Но пока людей хватало, а я помогал, потому что всё равно не спалось. Жаль, днём меня некому будет заменить. Я, конечно, попробую Сашия быстренько обучить. Но если у того слух не слишком острый, мы можем на это много гонгов убить.

Саший — всё-таки шептун воды, с песком почти не работал. А с этим отдельная проблема. Хоть разделение на шептунов Воды и Песка, скорее, условное, но каждый шептун, тем не менее, лучше работает с одной из стихий. Это сам дар таким образом влияет, как объясняли мне шептуны отряда.

В общем, были сомнения, что Саший меня заменит в ближайшее время. Однако попробовать стоило. Сколько-то времени в запасе у меня точно было. А ночью я и сам мог помочь царским стражникам отбиться от глухов.

Правда, большую часть моей помощи они даже не видели. Я включил амулет ночного зрения, поэтому старался убивать глухов ещё на подходе. Особенно внимательно следил за скоплениями мертвецов.

А утром помощь уже не понадобилась. От центра Ас-Арахаманы стали подходить, зачищая кварталы, отряды городской стражи и поступивших на службу шептунов.

Город оживал. Отдельные команды, одетые в длинные балахоны из простенькой серой ткани, с накинутыми капюшонами, с масками, у которых было что-то вроде клюва, куда закладывались лечебные травы и благовония, прочёсывали кварталы.

Они вытаскивали трупы, сжигали их, расселяли больных и здоровых. Больных и их соседей, несмотря на возражения и просьбы, сажали на телеги и увозили куда-то на юг, где мы накануне видели дымы костров.

Тех же, кто не заразился и не контактировал, оставляли на месте. Как сообщил один из царских стражников, теперь эти люди с клювами обещали приходить каждый день и проверять, не появились ли новые больные.

В качестве рекомендации по защите, к моему удивлению, давали дельные советы. Постояльцам гостевого дома предлагалось почаще мыться. А сотрудникам — окуривать помещения густым дымом с добавлением серы и мыть поверхности густым раствором соли в кипячёной воде.

Так себе моющие средства… На часть болячек подействует, конечно. А вот на другую часть — вряд ли. Но само по себе частое мытьё полов должно было помочь. А вот серой я дышать совершенно не хотел.

К слову, запасы соли и серы «клювастые» тоже предоставили. Так что власти города, можно сказать, людей в беде совсем уж не бросали.

Кроме того, удалось узнать, что внутренние части Ас-Арахаманы, где жила знать и аристократы, удалось от мора уберечь. Несколько случаев заражения были, но больных вовремя вычислили и изолировали.

Впрочем, как я заметил, в городе теперь постоянно поддувал ветерок. И почему-то как раз со стороны центра. Если я всё правильно понимал, там сейчас шептуны тянули чистый воздух с высоты вниз, отчего заразу выдувало прочь.

Стража, к слову, довольно споро перебила в окрестностях всех глухов. Больше ночных нашествий этих порождений Дикого Шёпота можно было не опасаться. И всё же на душе копошилась тревога… Мир вокруг погружался в пучины хаоса и безумия.

Новости у нас разносили царские стражники. Они чаще всего общались с пришлыми, поэтому и выспрашивали, что вообще в мире происходит. И судя по этим новостям, Междуречье болело целиком. Зараза, стремительно распространяясь, захватывала целые области.

Больше всего заболевших было в городах вдоль Царского Канала и на берегах Тихой и Глубокой. Видимо, корабли постарались, разнося мор. Ещё можно было подозревать городских птиц. Не сказать, чтобы их здесь, по сравнению с моей прошлой жизнью, много, но имеются. Да и вездесущие иухи, само собой, тоже на месте никогда не сидят.

По всему выходило, что если столица и пережила первый удар, а теперь уверенно приходила в себя, то остальные земли Междуречья только вступали в порочный круг страданий. Отчего ворота Ас-Арахаманы были по-прежнему закрыты, порт — заблокирован, а всех подозрительных отправляли в карантинные кварталы.

И, само собой, в этих кварталах их никто не собирался лечить. Кто же захочет собой рисковать?

Кроме того, если по соседству появлялся больной, можно было смело готовиться к заражению. Потому как отвозили в карантинные кварталы всех, кто жил вместе с заболевшим. В больших домах выселяли не только семьи, но и самых ближайших соседей.

