Аккуратно подбираюсь к наблюдателю. Молодой парень, в общем-то, ничего и не делает. Он просто сидит на дереве с оружием, смотрит в бинокль в просвет между листьями и что-то записывает себе в записную книжечку.

Что ж, наверное, имеет право — раз его не замечают. Но я заметил, так что такого права он тут же лишается.

Прижимаюсь к спине голема, и тот очень-очень тихо, аккуратно, не задевая ветки, скользит по земле к дереву этого товарища. Еще десять метров. Других наблюдателей — нет.

Как только парень попадает в моё поле, формирую рядом с ним усыпляющий конструкт, напитанный пси, чтобы увернуться шансов не было никаких. И, кажется, я делаю это правильно, поскольку мужик засыпает, но тут же активируется щит. Целительский конструкт всё равно бы прошёл через этот щит. Ну, наверное. Но зачем рисковать, если можно не рисковать?

Аккуратно телекинезом придерживаю парня. Стараюсь, чтобы с дерева он падал, не сильно цепляясь за ветки. Некоторых ударов, конечно, не избежать, но это не даёт ему возможности проснуться. Да и щит, в принципе, тоже гаснет.

Забираю наблюдателя с собой. Обыскивать и что-то делать — смысла нет никакого. На нём точно есть пара активированных амулетов, поэтому рисковать не хочется вообще.

Секунда-две — и я вылетаю на големе в лёгкий подлесок. За пару шагов до вырубленного пространства снова отпускаю голема, кладу наблюдателя на землю, забираю с собой шарики амулетов и с удовольствием смотрю на то, что сделали мои ребята за эти пару недель.

Абсолютно вычищенное, можно сказать, даже выкорчеванное поле. До форта метров триста. Отсюда я, конечно, не могу понять, сколько там сейчас людей, но уверен, что кто-нибудь из наблюдателей точно присутствует.

Хутор вообще не узнать. Если бы я не знал, что здесь было раньше, подумал бы, что вышел к какому-то другому месту. Во-первых, вокруг поднялись каменные стены — пускай довольно небольшие, но всё-таки каменные и основательные. Во-вторых, площадка для дирижабля появилась в самом форте. Более того, сейчас на ней как раз дирижабль и находится — по крайней мере, из-за стены видно край баллона и строящийся огромный ангар перед фортом, видимо, для обслуживания воздушного корабля.

Отсюда пока особо ничего больше не видно, но изменения меня уже поражают.

Выхожу из подлеска — и не проходит пары минут, как из-за ворот форта, обращённых к пятну, выезжают два лёгких мобиля. Похоже, всё-таки что-то из Орши перегнать они смогли. Интересно.

— Господин Рысев! — мгновенно узнаёт меня молодой боец, как только мобиль подъезжает достаточно близко.

За рулем и первого мобиля и второго сидят узнаваемые мной родовичи. Оба вооружены карабинами и с активными амулетами. Оба мне давали клятву. Обоих я смутно помню. Если напрягусь, то и имена вспомню. Ага. Даже и не сложно.

— Есть такое дело. Приветствую вас, Иван и Николай, правильно? — киваю каждому в отдельности.

Молодой боец улыбается и кивает. Второй боец, постарше, уважительно здоровается и степенно подтверждает:

— Да, господин Рысев. Правильно. Мы рады вас видеть на ваших землях!

Оба подъезжают на мобилях охотников — таких же, на которых меня в своё время возила Прозоровская со своей группой. Без крыши, но с широкими дутыми колёсами, поэтому по болотистой почве, которой здесь просто очень много, те идут замечательно.

— Я вам там наблюдателя захватил, — показываю в кусты на лежащего незнакомого парня. Тащить его не особенно хочу даже телекинезом.

— А! Этого мы знаем. Это от наших соседей, — тут же уточняет Иван, парень помладше.

— И почему даёте ему смотреть? — удивляюсь.

— А что он с этого ракурса интересного увидит? — усмехается Николай, встречающий постарше. — Всё интересное — за стенами, отсюда не видно. Запретить ему здесь находиться, мы не можем. Пятно — это императорская вотчина, а границы он не пересекает.

— Зря, наверное, я его тогда оглушил. — хмыкаю. — Разбудить?

