Аккуратно, не особенно уже скрываясь, поскольку после прошедшей ударной волны здесь никакой растительности не осталось, но всё равно, не сильно провоцируя на себе взгляды, бегу к нападающим.

Големы резвятся не на шутку, и бойцы уже дрогнули. Многие бегут обратно к дирижаблю, вот только отступления туда никакого нет.

Выстрелы шариками обрывают ненужные побеги. Каких-либо свидетелей бойни остаться не должно.

Отряды наших соседей уже собираются и убегают ещё после общего взрыва. Я даже отсюда вижу, как они отступают со всех ног. Они сразу прокачали ситуацию, и ждать окончания бойни смысла не видят. Отступают, а местами, похоже, просто бегут. При этом я почти уверен, что големов они ещё не видели. Им хватило просто огромного выплеска магии из-за оврага.

Мне приходит вызов.

Да, оцениваю бредовость ситуации. В двухстах метрах от меня кровавая мясорубка. Шариками отстреливаю тех, кто успевает сбежать. Правда, снарядов у меня немного, но использовать камни мне это не мешает. Да, не так точно получается и не так разрушительно, но неодарённым, безусловно, хватает.

— Максим, вы держитесь? — Неожиданно услышать тревожный голос всегда спокойного Кошкина.

— Да, Борис Васильевич. Я бы даже сказал — мы даже побеждаем. — успокаиваю учителя. Рысью бегу в сторону наемников.

— Держитесь, мы уже почти у цели. Капитан идёт на всех парах, и мы уже снижаемся. Десять минут осталось.

— Я вас не вижу, — удивляюсь.

— Мы внутри фронта облаков идём. Капитан говорит, что пока можно, — отвечает учитель.

— Ну отлично, у нас вроде бы пока всё получается. — снова успокаиваю.

— А другие отряды?

— А откуда вы знаете? — удивляюсь.

— Я твоему Обломову набрал, — говорит Борис Васильевич. — Вот уж кто в тебя верит — так верит.

— Это да, — соглашаюсь. — Другие отряды драпают быстрее собственного визга. Им хватило огромного выплеска магии, чтобы понять, что здесь им ничего не светит.

— И что, даже не стали атаковать?

— Ну как они станут атаковать? А если кто выживет? Это ж их имения тогда заберут в казну. Они могли только помочь добить. А вот атаковать без объявления войны? Так что нет, Борис Васильевич. Я специально проверил — никакой войны не объявляли. И, учитель, порадуйте Клима — ему нужно будет ещё перегонную команду на грузо-пассажирский дирижабль искать. С большой вероятностью.

Ещё раз проверяю, но, похоже, так и есть.

Голем возвращается в рубку и застывает посередине просто потому, что в ближайшем радиусе уже не чувствует живых.

— Мне кажется, я уже захватил дирижабль. И там, прямо скажем, все осталось даже в полной комплектации.

— С одной стороны, хорошая новость, а с другой — странная. Как ты смог найти грузовой дирижабль?

— Это не я. Это Сазоновы его нашли, но это даже хорошо. Дирижабль ждал результата нападения — и дождался. Так что он теперь мой. — довольно констатирую. — Что с бою взято — то свято.

— Ну да, ну да. Будешь отбиваться теперь от армейских. Наверняка скажут, что он у них украден. — уже более спокойно, почти обычным голосом говорит маг.

— Вообще, не имеет значения. Не моя проблема. Украли — значит, надо следить за своим имуществом более внимательно. Тем более что дирижабль не иголка. Если украли, значит, это кому-то было нужно. Выкрутимся, думаю. — прикидываю.

— Да, я тоже так думаю, — уже более спокойным и, как всегда, слегка ироничным голосом отвечает Кошкин. — Значит, говоришь, ещё одна перегонная команда? Ну, пойду Клима обрадую. Я думаю, он тебе скажет пару добрых слов.

— А ему-то что? — говорю. — Он теперь командир флотилии, а не просто командир одного корабля. Три корабля — это уже флотилия. Да ещё и грузо-пассажирский с двумя разведывательными. И с хорошей огневой мощью на борту. Да, мы можем уже выполнять контракты как соединение, — усмехаюсь.

— Хорошо, Максим. Я рад, что вы отбились. — добавляет учитель. — Надеюсь, тебя не потянет на приключения в составе соединения?

