложно. Пришлось даже обратиться к амулету ночного видения. Но даже так, рассмотреть происходящее мешали окрестные дома.
Одно я мог сказать определённо: где-то на улицах неподалёку регулярно вспыхивали вооружённые стычки. И это с учётом того, что в столице мало кто мог носить при себе оружие.
Утром, когда солнце взошло, стало ясно, что поветрие лишь ширится. Десятки дымных столбов взмывали к небу из разных кварталов. И это отлично просматривалось с крыши «Венценосного».
А на площадь, в центре которой стоял гостевой дом, вынесли трупы из ближайших домов. Набралось несколько десятков мертвецов. Их свалили кучей в одном месте, обсыпали Порошком Солнца и сожгли.
Поглядев на погребальный костёр, никто из гостей «Венценосного» уже не рвался на улицу. И даже в трапезную спускались теперь единицы. Многие предпочли отсиживаться в комнатах. И это нам ещё повезло, о нашем пропитании заботился гостевой дом. А каково приходилось горожанам, которые не успели загодя сделать запасы?
Судя, опять же, по разговорам стражников, недуг у заражённых развивался стремительно. Кашель, сопли, покраснения на коже. Затем, через несколько гонгов — волдыри, а следом — ухудшение симптомов и, как печальный итог, смерть от удушья.
По слухам, некоторые взрослые кашляли так, что ломали себе рёбра. А не кашлять было нельзя — сразу же воздуха переставало хватать. В итоге, от первых симптомов до смерти редко проходило больше суток.
— Кто за сутки не помер, тем легче становится! — сообщил мне доверительно один из царских стражников.
— Сам-то хоть не видел, как оно происходит? — уточнил я.
— Нет… Сами посмотрите, нас даже не меняют. Привозят пайку, а мы у интендантов узнаём, что да как.
На третий день Ас-Арахамана окуталась дымами костров и криками людей, потерявших близких. Мало кто мог позволить себе перемещаться по городу. Разрешения выдавали только шептунам-лекарям, да местным травникам, тоже занимавшимся лечением.
Обозы по-прежнему привозили еду страже. Тем не менее, передача продуктов проходила уже без личных разговоров. Приехали подводы, выгрузили ящики, бочки и мешки — и уехали. Вышли стражники, окурили продукты дымами — забрали.
А тут ещё и погода разгулялась не хуже, чем в песках. Днём жара стояла такая, что, казалось, камень начнёт вот-вот плавиться. А ночью на Ас-Арахаману опускался такой холод, что никакая печка не помогала. Тем более, большого запаса дров у гостевого дома как раз и не было.
На четвёртый день легче не стало. Однако радовало уже то, что не стало хуже. Маясь от безделья и беспокойства, я с Ситранисом и Гвелом подсчитывал дымы костров. Вывод был не самый плохой: количество погребаемых хотя бы не выросло. Во всяком случае, в окрестностях гостевого дома.
