— Почему кофе холодный?

— Потому что пока ты отрицал реальность, он остыл.

Лика прибыла к «ТехноСфере» ровно в одиннадцать пятьдесят.

Не в одиннадцать сорок девять и не в одиннадцать пятьдесят одну.

Ровно.

Она появилась у стеклянного входа выставочного павильона так эффектно, будто её выпустили из рекламного ролика спортивной экипировки с бюджетом маленького государства.

На ней были белые кроссовки, которые выглядели достаточно дорогими, чтобы ходить сами, чёрные леггинсы, длинный малиновый жакет и серьги-кольца такого размера, что в них теоретически можно было запускать мини-дроны.

В одной руке она держала бутылку воды, в другой — стаканчик кофе.

Паша заметил её первым.

— Лика! — позвал он и помахал рукой с таким достоинством, словно приветствовал не знакомую взрослую, а делегацию из Академии наук.

Лика улыбнулась и подошла.

— Привет, мой маленький философский будильник.

— Приветствую, специалист по коррекции хаоса.

— Вижу, ты снова безупречно экипирован, — сказала она, осмотрев его рубашку в клетку, жилет и маленький рюкзак. — Ты выглядишь так, будто сейчас продашь кому-нибудь стартап.

— Я рассматриваю такую возможность, — серьёзно ответил Паша. — Но пока изучаю рынок.

Вениамин стоял рядом и пытался выглядеть так, будто появление Лики не произвело на него никакого впечатления.

Получалось плохо.

Особенно потому, что он уже третий раз поправлял часы на запястье, хотя часы сидели идеально.

— Добрый день, Ангелика Сергеевна, — сказал он слишком официально.

Лика повернулась к нему.

— Добрый день, Вениамин. Вы сегодня такой официальный, что я почти хочу попросить у вас разрешение пройти в здание.

— Просто стараюсь соблюдать деловой тон.

— На выставке роботов?

— Деловой тон уместен везде.

— Даже рядом с роботом-пылесосом, который по программе умеет танцевать самбу?

Вениамин моргнул.

— Робот-пылесос умеет что?

Паша оживился.

— Да. Модель «Чистюля-Х7». Автономная навигация, распознавание препятствий, голосовой помощник и три режима развлекательной демонстрации.

Лика отпила кофе.

— Если он ещё и налоги считает, я выйду за него замуж.

Вениамин кашлянул.

Паша посмотрел на отца, потом на Лику, потом снова на отца.

— Интересная гипотетическая угроза.

— Это не угроза, Паша, — сказала Лика. — Это здоровая конкуренция.

— Робот-пылесос не имеет эмоциональной зрелости, — заметил мальчик.

— Зато он не разбрасывает носки.

Вениамин вдруг почувствовал, что разговор почему-то стал личным, хотел ответить, но в этот момент у входа загудел небольшой рекламный дрон. Он завис над ними, мигнул синим глазком и механическим голосом произнёс:

— Добро пожаловать на ежегодную выставку робототехники «Будущее рядом»! Улыбнитесь, вас снимает промо-камера!

Лика мгновенно улыбнулась.

Паша выпрямился.

Вениамин, застигнутый врасплох, изобразил выражение лица человека, который только что получил налоговое уведомление от тостера.

Дрон щёлкнул камерой.

— Спасибо! Ваше фото может быть использовано в социальных сетях выставки!

— Нет, — сказал Вениамин.

— Да, — сказал дрон и улетел.

Лика рассмеялась.

— Великолепно. Вы только что стали лицом будущего.

— Я выглядел ужасно.

— Вы выглядели… концептуально.

— Это значит ужасно, но культурно?

— Это значит, что зритель должен подумать.

Паша достал блокнот.

— Запишу: папа вступил в конфликт с промо-дроном и проиграл.

— Я не проиграл.

— Фото опубликовано через восемь секунд.

Вениамин достал телефон.

На экране уже мигало уведомление от корпоративного чата.

Марина HR:«Вениамин Александрович, это вы на фото с выставки? Как мило!»

Следом:

Ирина финансы:«Шеф, у вас лицо, будто робот попросил аванс».

И ещё:

Секретариат:«Ангелика Сергеевна шикарна, как всегда».

