— Хорошо. Только у меня там аномалии все в воздухе.

— Это без разницы. Для тварей — наверное, даже лучше. Меньше доберётся до людей.

Согласно киваю. Забираю маячок — на всякий случай.

— А еще, ты просил напомнить, когда четверть часа закончится снаружи. Закончилось.

— Ладно, тогда пожелай мне удачи. — Забираю все то, что у меня получилось с собой.

— Удачи, Максим. Я в тебе всё-таки ещё заинтересован. Ты же помнишь?

— Да, я помню. И похоже, скоро уже будем решать и твою проблему. — вздыхаю.

Ухожу с арены. Да уж, такое неоднозначное решение вопроса — как бы лекарство не стало хуже болезни. Но как вариант — почему бы и нет. Кладу маячок себе в карман.

Выхожу.

Аспектом осматриваю крепость. В ней неожиданно много суеты. Сквозь окна слышны отрывистые команды.

Выхожу из комнаты.

— Максим! Замечательно! — Олаф встречает прямо у дверей. — Надо эвакуировать молодежь.

— Что случилось? — удивляюсь. — Меня не было и пятнадцати минут.

— С обеих сторон в Пятне подошли отряды наших соседей.

— Интересно, — удивляюсь. — Парламентёров или ещё кого-то вы отсылали?

— Нет, просто стоят и ждут. — качает головой Олаф.

— Большие отряды?

— Да нет, небольшие. Примерно человек по пятьдесят. Но там много магов. Посчитать мы не можем.

— Но границ они не пересекают?

— Нет. — Олаф сильно озабочен.

— Хорошо, — киваю Олафу.

— Да чего хорошего-то? — морщится командир. — Мы с основным-то отрядом пока даже примерно не знаем, как справляться. А тут еще дополнительные отряды… — качает головой. — Понятно, что они тут для того, чтобы добить выигравшего. Хотя, может быть, будут действовать в соединении с людьми Сазоновых.

— Вряд ли, если честно. Если они пересекут границы, то на них управа найдётся сразу же. Это у Сазоновых наёмники, и тут ещё разбираться надо, что и как. А там… Гербы на всех есть?

— Да, они даже не скрываются. — кивает Олаф.

— Какие мне хорошие соседи достались… — усмехаюсь. — Что-то ещё произошло?

— В каком-то смысле, — кивает на горизонт. — Показался дирижабль. И он не наш.

— В общем и целом, отлично. — улыбаюсь. — Можно сказать, мы их ждем.

— Глеб, твои люди на местах? — спрашиваю у подошедшего безопасника.

— Только ждут амулеты, — безопасник вообще, похоже, единственный, кроме меня человек, который вообще не беспокоится.

Отдаю их ему, и Обломов тут же убегает.

— Ну, кажется, началось, — оборачиваюсь к внешней стороне стены.

Вопрос, как Сазоновы будут доставлять свои отряды, полностью снят. К полю аномалий, довольно медленно, но точно по воздушному фарватеру, неотвратимо приближается дирижабль. Корабль застывает на месте, на высоте в пару километров. И оттуда, как и предполагал Олаф, начинает спокойно обрабатывать поверхность удобной высадки огромными огненными шарами.

До крепости гулко доносятся взрывы. Корабль тщательно перемешивает землю высадки. Народ высыпает на стены поглазеть.

И я их понимаю — ну а что? Пока что это безопасно.

— Как думаешь, это будет единственный дирижабль? — спрашиваю своего командира боевого крыла.

— Да какая разница, — говорит Олаф. — Нам и этого корабля будет достаточно.

— Почему? — удивляюсь. Дирижабль хоть и выглядит большим, но вроде это не особенно вместительный вид транспорта для людей.

— Если друг у друга на головах стоять, то на короткое расстояние, такой корабль и тысячу человек перевезти может, хотя рассчитан он на триста. Стандартный транспортный. Откуда только взяли? Армейская машинка, мы на такой катались пару раз в найме.

— Удивительно, что Сазоновы смогли нанять такой корабль. — задумываюсь. — Да еще и в момент их острого дефицита. На нём на самом деле нет никаких опознавательных знаков? Или мне так только кажется?

— Должен быть на хвостовом, но здесь закрашен. — Приглядывается и сразу же соглашается со мной Олаф.

