— У меня тренировка.

— После тренировки.

— После тренировки у меня восстановление.

— До тренировки.

— До тренировки я работаю.

— Лика!

Она закрыла коробку.

Секундомер пискнул.

3:45.

Лика посмотрела на экран и удовлетворённо кивнула.

— Личный рекорд.

— Ты сейчас серьёзно гордишься скоростью увольнения?

— В кризисе важно сохранять эффективность.

— Я начинаю ненавидеть эффективность.

— Поздно. Она уже ненавидит вас за взаимность.

Вениамин провёл рукой по лицу.

— Послушай. Я понимаю, ты злишься.

— Я не злюсь.

— Лика, у тебя левый глаз дёргается.

— Это не злость. Это организм пытается удержать сарказм внутри.

— Выпусти.

— Если я выпущу, пострадают невиновные.

— В офисе невиновных нет, — тихо сказал Илья из-под стола.

Все посмотрели в его сторону.

— То есть… я не здесь, — добавил он.

Лика взяла коробку.

Вениамин тут же шагнул вперёд.

— Давай помогу.

— Не надо.

— Она тяжёлая.

— В ней мои гантели. Я знаю.

— Лика, дай коробку.

— Вениамин, я могу поднять коробку.

— Я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что я переживу, если буду стоять и смотреть, как ты уходишь с коробкой, а я даже не попытаюсь помочь.

Она задержала на нём взгляд.

В его голосе не было шутки.

И это было опасно.

Потому что с шутками Лика справлялась легко. Шутки можно было отбить. Сарказмом, логикой, штрафом. А вот искренность… искренность была как внезапная растяжка после тяжёлой тренировки: вроде полезно, но больно.

— Хорошо, — сказала она.

Вениамин взял коробку.

Через секунду его лицо изменилось.

— Господи, что там?

— Женская энергия.

— Она весит как бетонная плита.

— Не преувеличивайте.

— Лика, если я сейчас уроню это себе на ногу, ты останешься из жалости?

— Нет. Но вызову скорую по расписанию.

Сотрудники нервно прыснули.

Вениамин осторожно поставил коробку обратно на стол.

— Я несу моральную поддержку.

— Вот это вам подходит больше.

В этот момент из под стола выскочил Игорь.

— Лика Сергеевна, у нас проблема с общим чатом!

Лика медленно повернулась.

— Какая именно?

Игорь понял, что сейчас наступил на мину, но отступать было поздно.

— Там… кто-то случайно закрепил фото.

В офисе наступила тишина такого уровня, что можно было услышать, как у Оли умирает надежда.

— Закрепил, — повторила Лика.

— Случайно, — пискнул Игорь.

— Фото, — сказала Лика.

— Да.

— В общем чате.

— Уже открепили.

— Кто?

Игорь сглотнул.

— Пользователь «Котлетка».

Все медленно повернулись к Светлане Павловне.

Она подняла глаза от отчёта.

— А что сразу я?

— У вас дома кот по кличке Котлета, — сказала Марина.

— Это совпадение.

— Вы вчера просили установить вам приложение чата на телефон, — добавил Игорь.

— Я современная женщина.

— И вы единственная называете эмодзи «эти жёлтые колобки», — сказал Артем .

Светлана Павловна поджала губы.

— Во-первых, фотографию я не закрепляла. Я хотела поставить сердечко.

Вениамин закрыл глаза.

Лика посмотрела в потолок.

— Во-вторых, — продолжила Светлана Павловна, — я считаю, что если люди красивые, то почему бы им…

— Светлана Павловна, — перебила Лика. — Ещё одно слово, и я лично проверю все ваши авансовые отчёты за последние пять лет.

Кадры отступили без боя.

— Молчу.

— Отлично.

Лика взяла коробку снова.

На этот раз Вениамин не пытался отнять её, но пошёл рядом.

Они двигались к выходу через офис как странная процессия: впереди Лика с коробкой и лицом человека, который не проиграл, а просто решил покинуть поле боя, потому что противник недостоин; рядом Вениамин с видом мужчины, у которого только что отобрали порядок, хаос и шанс на личное счастье одновременно; позади — взгляды сотрудников, полные вины, любопытства и желания немедленно написать кому-нибудь: «Она уходит!!!»

