На третий день увидели колонну переселенцев. Эти шли с юга, подальше от мора, который, по слухам, там особо свирепствовал. Хотя, всё по тем же слухам, от него нигде было не спрятаться. Люди тащились пешком, на телегах везли детей и стариков. Охраной были мужчины, вооружившиеся копьями и дубинками. Я мысленно пожелал им добраться благополучно, куда бы они ни шли.

А на четвёртый день случилось первое происшествие. Впереди показался караван из двух десятков телег, на который напали бандиты — и не пара десятков, а сотни три. А вот в охране каравана я насчитал не более полусотни бойцов. Пока что они держались, но разбойники, давя копьями, постепенно сжимали кольцо.

Я приказал своим надеть броню и приготовиться. Сам накинул шлем, проверил топор и скомандовал атаку, не дожидаясь, пока все полторы тысячи бойцов подтянутся.

Разбойники, увидев, что на них несётся организованный отряд в броне, бросились врассыпную. Многие, побросав оружие, думали уйти по кустам и дальше. Мы преследовали их недолго: гнать переханов по кустарнику было глупо. И так полсотни душегубов разом убили. Поэтому я приказал остановиться и вернуться к каравану.

Нас благодарили. Старший каравана, пожилой мужчина с окровавленной повязкой на голове, тряс мне руку и предлагал деньги. Я отказался от денег, но взял несколько мешков зерна и бочонок масла. В дороге не помешает. Он ещё долго кланялся, пока мы стаскивали трупы в кучу и сжигали.

Во второй раз пришли на помощь группе переселенцев. Их было человек двести, с детьми и скарбом. Треть — крепкие мужчины. А ватага на них напала человек пятьдесят. И шансы у разбойников имелись. Переселенцы были слабовато вооружены.

Однако тут очень вовремя появился мой отряд. Увидев нас, разбойники бросились бежать. Преследовать их мы снова не стали. Хотя руки чесались догнать этих иухов трусливых, чтобы вырезать подчистую… Переселенцы, плача, благодарили нас. Я снова взял в благодарность только припасы: немного вяленого мяса и сушёных фруктов. Лишним в дороге не будет.

А ещё через день мы наткнулись на место ограбления каравана. Поломанные телеги, кучка глухов. Вокруг были разбросаны тряпки, обрывки мешков, плетёные корзины, глиняные черепки. На земле темнели пятна крови. У одной из телег, в пыли, валялось сломанное копьё. В бортах торчали стрелы. Гнуров, судя по следам, увели. Как и уцелевшие телеги.

Так мы и шли. День ото дня. От происшествия к происшествию. Древний тракт, равнодушный к людским бедам, тянулся вперёд. Вокруг простирались поля, стояли полупустые деревни. Наконец, на горизонте показался Этий. У стен города мы увидели дымы костров, палатки и шатры. И тысячи людей и переханов. А вокруг самая настоящая стена из телег. На въезде в лагерь стояли караульные. Я поднял руку, и меня узнали. Заскрипели колёса телег, выполнявших роль ворот, и мы въехали внутрь.

Меоли прибыла гонга через три. Ситранис к ней посыльного отправил в город. Он когда лагерь организовывал под Этием, через неё договаривался с местными властями. Так что прекрасно знал, где её надобно искать. Но пока посыльный добрался, пока девушка доехала, время успело пройти. А я успел помыться, переодеться и даже перекусить.

— Ишер! — Меоли выскочила из возка и подбежала ко мне.

Вид у неё был такой, будто сейчас на шею кинется, и я уже готовился сделать шаг в сторону. Как будто она ничего и не планировала. Девичья репутация — штука хрупкая, особенно у аристократов. Неправильно воспримут, исказят, домыслят — и всё. Не хватало ещё грязных слухов или, хуже того, любовных песен на каждом углу о герое из народа и прекрасной деве. К счастью, в последний момент Меоли и сама передумала. Смутившись, покраснела до кончиков ушей и в шаге от меня, будто запнувшись, остановилась.

— Вот и ты… — выпалила она, глядя вниз.

— Да, добрался. Тень тебе в полдень. Как у нас здесь дела? Куда едем? Что делаем? — спросил я, помогая ей преодолеть смущение.

— Ишер, нам нужно добраться до Гораха! — взяв себя в руки, резко перешла к делу Меоли.

