Вениамин сделал глоток кофе.

— Всё, представление окончено.

— А вы угадали бы? — вдруг спросила Оля.

Лика закрыла глаза на секунду.

Вот сейчас.

Сейчас Вселенная снова положит перед Вениамином банановую кожуру, а он, конечно, наступит на неё в деловых туфлях.

Вениамин посмотрел на гантели.

Потом на Лику.

Потом на сотрудников.

В его голове явно боролись руководитель и мужчина.

Руководитель говорил: «Не надо».

Мужчина говорил: «Скажи уверенно».

Велосипедист внутри добавлял: «Мы поднимались в горку, справимся».

Большой палец ноги тихо плакал в углу памяти.

— Килограммов шестнадцать, — сказал Вениамин.

Офис замер.

Лика медленно открыла глаза.

— Каждая?

— Ну да.

Артём зажал рот рукой.

Оля отвернулась к принтеру.

Илья уставился в потолок.

Валентина Степановна сказала:

— Оптимистично.

Вениамин напрягся.

— А сколько?

Лика с наслаждением выдержала паузу.

— Двадцать четыре.

Он сделал вид, что не удивился.

Плохо сделал.

— Я так и думал.

— Конечно.

— Просто не хотел пугать коллектив.(шепотом: "а если б долетела")

— Благородно.

— Я берег моральный климат.

— Климат благодарен.

Артём тихо прошептал:

— Моральный климат вспотел.

Вениамин услышал.

— Артём.

— Работаю!

И исчез.

После обеда Лика действительно устроила пятиминутку активности.

Не с гантелями. Она была не безответственная. Вместо этого она заставила сотрудников встать, размять плечи, шею и сделать несколько простых упражнений.

Сначала все ворчали.

Потом втянулись.

Потом Артём заявил, что у него «открылась грудная клетка для новых возможностей», за что Оля предложила закрыть её обратно, потому что возможности пока не согласованы с отделом закупок.

Вениамин наблюдал из кабинета через стекло.

Лика стояла перед сотрудниками, показывала движения, поправляла технику, шутила, подбадривала. Она была в своей стихии не меньше, чем за таблицами и переговорами. Только другая. Не железная Лика с расписанием и безупречной ручкой. А живая, тёплая, сильная. Та, которая могла собрать хаос в папку, а людей — в круг.

Он поймал себя на том, что улыбается.

Потом поймал себя на том, что улыбается, глядя на Лику.

Потом перестал улыбаться, потому что это уже было подозрительно.

Он отвернулся к столу, взял документ, прочитал одну строку три раза и понял, что понятия не имеет, о чём она.

За стеклом Лика сказала:

— И последнее: потянулись вверх. Представили, что тянетесь к премии.

Все подняли руки максимально высоко.

— Вот, — сказала она. — Мотивация работает.

Вениамин фыркнул.

Премия, конечно, работала.

Но Лика работала лучше.

К вечеру офис изменился.

Не внешне. Стены остались серыми, столы — столами, принтер — капризным существом с пищеварением бумаги. Но в воздухе появилась какая-то лёгкость. Люди смеялись чаще. Работали бодрее. Даже документы двигались по цепочке с непривычной скоростью, будто боялись попасть под программу физической подготовки.

Гантели стояли у стола Лики.

Яркие.

Невозмутимые.

Победившие.

Вениамин вышел из кабинета ближе к семи. Большинство сотрудников уже собирались домой. Лика ещё сидела за ноутбуком, сверяя последние правки по договору Калинина.

— Ты ещё здесь? — спросил он.

— А вы?

— Я босс.

— В этом кабинете босс — секундная стрелка. Вы сами это уже знаете.

Он усмехнулся.

— Удар ниже хронометра.

— Сроки не щадят никого.

Он подошёл к её столу. Гантели лежали рядом. Он посмотрел на них уже без прежней бравады.

— Унесёшь домой?

— Нет. Оставлю здесь.

— То есть завтра они снова будут смотреть на меня?

— Если вы будете хорошо себя вести, они не нападут.

— Сомневаюсь. У них агрессивный цвет.

— Это не агрессия. Это уверенность.

