— Три часа? — удивляюсь.

— Полтора часа туда. Там минут двадцать, чтобы Илья зарегистрировал своё прошение. Я его подтвержу — это тебе сократит бюрократические игры на пару недель. И обратно полтора часа. Ты же дашь распоряжение, чтобы подвезли? — кивает на капитана. — Правильно?

— Да, — говорю. — Так и будет.

— Ну вот. Три с половиной часа в режиме почти отдыха, — словно бы забывает о военном полицейском безопасник.

Тот получает свою чашку кофе. Внезапно дёргается — неизвестно, чего хотел сделать, но Степанов точно на страже: резко надавливает на разум дядьки. Мне даже не приходится реагировать — чуть-чуть телекинезом придерживаю его руки и тело. Степанов ничего не замечает, а представитель военной полиции уже ничего сделать не может. Да и вообще — непонятно, чего он хотел добиться на дирижабле, полном людей.

— Ну, с почином, — поднимает чашечку кофе довольный Степанов. — Вот теперь вообще никуда не денется. Вы пейте, пейте, — предлагает военному полицейскому. — Сейчас я немножко вас допрошу, потом запущу уже подготовленные оперативно-разыскные мероприятия, вот прямо отсюда. И тут же, на месте, возьмём всех, кого можем. Хорошо же всё? Спокойно. — с удовольствием потягивает напиток Степанов.

— Чем это их? — спрашивает Степанов, проходя по основательно изгвазданному дирижаблю.

Внутри грузового отсека воняет застарелой кровью. Переборки из клёпаного металла местами пробиты насквозь. Освещение тоже работает через раз: половина магических ламп разбита, половина мигает в аварийном режиме. Грузовой отсек очень приличный, а если сравнивать с моими разведчиками — так и вообще огромный. Понятно, как они впихнули сюда тысячу человек. Стоя, плечом к плечу, как сельдей в бочке сюда и две поместить можно. Но сейчас он почти пуст, и пара тел, различной целостности просто притягивают внимание.

— Не могу сказать. Это тайна рода. — говорю.

— Навскидку — похоже на клинки, — не слушая меня, продолжает безопасник. — Или следы какого-то животного.

Стоящие сзади Олаф и Глеб переглядываются.

— Но ты прав, Рысев. По большому счёту мне это безразлично. Что я хотел — я увидел. — Степанов показывает на медную табличку около рубки. — Военный дирижабль. Вот номер, вот принадлежность. И это просто прекрасно. И с мундирами ты тоже прав. — кивает на труп. — Боевое крыло Алиповых. Я их и ожидал здесь увидеть. Теперь есть основание, — довольно кивает Степанов.

Поворачивается к полицейскому.

— Претензии к боярину Рысеву озвучивать будете? — с лёгкой издёвкой в голосе спрашивает.

Тот качает головой.

— Но вы же и сами знаете…

— Я знаю. А то, что вы всё-таки решились мне помочь, — вам зачтётся.

— Да, моя подпись на этом документе особо не влияет. — качает головой полицейский. — Я же арестован.

— Не влияет, — соглашается Степанов. — И не арестованы, а задержаны. И то, пока что неофициально. А после нашего разговора в дирижабле, может быть, мы так это и оставим. Но господину Рысеву будет приятно, а вам уже и полегче. Всё равно Алиповых вам уже опасаться не стоит, а тем более Сазоновых. Этих мундиров достаточно. Всё-таки очевидно, что не рассчитывали они на захват корабля.

— Это неудивительно, — пожимаю плечами. — Если бы меня здесь не было, то всё могло бы пойти по совсем другому сценарию. Если бы у магов не сорвался их ритуал — тем более.

— Ты, Рысев, неожиданно стал таким большим мастером? — удивляется Степанов.

— Я хороший маг, могу сказать без ложной скромности. Но еще я неплохой артефактор, поэтому несколько абсолютных щитов плюс мои дополнительные таланты позволили нам отбиться, — серьезно киваю на слова безопасника.

— Какие такие таланты? — удивляется Степанов.

— Если вы моё дело запросите, наверняка там будет стоять отметка, что на пару с моим учителем и его невестой мы противостояли Повелителю Магии турок не так давно.

