— Тогда докажите.

— С удовольствием. Хотите заезд?

— Нет, — внезапно сказал Илья слишком громко, видимо вспомнив тимбилдинг. Все посмотрели на него. — В смысле, продолжайте, я просто вспомнил, что у меня сервер… морально нестабилен.

Вениамин не отводил взгляда от Лики.

— Не заезд. Вы уже доказали, что умеете крутить педали, как будто мстите асфальту. Я предлагаю честнее.

— И что же?

— Спор.

— Обожаю споры с четкими условиями.

— Я прихожу на вашу тренировку.

Лика замерла.

— Кроссфит?

— Кроссфит.

— Вы?

— Я.

— Добровольно?

— Почти.

— Без медицинской справки от психиатра?

— Лика.

Она подняла ладони.

— Уточняю риски.

Он продолжил:

— Если я прохожу вашу тренировку и остаюсь жив, бодр и способен самостоятельно подняться по лестнице…

— Сразу слишком амбициозно.

— …вы признаете, что велосипед — транспорт богов.

Лика фыркнула.

— Транспорт богов? Серьезно?

— Да. И при всех сотрудниках скажете: «Вениамин, велосипед — транспорт богов, а я была несправедлива».

По офису прокатился восторженный шепот.

Оля уже что-то быстро печатала.

Лика покосилась на нее.

— Оля, вы что делаете?

— Ничего.

— Вы создали чат «Спор титанов»?

Оля замерла.

— Нет.

На телефоне Ильи раздалось уведомление. Он посмотрел и виновато опустил глаза.

Лика вздохнула.

— Удалите.

— Там уже двадцать три участника, — тихо сказала Оля.

— Нас в отделе восемнадцать.

— Валентина Степановна из бухгалтерии добавила мужа. Он болеет за вас.

— Передайте мужу Валентины Степановны, что у него хороший вкус.

Вениамин усмехнулся.

— А если я не справлюсь?

Лика медленно повернулась к нему.

— Тогда вы идете на йогу в гамаках.

В офисе раздался звук, похожий на коллективное падение внутреннего достоинства Вениамина.

Он нахмурился.

— Что?

— Йога. В гамаках. В розовом зале. По абонементу «Воздушная нежность».

— Нет.

— Уже боитесь?

— Я не боюсь.

— Вы побледнели.

— Просто свет такой.

— Вениамин, потолочные лампы не виноваты в вашем инстинкте самосохранения.

Он сжал челюсть.

— Хорошо. Йога в гамаках.

— С фотографией в корпоративный чат.

— Нет!

— Тогда велосипед не транспорт богов, а просто табуретка на колесах.

Он выдохнул.

— Одна фотография. Без подписи.

— С подписью: «Я познал воздушную нежность».

— Лика!

— «Я частично познал воздушную нежность».

— Без подписи.

— Хорошо. Но я оставляю за собой право многозначительно молчать.

Он протянул руку.

— Договорились?

Лика посмотрела на его ладонь.

Пожатие было теплым, крепким и чуть дольше, чем нужно для обычного пари. Или это ей показалось. После выставки робототехники и всей этой странной истории с Пашиными «случайными» планами Лика периодически ловила себя на том, что замечает в Вениамине не только безответственное отношение к бумагам и патологическую любовь к велосипеду. Например, руки. Например, улыбку. Например, то, как он смотрит на нее, когда думает, что она не видит.

Это было неудобно.

Симпатия вообще была вещью крайне неудобной. У нее не было графика, понятной структуры и измеримых показателей эффективности. Лика бы с радостью внесла ее в таблицу, разбила на этапы и поставила контрольные точки, но симпатия вела себя как стажер в первый день: улыбалась, путалась и игнорировала инструкции.

Она пожала его руку.

— Договорились.

Оля захлопала первой.

Потом захлопал Илья.

Потом хлопнула бухгалтерия, хотя находилась за стеклянной перегородкой и, по идее, не должна была ничего слышать.

Валентина Степановна высунулась из-за двери:

— Когда тренировка?

— Сегодня вечером, — сказала Лика.

Вениамин чуть заметно дернулся.

— Сегодня?