За последующие дни мы неоднократно могли наблюдать жуткие сцены того, как «клювастые» при поддержке стражи изгоняют жителей окрестных кварталов. Женщины, на коленях умоляющие за своих детей… Плачущие дети… Понурые мужчины…

Нередко соседи в домах готовы были помочь «клювастым» и страже. А потом, оказав такую помощь, и сами были отправляемы в карантин. К счастью для людей, новая разновидность караги не отличалась долгим периодом развития.

Пара-тройка дней проходила почти без симптомов. Затем — стремительное развитие, и либо смерть, либо выздоровление. И те, кто поправился, больше не заражались. Во всяком случае, пока. Так что отследить наличие больных в отдельном квартале можно было за несколько дней. Чем сейчас «клювастые», не покладая рук, и занимались.

Как я узнал, сами «клювастые» были карантинной службой, созданной семьями. Лекарства для их клювов предоставляли местные аптекари. К слову, среди «клювастых» случаи заражения были довольно редки. Видимо, что-то и вправду было намешано действенное. Честно говоря, я бы тоже от этой смеси не отказался. Как минимум, для своих людей.

В общем, власти неуклонно выгрызали обратно у мора Ас-Арахаману, начиная от внутренних районов, и дальше — к крепостной стене. Каждый квартал, где обнаруживались заражённые, оцеплялся, «выдерживался» в течение пяти дней на предмет новых случаев мора, а затем присоединялся к «белым землям».

Схему работы я смог понять, так как и нашему гостевому дому пришлось через это пройти. Надо сказать, я даже оценил её работоспособность. «Венценосный» оставался в оцеплении ещё девять дней. И вовсе не потому, что не прошёл проверку за пять — прошёл. У нас так никто и не заболел. Просто кварталы вокруг продолжали проверять.

И только когда всё окружение прошло через карантин, нас включили в «белую зону», границы которой раздвинулись от центра ещё на два-три квартала. Теперь можно было выходить из гостевого дома, но двигаться лишь по направлению к центру города.

Так, методично, поступательно и жёстко власти изгоняли болезнь с городских улиц. А шептуны воды, работавшие где-то в самом сердце Ас-Арахаманы, продолжали тянуть воздух с высоты, отчего погода окончательно пошла в разнос.

Ночью становилось очень холодно. А днём воздух не успевал раскалиться. Для местных такое было внове. Это я в прошлой жизни подобное не раз наблюдал зимой. И даже понимал, почему так происходит: на высоте-то всегда нежарко. Это лишь у земли воздух хорошо прогревается.

Но, возможно, это перенаправление ветра и спасло сердце Ас-Арахаманы от мора. Городские власти не выпустили из руки вожжи управления, а теперь последовательно расширяли незаражённую территорию.

На второй день, как нам разрешили выходить из Венценосного, приехала Меоли. Сама, что удивительно. О её приезде мне доложили слуги. И я тут же спустился в трапезную гостевого дома.

В первый момент, когда я только зашёл, девушка впилась мне в лицо внимательным взглядом, который не отводила, пока я не сел за стол. Приставленный к ней знакомый тип хмыкнул, но лезть в этот раз не стал.

— Ришис, отсядь! — приказала девушка, услышав его хмыканье.

Тот, видимо, хотел воспротивиться. Однако наткнулся на мой взгляд, который не обещал ему ничего хорошего, если начнёт артачиться… И разумно решил не обострять ситуацию.

— Рад видеть тебя живой и здоровой, — сказал я, когда «надзиратель» девушки оказался подальше.

— А уж я-то как… — вздохнула Меоли. — Как же это поветрие не вовремя случилось…

— Они всегда случаются не вовремя, — я пожал плечами и улыбнулся. — Но до нашего гостевого дома оно не добралось. Ты, к слову, не знаешь, что там в большом мире происходит?

— Ничего хорошего, — хмуро ответила девушка. — Города закрывают ворота. На дорогах разбой, в лагерях беженцев не пойми что творится… Дядя воспользовался разрешением Совета Семей и отправился к войскам на востоке, чтобы ввести карантинные меры… Говорят, на окраинах столицы и в предместьях целые толпы бандитов промышляют грабежом, пока честные люди по домам сидят…