«Рецепт идеального утреннего смузи для повышения продуктивности, стабилизации эмоционального фона и коррекции поведения взрослого мужчины».

Паша посмотрел на заголовок.

Слишком очевидно.

Он стер «коррекции поведения взрослого мужчины» и заменил на:

«и гармонизации режима дня».

Так было лучше. Почти невинно.

Дальше он составил ингредиенты:

«1 банан — источник калия.

150 г творога — белок.

Горсть ягод — антиоксиданты.

1 чайная ложка меда — чтобы человек не выглядел так, будто его воспитывали в налоговой инспекции.

1 Вениамин Александрович — нуждается в регулярном питании, контроле сна и эмоциональной реабилитации».

Паша задумался.

Последний пункт снова был подозрительный.

Он заменил его на:

«1 взрослый мужчина — опционально».

И удовлетворенно кивнул.

Потом началась главная часть документа. Под видом примечаний к рецепту Паша аккуратно вписал ценные данные.

«Примечание 1. Если готовить смузи для человека, который говорит "я не голоден", следует понимать: он голоден, но считает, что кофе — это пища. Это заблуждение. Особенно у Вениамина Александровича».

«Примечание 2. Вениамин Александрович предпочитает кофе без сахара, но с видом человека, который втайне хочет булочку».

«Примечание 3. У него аллергии нет, но есть психологическая непереносимость слова "отдых"».

«Примечание 4. В понедельник и четверг у него встречи, после которых он делает вид, что все хорошо, но на самом деле нуждается в супе и чтобы кто-нибудь сказал: "Ты молодец, но иди спать"».

«Примечание 5. Если он раздражен, его надо не трогать семь минут. На восьмой можно предложить чай. На девятой — забрать ноутбук. На десятой он уже не опасен».

Паша перечитал.

Прекрасно.

Информация была замаскирована почти идеально. Любой взрослый, не обладающий паранойей, решил бы, что это странный, но полезный рецепт. Лика, конечно, обладала не паранойей, а профессиональной наблюдательностью хищной пантеры на каблуках, поэтому могла догадаться сразу. Но Паша рассчитывал на то, что ей будет интересно.

А Лике, как он уже успел понять, было сложно пройти мимо интересного феномена. Особенно если феномен был в дорогом костюме, опаздывал и делал вид, что у него нет чувств.

В офис Паша прибыл в половине одиннадцатого.

Не один, а с курьером, потому что Вениамин после утреннего побега забыл дома папку с документами, ноутбук, зарядку и, по всей видимости, остатки самоуважения.

— Молодой человек, вам к кому? — спросила девушка на ресепшене, улыбаясь так, как взрослые улыбаются детям, которых считают милыми, пока те не начинают говорить.

— К Лике, — сказал Паша.

— А полное имя?

— Лика — уже достаточно специфичный идентификатор в данной экосистеме.

Девушка моргнула.

— Простите?

— Передайте, пожалуйста, что прибыл Павел Вениаминович с документами, зарядным устройством и инициативой стратегического характера.

— С… чем?

— С инициативой. Но можете сказать: «Паша пришел». Так будет проще для вашей операционной системы.

Девушка медленно взяла трубку.

— Лика? Тут… Паша пришел. Да. Маленький. Нет, не курьер. Хотя с курьером. Да, говорит, у него инициатива. Нет, я не знаю, что это значит. Да, очки серьезные.

Через минуту в холле появилась Лика.

Она шла быстро, энергично, в розовом жакете, который, казалось, был создан, чтобы унижать серые стены своим существованием. В одной руке у нее был планшет, в другой — стакан воды с лимоном. Волосы лежали идеально. Макияж выглядел так, будто за него отвечала не косметика, а отдельный отдел качества.

— Павел, — сказала она, останавливаясь перед мальчиком. — Ты сегодня с инспекцией?

— С гуманитарной миссией, — ответил Паша.

— Звучит угрожающе.

— Угроза направлена не на вас. Пока.

Лика прищурилась.

— Мне нравится это «пока». В нем есть уважение к непредсказуемости жизни.