У лифта Лика остановилась.

Вениамин нажал кнопку.

Конечно, лифт решил приехать не сразу. Лифт в такие моменты всегда становится соавтором драмы. Он где-то ездит, думает о вечном, поднимает людей с четвёртого этажа, хотя им явно не срочно.

— Лика, — сказал Вениамин тихо.

— Да?

— Прости.

Она посмотрела на него.

— За что именно?

— За то, что не защитил тебя от этого.

— Вы не обязаны контролировать чужие языки.

— Я обязан контролировать компанию.

— Тогда начните с кулера. Он слишком много видел.

Уголок его рта дрогнул.

— Я выброшу его.

— Не надо. Просто переведите к нему HR-специалиста.

— Жестоко.

— Эффективно.

Лифт приехал.

Двери открылись.

Лика сделала шаг внутрь, потом остановилась и повернулась к офису.

Все моментально снова занялись работой.

Кто-то стучал по клавиатуре без открытого документа.

Кто-то читал инструкцию к степлеру.

Пётр Сергеевич говорил в выключенный телефон:

— Да, да, поставки, контейнеры, очень важно…

Лика сказала громко и чётко:

— Коллеги.

Офис замер.

— Я благодарю всех за совместную работу. Надеюсь, что в будущем вы будете обсуждать проекты с тем же энтузиазмом, с каким обсуждаете чужие галстуки. Производительность компании вырастет в три раза.

Несколько человек опустили глаза.

— И ещё. Сплетни — это как просроченный йогурт в офисном холодильнике. Сначала всем любопытно, чей он. Потом всем плохо. Утилизируйте вовремя.

Она вошла в лифт.

Вениамин стоял снаружи.

Двери начали закрываться.

— Лика, — быстро сказал он. — Я всё равно найду способ.

Она посмотрела на него через сужающуюся щель.

— Только не опоздайте.

Двери закрылись.

Вениамин остался перед лифтом.

Офис молчал.

Потом где-то за спиной тихо всхлипнула Марина.

— Мне кажется, мы всё испортили.

— Не всё, — сказал Артём, осторожно выбираясь из-под стола. — У нас ещё кулер остался.

Светлана Павловна шмыгнула носом.

— Она была хорошая.

— Она не умерла, — мрачно сказал Вениамин, не оборачиваясь.

— Да, но уволилась, — ответил Илья. — Для нашего отдела это почти одно и то же.

Вениамин медленно повернулся.

Такого выражения лица сотрудники у него ещё не видели. Обычно он был вихрем: шутил, опаздывал, путал папки, приносил велосипед в кабинет и мог назначить совещание на «примерно после кофе». Но сейчас перед ними стоял генеральный директор. Настоящий. Собранный. Жёсткий.

Даже галстук, несмотря на кривизну, будто напрягся.

— Значит так, — сказал он. — Через десять минут все в переговорной.

— По поводу? — робко спросил Пётр Сергеевич.

— По поводу того, что у нас в компании внезапно появилось слишком много свободного времени на ерунду.

Оля побледнела.

— Это будет собрание?

— Нет, Оля. Это будет праздник ответственности.

Илья прошептал:

— Звучит хуже, чем тимбилдинг.

— Илья, — продолжил Вениамин.

— Да?

— Найти, кто сделал фото.

— Уже ищу.

— Без самодеятельности. Без охоты на ведьм. Просто факты.

— Понял.

— Светлана Павловна.

— Я не закрепляла!

— Я пока ничего не сказал.

— Но вы так посмотрели.

— Удалите из чата всё, что касается Лики. И сердечки тоже.

— А картошку?

Вениамин на секунду растерялся.

— Что?

— Там был стикер с картошкой.

— Особенно картошку.

— Хорошо.

Он развернулся к своему кабинету, но остановился у двери.

На столе Лики осталось пустое место.

Странно, как много пространства может занимать один человек, даже когда уходит.

Раньше этот стол казался обычным рабочим местом: монитор, органайзер, папки, идеальный порядок, угрожающе ровная стопка документов. Теперь он выглядел как вырванный зуб в улыбке офиса.