— Ну, точно нет, — кривлюсь. — Некогда мне, если честно. Но вот с Обломовым эту идею нужно обсудить. Все же идея-то богатая.

У нападающих просто не остаётся вариантов. Наблюдаю за сбившимися в огромную кричащую толпу, остатками наемников.

Можно было бы сказать, что големы обезумели от крови, но на самом деле — нет. Существа максимально эффективно уничтожают живую силу противника, прорываясь и разделяя на сектора людей. Это настолько механически, что это даже жутковато.

Вот только сдаваться никто не успевает, или не собирается, а если собирается, то банально не успевает. Вся бойня занимает буквально минуты. За это время наёмники только успевают понять, что их уничтожают — и ничего больше.

Я даже не знаю, если бы они сдались, — смог бы я принять эту сдачу? Всё-таки мне свидетели вот никак не нужны

— Команду нужно послать, чтобы собрать амулеты, — говорю, подходя сзади к Глебу и Олафу, стоящим на стене.

Олаф тревожно оглядывается. Только что он всматривался в место, где закончилась бойня, а тут уже я рядом.

Правда, сомневаюсь, что прямо уж сильно хорошо он мог бы там что-то рассмотреть. Разве что с биноклем, да и то, если он с самого начала туда смотрит. Всё же мои големы и маскируются неплохо, и работали очень недолго. А как только перестали фиксировать признаки жизни, с незащищёнными людьми это было очень быстро, тоже снова исчезли под землёй.

В то же время у Олафа такая относительно необъяснимая метаморфоза лагеря нападавших просто должна настораживать и беспокоить как командира.

А вот в самом форте настроения царят очень радостные, буквально на грани праздника. Родовичи четко понимают, что они уже победили и это просто передается как лесной пожар. Проходит всего-то минут пять от последних активных действий, а в форте уже нет похоронных настроений вообще.

— Глеб, — обращаюсь к безопаснику. — Когда наблюдатели за отрядами наших соседей зафиксируют отступление…

— Уже зафиксировали, Максим, — тут же говорит Глеб.

— Да? Хорошо. Тогда нужно организовать что-то вроде праздника. Всё же отбились. И это уже точно. — добавляю для Олафа.

Тот нервно смотрит на меня. Всё же появляюсь довольно незаметно. И это, непривыкшего командира моего крыла настораживает. В отличие от Глеба. Тот, все, что связано со мной, начинает воспринимать как норму, и, кажется, уже давно.

Так-то, с точки зрения неодаренного, я должен быть еще на поле. Вход не открывался, лестниц нет, да и вообще — по идее попасть в форт должно быть проблемой. И ведь это правда. Без дополнительных эффектов за стену могли бы так попасть только маги воздуха, по идее. И всё. Я же, под невидимостью пересекаю поле и с помощью телекинеза забираюсь на стену. Так что хотя бы слегка почувствовать меня могли бы только маги, да и то вряд ли. Так что нервозность оправдана.

Перевожу взгляд на Обломова. За все атаки, которые отбил форт, думаю, на стене посменно перебывали почти все, включая женщин. Так что праздник точно оправдан.

— Сделаем, господин Рысев, — тоже принимает задачу на себя безопасник и исчезает со стены.

— Потери есть? — спрашиваю у командира моих людей.

— Нет, Максим. — мнется Олаф. И все же добавляет. — Извините, я в вас не верил. Это не повторится.

— Это не мешает работе, — принимаю его извинения кивком. — Сомневаться — это одна из ваших задач. Это нормально, — соглашаюсь. — Так что с моим вопросом?

— Потерь нет, есть с десяток раненых, но там больше случайные ранения в основном. Ничего серьёзного.

— Это хорошо. Наш лекарь справится? — уточняю.

— Безусловно, — спокойно говорит Олаф.

Вот теперь его вера в меня становится значительно больше.

— Да! У нам гости, — киваю на облака, откуда должен появиться дирижабль.

— Глеб уже сказал, — позволяет себе улыбнуться командир. — Мы уже готовим покои.

— Это хорошо, — вглядываюсь в небо.

— Извините, Максим, — продолжает Олаф. — Я все же спрошу… А вот то, что случилось с атакующим отрядом наёмников… Оно с нами не случится? — Олаф аккуратно подбирает слова.