— Вы опять стоите, — сказала она, не поворачивая головы.

— Я любуюсь.

Она сбилась на полсекунды.

Совсем чуть-чуть.

Но Вениамин заметил.

— Чем?

Он ухмыльнулся, несмотря на то что легкие уже пытались выйти из него через уши.

— Функциональной силой.

— Осторожнее. Лесть с одышкой звучит как предсмертное признание.

— Значит, цените момент.

Она посмотрела на него — быстро, остро, с искрой в глазах.

— Делайте выпады, Саров.

— Да, тренер.

Паша поднял голову от блокнота и внимательно посмотрел на них обоих.

Потом записал что-то особенно длинное.

— Что ты пишешь? — подозрительно спросил Вениамин.

— Наблюдение.

— Какое?

— У субъекта повысилась мотивация при визуальном контакте с тренером.

Лика кашлянула.

Вениамин чуть не уронил гирю.

— Паша!

— Наука, папа.

— У науки сегодня слишком много личного мнения.

Последние две минуты стали битвой не человека с тренировкой, а мужчины с собственным языком, который очень хотел признать поражение, но гордость держала его зубами.

Тренер крикнул:

— Две минуты! Работаем!

Лика ушла на очередной круг. Вениамин, бледный, мокрый и почти прозрачный духовно, начал бёрпи.

Первый.

Второй.

На третьем он лег на пол и сказал:

— Я просто проверю, не холодный ли.

Лика, проходя мимо на греблю, бросила:

— И?

— Теплый. Кто-то уже страдал до меня.

— Это были ваши иллюзии.

Он поднялся.

Четвертый.

Пятый.

Паша вдруг вскочил.

— Папа! У тебя осталось сорок секунд! Если сделаешь еще пять, вероятность позора снизится до приемлемой!

— Очень вдохновляюще! — прохрипел Вениамин.

Оля крикнула:

— Вениамин Александрович, офис верит в вас!

Илья добавил:

— Но ставки уже распределены!

Валентина Степановна из бухгалтерии, каким-то образом появившаяся у входа в зал, громко сказала:

— Держитесь! Я поставила на восемнадцать минут, а вы уже превзошли мои ожидания!

— Рад быть финансовым сюрпризом! — выдохнул он и сделал еще один бёрпи.

Лика остановилась возле него.

— Ну же, транспорт богов. Докажите, что у вас есть хотя бы двигатель внутреннего упрямства.

Он поднял на нее взгляд.

— Вы ужасная женщина.

— Зато эффективная.

— Это правда.

Он сделал еще один.

Таймер запищал.

Все закончилось.

Тишина длилась ровно секунду.

Потом зал взорвался аплодисментами.

Вениамин стоял, согнувшись, упершись руками в колени. Пот стекал по вискам. Майка прилипла к спине. Волосы были в беспорядке. Вид у него был такой, будто он пережил шторм, налоговую проверку и детский утренник одновременно.

Лика подошла с бутылкой воды.

— Живы?

Он взял бутылку.

— В юридическом смысле — да.

— Бодры?

— Не провоцируйте.

— Способны подняться по лестнице?

Он посмотрел на нее очень честно.

— Лика, я сейчас не уверен, что способен подняться даже по социальной лестнице.

Она рассмеялась.

Не колко, не победно, а по-настоящему. И от этого Вениамин вдруг почувствовал себя не проигравшим, а каким-то странно счастливым идиотом, который добровольно таскал гирю, потому что красивая женщина назвала велосипед табуреткой.

Тренер подошел к доске.

— Так. Результаты. Лика — ожидаемо отлично. Вениамин…

Все замерли.

— Для первого раза очень достойно.

Вениамин выпрямился настолько, насколько позволяли мышцы, которые уже начали подавать коллективную жалобу.

— Вы слышали? Очень достойно.

Лика скрестила руки.

— Достойно — это не «выжил, бодр и способен подняться по лестнице».

— Я выжил.

— Бодрость?

— Внутренняя.

— Лестница?

Он посмотрел на выход, где за стеклом виднелись ступеньки.

— Это архитектурная провокация.

Паша подошел к нему и похлопал по руке.

— Папа, я горжусь. Ты продержался дольше, чем предполагала нижняя граница прогноза.

