Мелкие стайки измененных перехватывают трое моих големов. Без псионики этих существ явно не хватает, чтобы справиться с безмозглой и бездушной конструкцией. Большую часть атак големы попросту игнорируют. А те, которые не игнорируют, принципиального вреда причинить не могут. Трёх големов достаточно, чтобы встретить практически всю первую волну мелких, ещё условно живых ксеносов.

— Пока не стреляем, — говорю Кошкину. — С этими справятся наши союзники.

Со стороны это выглядит довольно эпично. Какая-то тварь нападает на голема — и в ответ големы резко меняют вектор атаки. Словно гравитация над ними не очень-то властна, да и своим ускорением они пользуются очень хорошо.

Борис Васильевич точно был прав насчёт опасности этих существ. Я знал это раньше, а сейчас и он получает подтверждение его словам. Наблюдаю за представлением с удовольствием — оно устраивает меня полностью. В какой-то момент — то ли доходит сигнал от младших существ, то ли мы пересекаем границу ощущений других ксеносов — вся группа неподвижно стоящих тварей резко срывается. В едином порыве, словно они единое существо, бегут к нам.

А ведь Гнездо уже успевает породить еще, как минимум одного рейдера — судя по ощущениям — и нескольких фуражиров, помимо тех, которых я уже уничтожил. В общем, толпа довольно разношёрстная, вся свежая и вся неприятная. Вот только той опасности, которую рейдер олицетворял в нормальном состоянии, сейчас он точно не представляет. Ни перемещения сквозь складки пространства, ни магических техник — ничего такого не показывает даже при столкновении с големами. Правда, и на сами големы он не отвлекается — они его только слегка замедляют. Какой интересный эффект.

— Похоже, все атаки будут только физическими. Держитесь поближе ко мне — в хорошем радиусе я могу замедлить почти любое количество этих тварей. — радуюсь.

— Да, это поможет, — говорит Кошкин, мрачновато оглядывая надвигающийся арсенал жвал, когтей, зубов и всего остального.

Вот только ни одного проявления пси — ни у кого. С магией-то понятно: они ею не владеют. Но пси — ни единого проявления. Если этот результат устойчивый, и после заражения вирусом у них просто не хватает сил на контроль псионики — это мегарезультат. Я на такое даже не рассчитывал.

Твари набрасываются на нас, полностью и абсолютно игнорируя все свои возможности.

Условно опасным остаётся только рейдер — и то исключительно за счёт бронированной туши и довольно большой массы.

Вокруг вспыхивает лес.

Пока мы с Кошкиным обсуждали диспозицию, Кло успевает подготовить ловушку, и деревья буквально валятся в нужную ей сторону, загораясь при этом практически белым плазменным светом — такой температурой обычное дерево само по себе гореть не будет. Но технически ничего не нарушено: огонь-то естественный, не магический. Просто всё, что может сгореть, сгорает в эту секунду. Заражённые существа, попадающие в огонь, горят ничем не хуже обычных белковых. Буквально — без пси твари мало чем отличаются от обычных существ. Разве что боли не чувствуют и рвутся сквозь ловушку напролом.

Первого рейдера, естественно, Борис Васильевич встречает по старой памяти.

Учитель с ним не церемонится, и «веретено» уходит навстречу существу. Только оно даже не делает попытки уклонения, словно рисуясь. И фактически, Кошкин одной техникой отрубает правую половину ног.

Ксенос тут же падает в нужную нам сторону.

И ведь всё равно пытается дотянуться до нас. Вбивая оставшиеся левые лапы в землю и пытаясь хоть как-то добраться до трёх мелких раздражающих живых. Примерно так же обходимся и со всеми остальными тварями.

Сетки, ловушки и весь остальной инструментарий Кошкина — не летальный, а лишающий инициативы, возможности маневрировать. Учитель работает с монотонностью метронома. Кло тоже не отстаёт. Хотя с точечными техниками у неё, конечно, похуже. Но всё-таки помимо ловушки она успевает запустить что-то ещё, от чего конечности существ взрываются одна за другой, как только те попадают в определённую зону. И это прекрасно помогает.

Големы мечутся по всей плоскости атаки и не дают ксеносам нас атаковать общим потоком. Что было бы логичнее.