Паша протянул ей папку и зарядку.

— Папа забыл. Если продолжит в таком темпе, к пятнице забудет, что он папа, и начнет представляться кофемашине.

Лика фыркнула.

— Кофемашина его и так боится. Он один раз посмотрел на нее до первого эспрессо, и у нее запотел дисплей.

Паша достал из рюкзака аккуратно распечатанный документ в прозрачном файле.

— А это вам.

Лика взяла листы.

— «Рецепт идеального утреннего смузи…» Павел, ты решил заняться нутрициологией?

— Я всегда считал питание недооцененным фактором цивилизации.

— Сильное заявление для человека, который в прошлый раз пытался доказать, что мармелад — это фруктовая форма философии.

— Я был моложе.

— На три дня.

— Именно. Мои взгляды эволюционируют быстро.

Лика начала читать. Сначала ее лицо было спокойным. Потом уголок губ дрогнул. Потом она прикусила губу, явно пытаясь не рассмеяться. На «взрослый мужчина — опционально» она подняла глаза.

— Павел.

— Да?

— Ты сейчас подсовываешь мне инструкцию по эксплуатации своего отца под видом рецепта смузи?

Паша поправил очки.

— Я бы назвал это междисциплинарным документом.

— Междисциплинарным?

— Питание, психология, логистика, антикризисное управление.

— И сватовство?

Паша сделал лицо ангела, которого только что несправедливо обвинили в крупной афере.

— Не понимаю, на что вы намекаете.

— Конечно. Ты просто случайно вписал сюда, что твой отец «нуждается в супе и чтобы кто-нибудь сказал: "Ты молодец, но иди спать"».

— Это медицински целесообразно.

— Павел, ему почти сорок, а не три годика.

— Разница в поведении иногда минимальна.

Лика не выдержала и рассмеялась.

Сотрудница ресепшена, которая делала вид, что печатает, но на самом деле слушала каждое слово, тоже хрюкнула, после чего уткнулась в монитор с выражением полной невиновности.

— Так, — сказала Лика, пролистывая документ. — А вот это что? «Если Вениамин Александрович говорит "мне ничего не нужно", значит, ему нужно: еда, сон, тишина или Лика. Проверять в указанном порядке».

Паша кашлянул.

— Опечатка.

— В имени?

— В концепции.

— Угу. И кто же там должен быть вместо Лики?

— Возможно… липа. Чай с липой.

— «Или липа»?

— Да.

— Значит, твоему отцу нужны еда, сон, тишина или дерево?

— Природа обладает успокаивающим эффектом.

Лика скрестила руки на груди.

— Павел, ты великолепен. Коварен, но великолепен.

— Благодарю. Я старался держаться в рамках этики.

— Ты сейчас пытаешься внедрить меня в жизнь своего отца через творог и банан.

— Через белок, — строго поправил Паша. — Банан — вспомогательный инструмент.

Лика посмотрела на него несколько секунд, потом наклонилась чуть ближе.

— Зачем тебе это?

Паша впервые за разговор стал серьезным. Не грустным, нет. Он вообще редко позволял себе выглядеть ребенком, который волнуется. Но Лика заметила: пальцы у него сжались на лямке рюкзака.

— Папа… — начал он и остановился.

Лика сразу сменила тон. В нем осталось веселье, но исчезла насмешка.

— Паш?

— Он хороший, — сказал мальчик. — Просто… не всегда помнит, что живой организм требует обслуживания. Он может часами решать проблемы компании, но если дома перегорит лампочка, будет жить в полумраке, потому что «потом». Он говорит, что справляется. Но это не совсем правда.

Лика молчала.

— Раньше у нас была няня, — продолжил Паша. — Потом другая. Потом третья, которая думала, что я одержим, потому что я процитировал ей Сенеки, когда она пересолила суп. Потом четвертая, которая сказала, что отец «эмоционально недоступен», а я «слишком интеллектуально агрессивен для своего роста». Потом была та, что сбежала с криком на латыни. Ее произношение, кстати, было ужасным.