— Сын, это почти ласково.

— Я работаю над эмоциональным интеллектом.

Оля с телефоном приблизилась.

— Можно фото победителя?

Лика подняла бровь.

— Победителя?

— Ну… победительницы и человека, который пока стоит.

Вениамин указал на нее бутылкой.

— Вы все жестокие.

— Мы коллектив, — сказала Валентина Степановна. — Нас сплотил ваш пот.

— Тимбилдинг удался, — добавил Илья.

Вениамин сделал шаг к Лике. Точнее, попытался сделать. Ноги согласились не сразу, потом все-таки пошли, но с видом оскорбленных сотрудников.

— Итак, — сказал он. — Я прошел тренировку.

— Вы прошли часть тренировки и часть пути к просветлению.

— Условия были: если я выживу…

— И будете бодры.

— Бодрость — понятие субъективное.

— А лестница?

— Мы можем заменить ее лифтом.

— Нет.

— Лика.

— Вениамин.

Они стояли друг напротив друга, оба раскрасневшиеся, оба упрямые. Между ними висел спор, запах магнезии и что-то еще — легкое, опасное, смешное. То самое, что не вписывалось ни в один план.

Паша поднял руку.

— Предлагаю компромисс.

Вениамин насторожился.

— Какой?

— Папа признает кроссфит эффективным методом физического и эмоционального смирения. Лика признает велосипед транспортом не богов, а… полубогов.

Лика задумалась.

— Полубогов?

— Это снижает масштаб унижения для обеих сторон.

Вениамин посмотрел на сына.

— Ты чей ребенок?

— Твой. Поэтому торгуюсь.

Лика улыбнулась.

— Нет. У нас был договор. Или транспорт богов, или йога в гамаках.

Вениамин вздохнул.

— Я ведь почти справился.

— Именно. Почти — это место, где живут гамаки.

Оля радостно вскинула телефон.

— Значит, йога?

Вениамин медленно повернулся к ней.

— Вы слишком счастливы для сотрудника, который завтра будет просить у меня отпуск.

Оля опустила телефон.

— Я скорблю внутри.

Лика взяла со стойки полотенце и протянула ему.

— Не переживайте. Йога в гамаках развивает гибкость, смирение и умение красиво висеть вниз головой.

— У меня нет потребности красиво висеть.

— Она появится.

— Вы будете присутствовать?

— Разумеется. Кто-то должен контролировать технику безопасности и уровень вашей воздушной нежности.

Вениамин вытер лицо полотенцем и вдруг улыбнулся.

— Хорошо.

Лика моргнула.

— Что — хорошо?

— Я пойду на йогу в гамаках.

Офисные зрители ахнули.

Паша поднял брови.

— Неожиданный поворот.

Лика прищурилась.

— Почему вы так легко согласились?

— Потому что, во-первых, я мужчина слова.

— А во-вторых?

Он наклонился чуть ближе и сказал тише, так, чтобы слышала почти только она:

— Если вы будете там, это уже не наказание.

Тренер хлопнул его по плечу.

Вениамин издал звук, который можно было бы принять за кашель, если не знать, что это душа попрощалась с трапецией.

— Завтра будет крепатура, — предупредил тренер.

— Где? — осторожно спросил Вениамин.

Тренер посмотрел на него с сочувствием.

— Да.

— Что «да»?

— Везде.

Валентина Степановна перекрестилась на кофейный стаканчик.

— Сил вам.

Вениамин повернулся к Лике.

— Вы меня завтра пожалеете?

Она задумалась.

— Я составлю вам список упражнений на восстановление.

— То есть нет.

— Я могу напечатать его на бумаге цвета фуксии.

— Уже теплее.

— И добавить смайлик.

— Почти забота.

— Не привыкайте.

Они вышли из зала почти последними.

Паша шел впереди с блокнотом и рассуждал, что эксперимент подтвердил гипотезу: «папа поддается управлению через сочетание гордости, соревновательного стимула и присутствия Лики». Илья и Оля спорили, можно ли считать йогу в гамаках продолжением корпоративной культуры. Валентина Степановна отправляла мужу голосовое сообщение: «Ты не поверишь, он реально выжил».