Четыре моих металлических шарика тоже не перестают разбивать головы обездвиженным ксеносам. Исключительно кинетикой, чтобы ничего нового они подцепить не смогли. Краем сознания замечаю, как сигнатуры перемещаются внутрь гнезда. Но матка так и не производит впечатления встревоженного ксеноса. Она даже не напрягается.

Собственно, ради этого и был задуман эксперимент.

Если бы она успела свернуть Гнездо, я бы понял: когнитивные функции, какими бы они угнетенными у неё ни были, не нарушены. А сейчас — во время нападения, пусть даже небольшой группы людей — тварь будто бы отключает мозг. Хотя именно такое и было прописано в отношении людей, заражённых этим вирусом. Собственно ради чего я его и искал. Наблюдать это воочию — удивительно… нам бы такое оружие в том мире.

— И всё⁈ — огорченно задаёт вопрос Рыжая спустя пять минут боя.

— Точно нет. — качая головой.

Ещё раз оглядываюсь. Практически всё движение, на этой огромной вытоптанной поляне, подавляется моими големами. Мёртвых ксеносов, конечно, много, но некоторые из них ещё шевелятся. Вот только големы тщательно реагируют на малейшие признаки жизни. Поскольку разума у ксеносов нет, и замереть они не догадываются, моих подсказок, с ощущением сигнатур здесь даже не нужно. Големы прекрасно уничтожают всё, что хотя бы слегка подаёт признаки жизни на этом поле.

Сигнатуры каждое мгновение с новой смертью утекают обратно в Гнездо.

— Всё, — говорю Кло. — Здесь всё. Гаси пламя.

Трещащий огонь мгновенно исчезает, будто его и не было. Даже дым не идет. Словно угли просто выключают. Рыжая — серьёзный мастер своего дела.

— И что дальше? — спрашивает Кошкин.

— Дальше придётся идти очень аккуратно, — задумываюсь.

Быстро смотрю на Рыжую, потом на учителя.

— Я здесь уже был однажды и довольно серьёзно наследил. — Мимолётно вспоминаю взрывы. — За очень небольшой срок Гнездо восстановило численность гвардейцев, так что там нас встретят четверо существ. Вот таких же — может, чуть серьёзнее, — киваю на тушу рейдера. — И, Борис Васильевич, дальше — довольно узкие коридоры.

— Так, — Кошкин поворачивается к Рыжей. — Кло, ты идёшь сзади.

— А ещё лучше — едешь, — не даю возмутиться девушке. — Тебя будут охранять оба наших помощника.

— Оба? — Клавдия удивляется.

— Да, оба. — киваю. — У гвардейцев этой матки, как минимум у двоих, я фиксировал способность перемещаться сквозь складки пространства.

— Это как? — спрашивает учитель.

— Вот сейчас я здесь, — говорю, — а через мгновение вон там. — Показываю на точку метров двадцать в сторону, на тлеющее дерево. — И процесса перемещения между этой точкой и той, вы не видите.

— Так как ты тогда сбежал?

— Есть у меня некоторая особенность. — не углубляюсь. — Но сложность в том, что я не знаю — приобретённое это у гвардейцев умение или врождённое. Если врождённое, то мой эксперимент может и не помочь, как здесь. Хотя надежда, как видите, есть — вон, здесь никто из ксеносов не атаковал ни огнём, ни тенями, никто не перемещался сквозь пространство. Вообще, не было никаких атак, кроме физических. Характерных для прототипов — обычных существ, из которых они вылуплялись. Функции разума уничтожены практически под ноль, одни инстинкты.

Разглядываю кучу тлеющего мяса — в большинстве своём далеко не комплектного.

— Но насколько это характерно для гвардейцев и матки — пока не зная. Хотя в том, что они уже не совсем разумны, я уверен.

— Почему? — спрашивает учитель.

— Если бы матка была разумна, то сейчас, при таких потерях, она бы свернула Гнездо. Это вот точно. Собрала бы вокруг себя гвардейцев и просто закапсулировалась. Но она сейчас здесь, в гнезде. Причём точно знает, что все они умерли, — обвожу руками поле. — И ничего не предпринимает. У меня нет понимания, почему так происходит.