Задумываюсь.

— В общем, Борис Васильевич: максимальная защита — на вас и на Кло. На меня ничего накидывать не надо — у меня будет другой способ решить проблему внезапной атаки. Просто на вас я в процессе могу не успеть среагировать. Задача та же: постараться обездвижить существ — либо боем, либо просто связать, чтобы они не могли ничего сделать. Задача осложняется тем, что там узкие коридоры, и единственное место, где можно хоть как-то развернуться — это там, где находится матка. Она сама огромная и там огромный зал. Хорошей идеей также было бы сохранить хоть одного гвардейца живым.

— Так, — повторяет Кошкин.

— Если я правильно рассчитал, то матка будет полностью беззащитна. Физически она может очень мало. Все её атаки в большей части зависимы от разума и его развития. Если разум угнетён — эта огромная туша будет практически безопасна.

— Но если разум не спит…

— То это ловушка, и оттуда мы можем не вернуться, — соглашаюсь с последними словами Кошкина.

— Я тебя умоляю, — машет рукой Рыжая. — Ну какая ловушка? Сам-то ты в это веришь?

Кошкин тоже с интересом смотрит на меня — ожидает ответ на этот вопрос.

— Честно? — качаю головой. — Не верю. Потеря всего обслуживающего муравейника для матки является критической. Они всегда капсулировались. А с учётом того, что я уничтожил её ясли, это вообще должны были быть для неё невосполнимые потери, и сюда просто обязаны были выбраться гвардейцы. Она не должна так реагировать вообще. В принципе не должна. Поэтому я не верю, что это засада: слишком большие потери. Но предупредить вас я обязан.

— Считай, что предупредил, — Кошкин лезет в карман и вытаскивает мою старую поделку, розу с абсолютным щитом внутри. Отдаёт её Рыжей.

— Пусть ещё один щит будет, — комментирует свои действия. — А вот ты, Макс, зря взял сюда мою невесту, — добавляет.

— Борь! — тут же вскидывается Рыжая. — Если бы я узнала, что вы были вот в этом веселье и меня не позвали — я бы ни тебе не простила, ни ему. Тебе — за то, что пошёл без меня и рисковал без меня. А ему — за то, что не позвал. Но тебе бы, конечно, досталось больше. Так что про это даже не заикайся.

Кошкин слегка дёргает уголком рта — в пародии на улыбку.

— Так, ну предположим, только предположим, что это не засада. Они действительно тупые и начнут тебя атаковать. Что мы должны будем сделать?

— У нас две задачи. Первая — это если идеально все проходит — уничтожить всех, кроме одного гвардейца. Вторая — в момент уничтожения матки подстраховать меня. Может произойти всё что угодно, а я даже не могу сказать, что конкретно. И если один из гвардейцев останется жив, то нужно его ещё удерживать, пока я буду уничтожать матку. И это должно быть довольно сложным действием, хотя и не факт. Сейчас и здесь всё очень неожиданно для меня. Ну не должна так себя вести верхушка Гнезда. — Качаю головой. — Хотя, конечно, начало — многообещающее.

— Ладно, примерно поняли. Идём?

— Идём. Чего уж тут.

Мой первый голем убегает вперед к спуску в Гнездо. На второго забирается Рыжая, а третий остаётся рядом, прикрывая её сзади. В результате ни один из ксеносов, способных перемещаться в пространстве, с большой вероятностью навредить сразу одним ударом Кло точно не сможет — банально не хватит места в тех узких коридорах, которые я помню. Всё-таки они же не прокалывают пространство, а перемещаются через складки. Немного разные вещи.

Неприятной вещью, которую я обнаруживаю, пока иду сквозь тлеющие останки ксеносов, является то, что кристаллы у них почти мгновенно разрушаются. У меня всё-таки была надежда получить радужный кристалл матки, но, похоже, мой вирус что-то нарушает ценное внутри — и кристаллы пси разрушается буквально на глазах. Ощущаю это как фонтанирующие тут и там источники: кристаллы-то кое-где успели сформироваться. Жаль бездарно растрачиваемого потенциала, но вариантов никаких нет. Сохранить их я точно не смогу. Всё просто изливается в мир. С другой же стороны, оно было изъято из мира, и опять туда же возвращается, так что в среднем ничего не поменяется.