— Подожди-подожди… Какой вообще план? — спросил я. — Думаешь, твой дядя мне что-то нормально объяснял?

— План я тебе расскажу, но это долго! — подняла ладошки вверх девушка. — Пока нам нужно быстро добраться до Гораха.

— Пойдём через Веадрис и Корнон? — уточнил я.

— Нет… По суше не пойдём, — покачала она головой. — Поплывём!

— Посуху и на переханах быстрее будет, — заметил я.

— В Корноне и Иберее новая вспышка караги… Там застряло пять тысяч воинов в карантине, — девушка нахмурилась. — В общем… Не стоит нынче по суше идти.

— Ладно, принимается, — кивнул я. — А как поплывём?

— Да… Я зафрахтовала корабли, которые доставят нас в Горах. И выкупила по квоте Совета Семей припасы на весь твой отряд. Но из-за меня порт Этия переполнен. Восемь десятков кораблей. Это, знаешь, почти флотилия… — Меоли вновь смутилась и покраснела. — Я просто не подумала, что вы на переханах…

— Человек по сто пятьдесят на борт, получается, — прикинул я. — Ну тогда да, надо погрузку начинать.

— И чем скорее, тем лучше… Местный градоначальник и так ходит, жалуется мне второй день… — Меоли покраснела ещё больше.

— Ты права. Не будем тянуть. Отправляйся в порт, — посоветовал я. — А как первые корабли будут готовы, сразу… Сколько, кстати, кораблей одновременно можно грузить?

— Попробую выбить побольше причалов. Я пока с начальником порта не говорила на этот счёт, — призналась девушка.

— Тогда поспеши в порт и договаривайся, — посоветовал я. — А мне отправь весточку, сколько людей на первые корабли посылать.

Под вечер примчался первый из гонцов. Меоли сумела на сутки занять три причала, где одновременно могло грузиться по шесть кораблей. Первая тысяча бойцов собралась и выступила в сторону городских ворот.

Вскоре прибыл ещё один посыльный. Он сообщил, что моим людям выдано разрешение на ночной проход через ворота. Ну а дальше началась массовая переброска в порт посреди ночи. Похоже, местным властям не терпелось избавиться от скопления кораблей. Да и двенадцать тысяч вооружённых бойцов у стены их, вероятно, сильно беспокоили.

Каждый корабль вмещал не больше двух сотен бойцов и переханов. Лагерь сворачивали постепенно. Естественно, за ночь погрузиться не успели, хоть нам и выделили к утру больше причалов. Лишь к середине следующего дня погрузка подошла к завершению.

Я, Ситранис и все шептуны отряда уходили на последний корабль. Меоли собиралась плыть с нами. От лагеря под Этием осталась утоптанная земля, кострища и пара десятков шатров. Люди собирали последние вещи, вьючили переханов, проверяли оружие.

Створки городских ворот были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропустить колонну. С обеих сторон истуканами застыли стражники. Впереди, за проёмом, нас встречали «клювастые». Они молча прошли вдоль колонны, окуривая каждого дымом из маленьких горшочков. Запах был резкий, травяной. Мои люди кашляли, но терпели.

Город встретил нас тишиной. Этий никогда не был шумным, как Ас-Арахамана. Тихий городок с населением тысяч сто. И сейчас он выглядел так, будто из него выкачали жизнь. На улицах практически не было прохожих. Лавки закрыты ставнями, двери заперты. На перекрёстках — стражники и ополченцы с копьями. Они провожали нас взглядами: кто-то с любопытством, кто-то даже с восхищением. Где-то в переулке догорал погребальный костёр. Серый дым поднимался к небу, в воздухе висел запах горелой плоти.

До порта мы добирались около гонга. Пришлось объезжать центр города, закрытый на карантин. Наконец, впереди показалась река.

Меоли ждала на причалах, где грузился разом десяток кораблей. Стоило подойти, как девушка присоединилась к нашей группе, не отходя больше ни на шаг. Она, похоже, нервничала, хоть и не показывала виду.

— Боишься? — спросил я очень тихо, так, чтобы слышала лишь она.

— Немного, — призналась Меоли, заправив за ухо выбившуюся прядь волос. — Я даже не плыть боюсь… Я всей этой вылазки против демонов боюсь…