— А что? Велосипедные боги требуют подготовки?

— У меня встречи.

— До шести. Я проверяла ваш календарь.

— Вы проверяли мой календарь?

— После того как вы назвали велосипед философией, я поняла, что вы способны на многое.

Оля подняла руку:

— Можно прийти посмотреть?

— Нет, — одновременно сказали Лика и Вениамин.

Через секунду Лика добавила:

— Но можно поставить ставки на благотворительный сбор для офисной кофемашины. Она давно нуждается в декальцинации.

Илья оживился:

— Я ставлю на Лику.

— Это не бой, — сухо заметил Вениамин.

— Конечно, — кивнул Илья. — Это публичная проверка вашей способности не умереть рядом с гирей.

Вениамин посмотрел на него.

— Илья, у вас сервер не горит?

— Уже горит, — сказал тот и быстро исчез.

До вечера офис жил не работой, а ожиданием.

Это было ужасно.

Лика терпеть не могла падение продуктивности, но должна была признать: моральный дух коллектива вырос процентов на сорок. Люди улыбались, переговаривались, даже бухгалтерия перестала смотреть на мир так, будто каждая копейка лично ее предала.

В корпоративном чате «Спор титанов», который Оля все-таки не удалила, кипела жизнь.

Валентина Степановна писала: «Вениамин продержится 18 минут».

Илья отвечал: «Оптимистично».

Кто-то из продаж предложил сделать мерч: «Велосипед vs Гиря».

Паша, каким-то образом добавленный в чат с телефона отца, прислал сообщение: «Папа имеет высокий уровень упрямства, но низкую гибкость задней поверхности бедра. Вероятность поражения — 72 процента».

Через минуту Вениамин ворвался в приемную.

— Кто добавил моего сына?

Оля подняла глаза к потолку.

— Технически он добавил себя. С вашего планшета.

— Почему у него мой планшет?

— Он сказал, что проводит исследование семейной репутации.

Вениамин зажмурился.

— Мне надо поговорить с ребенком.

— Осторожнее, — сказала Лика, проходя мимо с папкой. — Он может предложить вам стратегию восстановления после унижения.

— Я не буду унижен.

— Конечно. Вы будете функционально переосмыслены.

Он поймал ее взгляд.

— Вы наслаждаетесь этим.

— Немного.

— Очень.

— Профессионально.

К шести вечера Лика была готова.

Она переоделась в черные легинсы, спортивный топ и свободную майку цвета той самой взрывной фуксии, которую офис уже считал ее боевым знаменем. Волосы она собрала в высокий хвост. На лице не было ни грамма сомнения. Только помада, уверенность и легкий азарт.

Вениамин появился в дверях спортзала ровно в шесть ноль пять.

Лика посмотрела на часы.

— Пять минут.

— Я парковался.

— Вы приехали на велосипеде.

— Я его пристегивал.

— К чему?

— К реальности, чтобы она не сбежала.

Она склонила голову.

— Вениамин, вы опоздали на собственную казнь.

— На тренировку.

— Посмотрим.

Спортзал был просторным, ярким и пах резиной, металлом, магнезией и человеческим намерением стать лучше через добровольные страдания. В углу стояли штанги, рядом лежали блины, гири выстроились в ряд, как черные чугунные пингвины. На стене висела доска с расписанием тренировок. Надпись сегодняшнего занятия гласила: «Функциональная мощность. Средний уровень».

Вениамин прочитал и расслабился.

— Средний уровень? Ну, это звучит разумно.

Лика улыбнулась.

— Это для меня средний.

Он снова напрягся.

Из-за стойки выглянул тренер, широкий мужчина с добрым лицом и бицепсами человека, который мог открыть банку огурцов взглядом.

— Лика! Привет. Это тот самый велосипед?

Вениамин повернулся к ней.

— Тот самый велосипед?

— Я говорила «человек, увлеченный велосипедом».

Тренер протянул Вениамину руку.

— Не переживайте, у нас тут никто не умирает.

Вениамин пожал руку.

— Рад слышать.

Тренер подумал и добавил:

— Надолго.

Вениамин медленно повернулся к Лике.

— Это часть мотивации?