— Нет, не надо. Господин Рысев, не беспокойтесь, мы про них знаем, и когда они меняются — знаем. Даже в их записи заглядывали. — младший встречающий более словоохотлив.

— И что там? — интересуюсь.

— Они просто снимают схему работы патрулей. — уточняет Николай. — Мы им позволяем, потому что у нас это всё динамически меняется. Они до сих пор пытаются вычислить закономерность. Пусть пытаются — нам не жалко.

— И много их таких? — удивляюсь.

— От обоих наших соседей они меняются через день. — смеется Ваня. — Похоже, соседи в команде работают.

— И никого это не беспокоит?

— Глеб Викторович сначала считал, что нужно с ними поговорить, — говорит Ваня, — потом, когда они сменялись не раз и мы одного из них взяли, посмотрел с их насиженных мест, прикинул, что они могут увидеть, походил, посмотрел их записи. А потом стены подняли, и в общем, теперь наплевать.

— Ладно. Обратно до его дерева его доставите? — Вытягиваю пси из наблюдателя.

— Так не нужно, оставьте здесь. Хищников нет — мы за этим хорошо следим. У нас две бригады постоянно чистят на глубину до километра. Даже за засеки выходим. Так что проснётся, обратно залезет. С ними такое через раз бывает, — смеется молодой парень. Николай тоже ухмыляется.

— В смысле?

— Нам же тоже не нравится, что они следят. Раньше вообще подходили прямо к границе — вот сюда, где мы сейчас стоим. Но мы молодняк натаскиваем — кто тише подберётся. Так что для них это совершенно неновая ситуация. Просто с каждым разом они всё более и более интересные места занимают. Этот ведь на дереве сидел, правда?

— Да, — говорю.

— Ну вот, мы его там уже второй день пасём. Пока не знали, как к нему подобраться так, чтобы незаметно было. А то щит включит, и вроде как в домике. Примчится летучий отряд соседей, ныть будут, что мы-де охотнику мешаем, который мимо шел, цветочки нюхал. Ничего не добыл, вот и причины для задержания нет. А мы на него нападаем. Обломов пару раз с ними собачился. Теперь те, кто не смогли подобраться — наряд вне очереди получают.

— А кто смогли? — интересуюсь.

— Те заказывают в городе что-нибудь. Полезный опыт. Молодежь активнее стала, и осторожнее. Маги сейчас у нас заняты, и заниматься этой ерундой оставили нам. Теперь ещё что-нибудь придумают. Так что, господин Рысев, прошу вас на мобиль — поехали. Вас очень рады видеть в форте.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь.

— Так я уже доложил, — улыбается молодой.

Усмехаюсь незаметно, но рад, что мои родовичи так относятся. И ведь радость их действительно непритворная. Ребята на самом деле довольны, что им есть чем похвастаться и рады моему визиту.

Молодой на секунду слезает, выходит из мобиля, берёт тетрадку наблюдателя, что-то в ней рисует, смеется и кладёт ему обратно.

— Всё у тебя детство не закончится! Опять, что ли, ему хрен там нарисовал? — качает головой старший.

— Нет! Фигу! — лыбится Ваня. — Прямо по всем записям за сутки.

— А вы не боитесь так брать их вещи? А вдруг амулет сработает?

— Не, у нас негласный договор! — машет рукой Николай. — Мы их не калечим, а они не создают ситуаций, чтобы мы этого захотели. Просто играем в кошки-мышки. Ну вот, сегодня он проиграл — и будет теперь искать новое место.

— Забавные у вас игры, — смеюсь.

— Что есть, то есть. В город здесь особо не покатаешься, друг друга мы знаем как облупленных. Вот и развлекаемся как можем. Молодежи нужно дать возможность выплеснуть лишнюю энергию.

Сажусь в машину к наблюдателю постарше. Иван по знаку своего напарника разворачивается и организует передний дозор. Хотя здесь, конечно, сделано всё очень чётко. Поле ровное, как стол. Но постепенно, по мере того как мы подъезжаем к форту, я вижу десятки, а то и сотни ловушек, которые замечательно замаскированы, но в то же время могут быть активированы в любой момент. Причём многие из них — вполне себе спящие магические, как у моего учителя в поместье.

— Останови-ка на секунду.