— И надолго смогли его задержать? — удивляется менталист. Что полицейский, что мои люди, ну кроме, может, Глеба, тоже прислушиваются к ответу.

— Мы его уничтожили, — спокойно говорю. Легкое удивление проскальзывает у всех. А полицейский еще и словно выдыхает. Мол, все равно никаких шансов не было.

— Тогда вопросов я не имею. Но будьте готовы, что служба безопасности может их всё же задать. — с интересом говорит Степанов, неожиданно переходя на «вы».

— Матвей в курсе. Михаил Александрович тоже. — киваю.

Степанов тут же бросает на меня взгляд. Всё-таки он напрямую с императором точно не знаком.

— Тем более! Видишь, каким людям ты помог избежать бюрократического ада, — обращается к военному полицейскому.

Достаёт переговорник.

— Начинайте! — со вздохом Степанов бросает команду и тут же отключает амулет. — Вот и все. Всё уже началось. Но ты молодец, что всё же решил дать показания до того, как я увидел корабль. — продолжает разговор с полицейским. — Так что они будут учтены, и ты отделаешься очень лёгким испугом. Может быть — выговором. Но я почти уверен, что, если не будет дополнительных эпизодов, у вас даже со службы не попросят. Наверное.

Полицейский с одной стороны, вроде бы очень сильно расслабляется, а с другой — определённая обречённость в нём всё равно так и остаётся. Но это и понятно. Не очень он верит в силу безопасников и что весь знаменитый род в регионе получится сковырнуть и лишить власти. Хотя я больше доверяю Степанову. Есть у меня уверенность, что именно этот Род у него поперёк горла уже не первый год. Операция, судя по его словам, готовилась давно, просто не хватало жёстких, железных доказательств.

Сейчас же, с учётом найденного номера дирижабля, людей на борту, людей на моих землях, которые действительно без опознавательных знаков — это даже с точки зрения просто взаимодействия Родов, смотрится очень плохо. Если бы Алиповы или те же Сазоновы объявили войну, тогда вопросов бы не было. А так — это попросту неприлично. Правда, тогда они и объявлять должны были официально и давать мне время на подготовку. Чего, опять-таки, делать было не в их интересах. Слишком быстро растёт крепость, и пара дней на подготовку вполне могли бы привести к тому же результату, который мы видим сейчас. Только к более очевидному. Под абсолютным щитом крепость становится практически неприступной. Просто потому, что перенести сюда достаточную армию на его взлом не получится. Да и маги вот именно в таком случае не помогут. Так что время у них было действительно в обрез.

— Всё, я здесь закончил. Тела сохраните и потом передадите в город, — говорит безопасник. — Следователей присылать не буду, так что остальных можете похоронить или сжечь — как угодно.

Рядом стоящий Олаф кивает.

— Всё.

— Обедать? — предлагаю.

— Нет-нет, Рысев, не останусь. И даже не уговаривай. С тобой всё время какие-нибудь проблемы связаны. — качает головой Степанов. — Сейчас ещё здесь задержусь, а потом буду разгребать. Нет, хватит с меня пока. Давай как-то порционно. Но за твоим посёлком приглядывать буду — это теперь тоже моя зона ответственности. Так что проверяющих периодически жди в гости.

— Без проблем.

— А так-то я вижу, что крепостицу ты хорошую отгрохал, — кивает менталист.

От посадочной зоны поле теперь все отлично просматривается до стены. За полдня родовичи вычищают пустошь — двести метров ровного, как стол, поля, вычищенного до камня. Ни единого пенька, ни кустика. Только выжженная и утрамбованная земля. Овраг даже не видно — маги его, очень неплохо маскируют. Думаю, и ловушки теперь там стоят плотно.

— Не я, а мои люди. — соглашаюсь.

— Ладно, в другой раз уж покажешь. Отправляемся? — спрашивает у моего капитана.

Киваю Климу. Тот тут же подходит.

— Дирижабль готов, можно отправляться, — докладывает мне.

— Ну вот и отлично, — потирает руки безопасник. — Что ж, за мной, — кивает военному полицейскому.

Тот всё время находится под контролем безопасника, но при этом совершенно не сопротивляется. Да он и не хочет. Но в то же время Степанов «на авось» ничего не оставляет.