— Прекрасно, — задумываюсь. Моя идея просто не дать совершиться высадке, начинает менять очертания. — Олаф, слушай, тогда такой вопрос. Если вдруг у противника не останется магов, ну вот так сложатся звезды, например, сколько твои бойцы смогут продержаться без поддержки? Против вот этой, скажем, почти тысячи. Желательно так, чтобы еще никого безвозвратно не потерять? Ранения не берем во внимание, все, вплоть до утраты конечностей потом за счет Рода.

— Если так ставить вопрос… — Олаф некоторое время подсчитывает. Причем эти подсчеты его отвлекают, и обреченность слегка уходит, а робкая надежда, что все закончится благополучно, неожиданно появляется. Правда, пока только ростки. — Максим, думаю, часов пять, при нормальной ротации на стенах. — Резко кивает. — Да. Не меньше. Я всех бойцов уже обеспечил стандартными армейскими амулетами, так что нужно только учесть подставившихся по глупости. Такие всегда бывают — «Не подумал!» и «Смотри как надо!» две самых частых причины попадания в лазарет.

— У тебя все же есть целители? — удивляюсь.

— Нет. Вы что? Лекарь есть обычный, с набором амулетов. Вон, — показывает под стены рукой на палаточный городок, разрастающийся на глазах, — его усилиями лекарскую ставят. Там, если будет нужно, хотя бы стабилизируют.

— Понял. — прикидываю.

— А вы серьезно, про отсутствие магов? — с легкой надеждой спрашивает огромный дядька.

— Не совсем. Надо посмотреть, что, все же, представляют из себя нанятые маги отрядов. И потом уже принимать решение, — вздыхаю. — Так что первый удар пережить придется точно. А там поглядим.

Олаф кивает. Но надежда немного угасает. Не страшно — важен результат. Пяти часов нам за глаза.

Корабль постепенно перестает бомбардировать зону высадки.

— Олаф, ты же знаешь, где границы нашего участка?

— Конечно, — кивает. — мы поднимали территорию.

Олаф рад поговорить на отвлечённые темы. Его сигнатура, конечно, полна обречённости, но при этом уверенность в своих людях и готовность стоять здесь до упора тоже проглядывает. Так что отвлечься на какие-то, как ему кажется, пустые разговоры — для него, скорее, отдых.

— Очень хорошо, — говорю. — А вот то место, где они сейчас собираются высаживаться, — это наша земля или нет?

— Нет, это земля наших соседей. — уверенно говорит дядька.

— Хм. А я правильно понимаю, что имперский тракт — ровно вперёд, туда? — показываю рукой на дирижабль. — И чтобы к нему попасть, нужно пересекать то место, где они сейчас взрывают?

— Да. — Соглашается Олаф. — А толку-то? Туда ещё километров семь по неудобьям идти. Плюс аномалии, которые тоже неочевидны. Правда, там они были скорее стационарные — или мы просто не заметили, когда проходили, поэтому ничего не скажу.

— Хорошо, я понял.

Достаю переговорник.

— Юрий, привет!

— Максим! — мгновенно отзывается Белозерский. — Рад, что ты меня набрал. Наконец-то ты появился! — Княжич не дает мне сказать ни слова. — Извини, что не смог выйти на связь в тот день, который мы договаривались. Меня лишили переговорника и заперли в родовом доме. Отец приезжал. А потом я тебя просто не смог найти — твой переговорник не отвечал. Но я слышал про твою дуэль, думал, ты будешь занят.

— Есть такое, — соглашаюсь. Неожиданно.

— Макс, я и сегодня не смогу! — говорит Белозерский. — Отец запретил мне выходить из Академии под страхом немедленной женитьбы. Ты в курсе, что у нас происходит?

— А что у вас происходит?

— Безопасность лютует! Закрыли все входы и выходы. Я сижу сейчас в выделенных мне комнатах в общаге, ни с кем не контактирую. Отец запретил — представляешь? Говорит, пока я не пройду безопасников, чтобы даже духу моего не было в имении. Что происходит? Ты не в курсе?

— Немного в курсе, но тебе особо беспокоиться не о чем. — Стараюсь слегка притушить поток слов от княжича. Кажется, его основательно грызет одиночество. Даже такое неочевидное.

— Как не о чем? Всех проверяют! Они ведь что-то ищут? — Белозерский сильно переживает. — Я же вижу. Макс, ни один Род не возмутился! Безопасники пришли и начали щемить — и никто, никто не сказал ни слова против! Все сказали, чтобы дети тут же шли на проверку. Что происходит⁈