Конгломератов вируса прижилось пока только четыре, но есть подозрение, что их будет больше. Правда, развитие вируса идёт всё-таки медленно. То, что ксеносы больше используют пси, похоже, сильно влияет. Но на это я закладывался. Самое главное, что оно все же идёт. Пусть и медленнее, чем в обычных существах, раз в пять, получается.

Прикидываю по времени. Даже это — хороший результат. Похоже, завтрашний день будет довольно показательным.

Почти не замедляю шаг, только настроение улучшается мгновенно, поскольку целые две проблемы, похоже, перестают быть такими уж проблемами. И один из экспериментов, и при этом самый главный, вполне успешен.

Доходим до нужной части подземелий. Идем довольно узким коридором к тем комнатам, которые планируют сделать казематом. Всё здешнее подземелье превращено в несколько тюремных камер и место под охрану. Правда, ни в камерах, ни в комнатах охраны нет пока ничего, кроме голого камня. Да и защитных заклинаний тоже нигде нет. Так что на данный момент это всё-таки не каземат, а просто небольшие подземные помещения без окон.

Спящего человека я почувствовал давно — ещё в столовой. Все же не так много в форте полностью незнакомых мне сигнатур. Фактически только пятнадцать детских и одна вот эта. Но точно понимаю, что она принадлежит именно нашему гостю только сейчас по мере спуска в подземелье.

— Амулеты с него снимали?

— Да, Сергей посмотрел, и всё, что фонило, мы отдельно собрали. — говорит Олаф.

Молча киваю на эту информацию.

Заходим в камеру. Спокойно сканирую гостя. Вижу, что человек реально в коме. Разум не соображает ничего, но при этом жив и, в принципе, даже здоров. Ровное и слабое дыхание. Нет никаких пятен или чего-то выходящего за рамки обычного. Просто кома, и все.

Обычный человек среднего телосложения, средней внешности. Встретишь такого в толпе — и не вспомнишь об этом никогда. Вообще-то, правильная идея для соглядатая, но запускать его не в город, а наблюдателем на голое, как стол, поле — вот вообще плохая идея. Что-то здесь, в общем-то, не вяжется.

С его дыханием запускаю в него свою пси. Тело мгновенно принимает структурированную энергию. Никакого сопротивления нет — человек полностью без сознания, так что и сопротивления никакого. Пси у меня много, так что через пару минут уже более-менее чувствую дядьку очень неплохо. И почти сразу понимаю, что он отравлен. Даже без слов Олафа.

Слишком много чужеродного как бы налипает на нервных центрах, и кровь движется крайне неохотно.

Опять же, никакого сопротивления и физической воли у товарища нет. Поэтому мой посыл — выдавить и отфильтровать из крови то, что не принадлежит этому человеку, и то, что ему вредит, с учётом вливания целительской энергии, тело воспринимает просто на ура.

Тело всегда готово биться за самого себя, даже если сознание этого не хочет. Специализированных чар целителей так-то, я вообще не знаю. А вот подход через волю и желание, словно это не человек, а артефакт, наполненный моей пси, вполне вроде работает. Личной воли нет, так что тело воспринимает мой осознанный приказ как свой и начинает отрабатывать именно мое желание. У дядьки нет вообще никаких щитов — совершенно обычный человек.

Хмыкаю про себя. Очень может быть, что чуть позже, если такой посыл останется, он ещё и богатырским здоровьем будет отличаться. Делаю резкий надрез на запястье его левой руки.

Сквозь разрез медленно выступает кровь. Жидкость не очень хочет покидать тело человека, несмотря на напор изнутри. Скорее всего, просто потому, что мое пси словно образует специфический фильтр, помогая печени и почкам фильтровать яд. Кровь начинает выталкивать всю гадость, которая скопилась в теле мужика. А её неожиданно, оказывается, много — серая вязкая субстанция с отвратительнейшим запахом начинает медленно сочиться на пол.

— Это что такое? — спрашивает Олаф морщась.

— Скорее всего, всё, что он плохого принимал в этой жизни. — пожимаю плечами.

— Интересно. А с обычными людьми такое можно сделать?

— Только без воли, — качаю головой. — Я и здесь решил поэкспериментировать только потому, что это не мой человек и мне, в принципе, наплевать на его жизнь.