— Между ними тонкая грань.

— Как между харизмой и самоуверенностью.

Он посмотрел на неё.

— Намекаешь?

— Забочусь.

— Опять?

— У меня стабильный стиль.

Вениамин опёрся бедром о край соседнего стола, сложил руки на груди.

— Знаешь, что самое обидное?

— Что вы почти проиграли предмету цвета фуксии?

— Нет.

— Что свидетелями были партнёры?

— Тоже нет.

— Что Артём наверняка уже придумал мем?

— Это отдельно обсудим завтра.

— Тогда что?

Он чуть помолчал.

— Что я действительно думал, что они легче.

Лика улыбнулась, но на этот раз мягко.

— Все так думают.

— Потому что розовые?

— Потому что люди часто судят по внешнему виду.

Он уловил в её голосе что-то большее, чем шутку.

— А потом?

— А потом либо роняют на ногу, либо учатся держать правильно.

Вениамин смотрел на неё внимательнее.

— Это сейчас всё ещё про гантели?

— В основном.

— А не в основном?

Лика закрыла ноутбук.

— Не в основном — про осторожность.

Он кивнул.

Между ними снова возникла пауза. Вечерний офис вокруг был почти пуст. Где-то на кухне гудел холодильник. За окнами город собирался в огни. В стекле отражались они оба: Вениамин в расстёгнутом вороте рубашки, чуть усталый, но всё ещё опасно обаятельный; Лика — собранная, яркая, с тем самым внутренним стержнем, который не нуждался в демонстрации.

На столе между ними лежали розовые гантели.

Как два смешных, тяжёлых, совершенно неподходящих офису символа того, что порядок иногда приходит в жизнь не в строгом сером костюме.

Иногда он приходит цвета фуксии.

— Лика, — сказал Вениамин.

— Да?

— Если я когда-нибудь решу снова доказать, что я альфа-самец…

— Я остановлю вас.

— Спасибо.

— Или сниму на видео. Зависит от моего настроения.

Он рассмеялся.

— Жестоко.

— Мотивирующе.

— Ты опасная женщина.

— Только при неправильной технике безопасности.

Он наклонился ближе, совсем немного.

— А какая техника правильная?

Лика почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не сильно. Едва заметно. Но достаточно, чтобы она тут же выпрямилась и взяла в руки планшет.

— Не поднимать то, к чему не готов.

Вениамин посмотрел ей в глаза.

— А если очень хочется?

Она выдержала взгляд.

— Тогда сначала спросить разрешения.

Он улыбнулся медленно.

— Запомню.

Воздух между ними стал плотнее.

Слишком плотным для обычного разговора о спортивном инвентаре.

Лика первой отвела глаза и встала.

— Договор Калинина отправлен. Завтра в девять тридцать у вас звонок с юристами, в десять — планёрка, в одиннадцать пятнадцать — встреча с поставщиками. Я подготовила материалы и положила вам на стол. Не под кружку.

— Учёл.

— И не опаздывайте.

— На сколько штраф?

— Завтра акция. За каждую минуту — пятьсот рублей и пять приседаний.

— Ты издеваешься.

— Забочусь о вашем тонусе.

— Мой тонус сегодня чуть не погиб.

— Но выжил. Благодаря женской энергии.

Он проводил её взглядом, когда она взяла сумку и направилась к выходу.

У двери Лика остановилась и обернулась.

— Вениамин?

— Да?

— Гантели не трогать.

Он поднял руки.

— Даже не смотрю.

— Смотрите. Но уважительно.

— Постараюсь.

Она ушла.

Вениамин остался в приёмной один.

Ну, почти один.

С двумя розовыми гантелями.

Он посмотрел на них.

Они смотрели в ответ.

Нагло.

Ярко.

С достоинством чемпионок.

Вениамин подошёл ближе. Остановился. Вспомнил большой палец ноги. Вспомнил смех Лики. Вспомнил, как она одной рукой перехватила гантель, будто это было не двадцать четыре килограмма, а пустяковая неприятность.

Он тихо сказал:

— Ладно. Ничья.

Гантели промолчали.

Но почему-то ему показалось, что они победили.