Первый голем спускается вниз. Быстро, даже юрко, протекает сквозь узкие коридоры. Аккуратно посматриваю его глазами, и вторым потоком контролирую заражённых, которые по-прежнему стоят внутри главного зала.

Проскакиваю разрушенные ответвления — те, в которых я бывал раньше.

Этот вход совершенно новый. Больше даже похожий на свежевыкопанный. Ну это и понятно. После взрывов там полкомплекса, наверное, обвалилось.

Голем быстро проскакивает старые, разрушенные взрывом ходы, пробегает и ясли, в которых тоже вроде не осталось никого. Все няньки и фуражиры сейчас чадят наверху.

Прошу на секунду задержаться и осмотреть. Многоножка мгновенно разворачивается и затекает в бывшие ясли.

Пещера все же прекрасно обвалилась. Не меньше чем на две трети. Но все же не полностью. Нужно будет доуничтожить. Яиц, конечно, меньше, чем тогда, когда я закладывал здесь мины, но с десяток ещё осталось. Хотя они прекрасно могут быть из новых кладок. Всё-таки времени прошло прилично.

Голем бежит дальше, а я неторопливо спускаюсь вниз по осыпающемуся насту. Сзади аккуратно ищет место для ноги Кошкин. На нём сейчас незнакомый мне щит. Рыжая же сидит на големе, готовясь к схватке, она сразу же активирует абсолютный щит. Никто не дожидается атаки.

Аккуратно переступаю по камням. Этот вход значительно неприятнее, чем тот, который был в прошлый раз — сейчас почти простая прокопанная дыра. Поскальзываюсь по осыпающейся почве, но без особых последствий. Всё-таки внимание чуть рассеяно из-за взгляда через голема. Командую ему двигаться дальше.

Голем пробегает по уже знакомому с прошлого раза коридору. Эта часть, похоже, делалась очень прочной — мои взрывы здесь не задели ничего. На голема гвардейцы вообще не реагируют. Похоже, ксеносы перестают чуять мое сознание внутри матрицы голема. В прошлый раз гвардеец реагировал мгновенно, а сейчас даже не дёргаются — просто стоят вчетвером и покачиваются вокруг огромной туши матки. Та тоже замерла, но вроде бы ещё живая.

Аккуратно спускаемся и идём по тёмному коридору. Зажигаю небольшой светляк, но Кошкин тут же создаёт свет значительно больше и мягче, чем у меня, светляк разделяется, улетает дальше по коридору. За ним еще один и еще — пока весь коридор не остается полностью освещенным.

— Что там дальше, чувствуешь? — спрашивает Кошкин.

— Да, пусто. — Киваю на голема. — Он тоже ничего не ощущает. А тот, который убежал вперёд, пробежал вплоть до зала — там довольно далеко, но всё-таки никого не нашел. — Поворачиваюсь к рыжей. — Кло, мы будем проходить мимо ясель. Уничтожь там с десяток яиц — нам не нужно, чтобы хоть что-нибудь осталось. Можешь просто плазмой залить, здесь разумного ничего нет. Ущерба от магии тут опасаться не нужно.

— Хорошо, Макс. Скажешь когда?

— Безусловно, — говорю.

По коридорам только голему бежать — минут пять. А нам требуется почти полчаса, чтобы дойти даже до ясель.

Как я тогда за небольшой промежуток времени успел отсюда выскочить? Не иначе ускорение помогло. Да и сейчас, собственно, его постепенно нагнетаю.

Указываю Рыжей на обваленные своды пещеры.

— Там! — показываю рукой.

На секунду что-то ухает глубоко в пещере, и мгновенно чувствуется резкий отток воздуха вглубь обвала. А через секунду за камнями словно загорается небольшое солнце.

— Ну а что? — разводит руками Кло. — С легкой подготовкой мне несложно это сделать. Там ничего вообще биологического не останется — да и камни, скорее всего, потекут.

— Отлично. — Киваю на сделанное. — Еще пару минут, — говорю. — Мы почти пришли. — Машу рукой вперед.

И всё же перемещение сквозь складки пространства — это навык не приобретённый. Оба гвардейца даже в этом сумрачном состоянии почти мгновенно начинают реагировать. Хорошо, заранее выкручиваю ускорение на максимум. И даже так едва успеваю, хоть к движению ощущаемых уже фигур готов.