— Максим, а вы подумайте: заснуть, а потом проснуться без всякой внутренней гадости? Очень и очень неплохая идея, — Олаф мгновенно просчитывает идею моего даже ещё не оформившегося подхода.

На самом деле давно хотел попробовать что-то этакое. И подвернувшийся человек только ускорил эту идею.

Грязная жижа накапливается под рукой парня. И в какой-то момент я понимаю, что пси по телу наблюдателя начинает течь почти без препятствий. А почти кома — переходит в глубокий, но всё-таки обычный сон.

— Так. Ну, кажется, господа, нашего гостя мы уже можем разбудить.

Лёгкая молния на самом деле запускает сознание. Парень секунду приходит в себя и тут же подскакивает, отползая к стене.

— Что? Ничего я вам не скажу! Где я? Кто вы?

Прикладываю палец к своим губам. Парень действительно вообще не профессионал. Никакой защиты разума, никаких техник — ничего вообще. Он прозрачен. Эмоции абсолютно соответствуют реакциям. И сейчас в эмоциях — в основном страх, чуть-чуть гнева и довольно много злорадства.

Интересно.

— Вы у меня в гостях. — улыбаюсь парню. Пси ходит в его теле бесконтрольно, и сейчас мне хватает мизерного усилия воли, чтобы парень не мог встать.

— Что со мной⁈ Если я в гостях — я хочу уйти! — почти кричит пленник.

Олаф дергается к нему, но я останавливаю его жестом руки.

— Не надо. И умельцев тоже не надо. Кажется, мы тут справимся и так.

Снова улыбаюсь парню.

— Я тут хозяин. — Спокойно, даже убаюкивающе говорю. — Вы же ответите на мои вопросы? И потом сразу же можете идти на все четыре стороны.

— А если нет⁈ — бравирует пленник.

— На нет, и суда нет. — усмехаюсь. — Можете уйти хоть сейчас. Если сможете, конечно.

Парень на самом делает пару попыток встать, и быстро их прекращает. Вообще маловато, для искреннего желания уйти. Хм.

— Слушай, ты же наблюдатель от Сазоновых? — говорю вслух.

Я прекрасно понимаю, что парень вообще скрывать ничего не может. Его абсолютное «да» в разуме читается мной так же чисто, как будто бы он говорит это словами.

— Ты был направлен сюда как наблюдатель?

— Нет, — честно вслух отвечает парень.

— Нет? — удивлённо дублирую ответ. — Господа, вот чувствую я, что здесь что-то не так.

— Так, — тяну. — Сазоновы наняли людей? —

Самый главный вопрос. Парень со страхом переводит глаза с меня на Олафа и обратно.

— Ничего вам не скажу! — снова резко кричит.

— Да мне не надо. — Улыбаюсь.

— Уйди из моей головы, чертов менталист! — орет пленник. — Вон! Я не разрешаю!

— Так я и не менталист, и в голове у тебя только ты сам. — усмехаюсь. — На менталиста меня проверяли много раз. Совершенно не способен к этой магии. А вот читать твои реакции тела я могу. Так что твой ответ вообще без надобности. Итак. Сазоновы наняли людей? Много? Больше пятисот? Больше тысячи? Нет? Больше девятисот? — быстро задаю вопросы.

А пленник тем временем в ужасе даже не прислушивается. Просто сидит и смотрит на нас по очереди.

Вот только мне его сознание даже не нужно.

— На момент его присутствия в лагере у Сазоновых было где-то восемьсот-девятьсот человек, — тут же констатирую вслух. — Нанятых. Атака будет в ближайшее время, — тут же дублирую. — Атака будет под флагом Сазоновых? Нет. А ты здесь зачем? — проговариваю вопрос больше про себя.

Тут в сигнатуре появляется серьёзное злорадство.

Прокачиваю ситуацию буквально пару секунд.

— Ага, ты повод!

Парень в ужасе распахивает глаза.

— Он — повод для того, чтобы, когда нас победят, можно было императору предъявить наличие похищенного человека. Какой-нибудь из этих артефактов наверняка ещё и маяк — чтобы знали, что он здесь.

В голову приходит самое простое объяснение, хотя некое несогласие в сигнатуре мужика следует уточнить.