— Конечно, я ведь такой ловелас. Чуть девушка за порог, тут же прыгаю в чужую постель, — король горько смеялся, и губы его красивые, которые мама называла порочными, истончились и обнажили клыки. — Да, мы тут чем только не занимались, вот на этой самой кровати — там же, где мы с тобой.

Он почти кричал. Что-то задела я в его душе.

— И, кстати, она делает это лучше. Да, Мира, да! Вот так, девочка…

Будто его жалящих слов было мало, В. прыгнул на кровать и задергал бедрами, изображая страсть. Подушка обрела лицо Миры, а матрас — ее тело. В эту секунду я возненавидела короля, и случилось то, что он называл «упавшим забралом».

Король вскрикнул и повалился с кровати на пол. Я часто дышала, по щекам текли слезы, а из рук выпал стул, которым я ударила короля. Я огрела короля стулом, деревянным стулом… Кошмарнее ситуации и представить было нельзя.

— В.?

Он лежал ни живой ни мертвый.

— В., прости меня.

Я упала перед ним на колени, осторожно коснулась его груди. Что там нужно делать в таких ситуациях: вызвать скорую? Главное, не шевелить его, вдруг перебит позвоночник…

— Прости меня… Я верю тебе, верю, что у вас ничего не было… Просто боюсь потерять тебя… Ну давай же, очнись…

— Больше не делай так.

Он открыл глаза и боязливо посмотрел на меня: не держу ли я наготове другого оружия. Убедившись, что такового нет, он попытался встать, но снова рухнул.

— Что я могу для тебя сделать, чтобы загладить вину? — слезы ужаса сменились слезами облегчения.

— Называй меня хозяином.

— Ты серьезно?

— Ну ты же моя, почему нет?

— Как скажешь, хозяин, — я улыбнулась.

— Повтори еще раз, мне ужасно нравится.

— Хозяин-хозяин-хозяин…

— Еще сделаешь мне массаж.

— Ладно. Сможешь лечь на кровать?

Ему нравились мои прикосновения. С тех пор он просил разминать ему мышцы снова и снова, каждый день по многу минут. Пальцы немели, руки изнывали от боли, но я не могла отказаться, потому что чувствовала перед ним вину.

Просил он вдобавок выпрямлять волосы. Его жесткие космы вились кольцами от любой сырости и после каждого сна, а ему хотелось иметь идеально ровное черное полотно. Стоило однажды помочь, и вот прическа его стала моей обязанностью. Пока я орудовала утюжком, В. отбирал у меня телефон: там были игры и увлекательные закоулки сети, в которые король на многие часы погружался. Невозможно было оторвать его от таких интересных занятий, как мультяшные бои без правил или просмотр порно. В одиночестве я читала книги из его разбитого шкафа: низкосортные ужастики, «Хроники Нарнии», античное фэнтези, полеты на космических кораблях… Чтение — лучший бункер, там можно спрятаться от своей глупой ревности, от равнодушия любимого человека, когда вы одновременно вместе и порознь. Оказалось, можно многие дни делать вид, что всё в порядке.

К началу первого курса я часто пропадала в магазинах: закупала учебники, одежду, тетради и ручки. На первую встречу с одногруппниками оделась привычно: в цепи, низкие джинсы, кожаную куртку и гады. Надо сразу дать им понять, с кем имеют дело. Внутри же всё у меня сжималось от страха. Я попала в первую группу, Аленка — в четвертую, и целых пять лет мы будем встречаться только на лекциях.

В моей группе сплошь отличники и «золотые» дети адвокатов и судей. И я — Никто из Нигде. Буркнув свое имя и школу, я выслушала остальных без всякого интереса и отказалась идти с ними в кафе. Хватит на сегодня с меня общения.

С началом занятий я старалась держаться поближе к Аленке, как раньше в школе. Грядущие семинары внушали ужас, как и длинные коридоры и корпуса университета, в которых легко заплутать.

— Девчонки, как пройти в третью аудиторию? — окликнул кто-то на лестнице.