Вениамин убрал телефон.

— Мы идём внутрь.

— Стратегическое отступление, — прокомментировал Паша.

— Павел.

— Молчу.

— Ты сказал это вслух.

— Уже исправляюсь.

Внутри павильон жил, гудел, мигал и периодически пищал так, будто здесь поселилось будущее, но оно ещё не прошло курсы этикета.

С потолка свисали световые конструкции. По дорожкам катались маленькие роботы-доставщики. У одного стенда механическая рука собирала кубик Рубика. У другого — робот-художник рисовал посетителей в стиле «я вижу вашу душу, но у меня сбоит датчик».

Паша был в восторге.

Но его восторг, как всегда, выглядел не как прыжки и визги, а как быстрый интеллектуальный разгон.

— Смотрите, это манипулятор с шестью степенями свободы! — сообщил он. — У него точность позиционирования до одной десятой миллиметра.

— Вениамин, — шепнула Лика, — я в шесть лет ела пластилин.

— Зачем?

— Потому что он был красный и выглядел уверенно.

Вениамин не удержался и улыбнулся.

— И как?

— Переоценён. На вкус как разочарование детского сада.

Паша уже тянул их к первому стенду.

— Быстрее! Там робот, который играет в шахматы.

— Только не говори, что ты хочешь обыграть машину, — сказал Вениамин.

— Не хочу. Хочу проверить, насколько она достойна моего времени.

Лика наклонилась к Вениамину:

— Вот это самооценка. Учитесь.

— У меня нормальная самооценка.

— У вас самооценка носит костюм и иногда опаздывает на совещания.

— Это сложная метафора.

— Это комплимент с элементами диагностики.

У стенда с шахматным роботом уже собралась толпа. Робот представлял собой механическую руку на платформе, рядом — доска и монитор с мигающим текстом:«Сыграйте с ИИ-гроссмейстером!»

Паша моментально занял место напротив.

Сотрудник стенда, молодой человек с бейджем «Артём», радостно наклонился к нему.

— Ну что, малыш, хочешь попробовать? Робот играет очень умно!

Паша медленно поднял на него глаза.

— Слово «малыш» снижает качество коммуникации на тридцать процентов.

Артём моргнул.

— Э-э… хорошо. Юный участник?

— Приемлемо.

Лика тихо фыркнула.

Вениамин прошептал:

— Паша, будь вежлив.

— Я был конструктивен.

Робот сделал первый ход.

Паша — второй.

Через четыре минуты Артём перестал улыбаться.

Через семь минут к стенду подошёл ещё один сотрудник.

Через десять минут робот завис.

На мониторе появилась надпись:«Обработка позиции…»

Паша сложил руки.

— Он нервничает.

— Роботы не нервничают, — сказал Вениамин.

В этот момент робот дёрнул манипулятором, уронил ферзя и издал короткий электронный писк.

Лика подняла брови.

— Ну, не знаю. Я слышала именно нервный писк.

Артём засуетился.

— Кажется, система обрабатывает нестандартную стратегию.

Паша кивнул.

— Я назвал её «Экзистенциальный капкан».

— Ты сам придумал? — спросила Лика.

— Да. Суть в том, что противник начинает сомневаться не только в ходе, но и в смысле игры.

Вениамин посмотрел на сына с гордостью и лёгкой тревогой.

— Паша, иногда мне кажется, что няни убегают не из-за тебя, а от собственного интеллектуального краха.

— Одна из них кричала на латыни, — напомнила Лика. — Это был красивый уход.

— Она сказала «Спаси меня, кто может», — уточнил Паша. — С ошибкой в падеже.

— Ужас, — сказала Лика. — Сбежать от ребёнка и ещё провалить грамматику. Двойное поражение.

В этот момент робот снова пискнул, сдвинул ладью на странную клетку и на мониторе появилось:

«Предлагаю ничью».

Паша сощурился.

— Манипуляция.

— Это робот, — сказал Артём.

— Тем хуже. Он обучен людьми.

Лика положила руку Паше на плечо.

— Будь великодушен. Он ещё маленький. В смысле, серийный образец.

Паша подумал.

— Хорошо. Ничья. Из гуманистических соображений.