Похоже, этот парень как раз заплутал. Высокий, темноволосый, с мягким лицом домашнего мальчика. У него смешная прическа, будто он спал вниз головой, как летучая мышь. Я махнула в сторону аудитории, и он убежал, пару раз на нас обернувшись. А ведь нам тоже в третью. Этот парень уже встречался мне раньше на лекциях. Наверняка окончил лицей, такой уверенный, рослый, с хорошо поставленной речью. Будущий судья, готова поспорить.

Я украдкой наблюдала за ним перед лекцией, а затем и на семинарах. Его звали Романом, и он оказался со мной в одной группе. Ромку трудно не заметить: более громкого и общительного человека еще поискать. Душа компании, он совсем не похож на меня и этим мне нравится. Иногда я болтаю с ним перед парами, но держусь холодно: для того, чтобы начать доверять, нужно время. Кажется, ни с кем у меня нет ничего общего.

В. тоже пошел учиться — на охранника. Он нашел курсы, где нужно бегать, стрелять в мишени, носить оружие — всё, как он любит, — и однажды с глазами, полными света, приносит долгожданную корочку. Теперь он может уйти со склада, где каждый день вынужден встречаться с Ягой.

Я захожу после учебы к нему на работу в ювелирный магазин. Сажусь на стул и развлекаю беседами, потому что королю скучно. Я болтаю без умолку, пока он, такой статный, в пиджаке и черной рубашке, прохаживается туда-сюда, раздражая кассира.

— Может, будете проводить время в другом месте? Вы отпугиваете покупателей, — говорит девушка за прилавком и буравит меня глазами.

Мы выходим на перекур. То есть курит В., а я дышу его облаками.

— Завтра такой завал: целых шесть пар. Я приду к тебе совсем поздно.

Король прищуривается и осматривает меня.

— Мне не нравится, как ты одеваешься. Выглядишь, словно шлюха.

Я оглядываю себя и не понимаю, что же такого во мне развратного: черная блузка да широкие джинсы. Иногда король уделяет слишком много внимания пустякам.

— Вот это что? Руки по локоть видно, задницу обтянула. Покажи ноги. Серьезно, гольфы в сетку?

— Мне нравится так одеваться, — пожимаю плечами, но гольфы теперь вызывают во мне отвращение. Больше я их никогда не надену.

— С зарплаты купим тебе платье, — он будто меня не слушает, но я не возражаю. Платье так платье.

В. выбирает платье надзирательницы концлагеря, об его строгость можно порезаться. Но я обещаю его носить, ведь это первая вещь, которую вручил мне король. Дары монархов священны. Чтобы хоть как-то скрасить эту черную тряпку, я покупаю большую брошь с лентами и круглым янтарным камнем. Ромка назвал ее орденом «За взятие зачета по высшей математике» — нам преподают ее из рук вон плохо, и вся группа боится сессии. Я отвечаю, что пока рано давать ордену такое название, пусть он пока останется безымянным.

В свободные от работы дни В. приходит ко мне в университет. Охране говорит, что забыл пропуск, и его всегда пропускают. Мы неспешно шагаем по коридорам, моя рука на сгибе его локтя. Король так красив, что в каждом взгляде на нашу пару я вижу почтение. Рядом с ним я — королева. Рядом с ним мир не кажется реальным. Мы сказочные существа, эльфы из Ривенделла, чудом оказавшиеся в здании советской постройки посреди стылой Сибири.

Ромка проходит мимо, мельком бросает взгляд в нашу сторону. Позже он скажет мне: «Потрясающий у тебя мужик».

Лучше не выразишь. Я счастлива от того, что могу касаться этого совершенства. Вот бы стать его двойником, иметь общую кожу. Потому что, думаю я, во мне нет ничего примечательного. Без короля я пустое место. И он это знает.

— Я хочу сделать из тебя свою копию, — сказал В. однажды по пути домой. — Поэтому буду тебя обучать всему, что знаю.

Мы вышли из шумного, как звенящая колесница, трамвая. Дождь бил в лицо, и тушь наверняка потекла, но это было не важно.

— Хочу стать такой, как ты.

Потому что нет во мне ничего важного — того, что следует защищать от посягательств. У меня есть только детство, но, чтобы стать взрослым, нужно себя чем-то наполнить. Что плохого в том, что я буду его двойником? Мы станем духовными близнецами, а пока я мотаюсь за ним повсюду, делаю всё, что он скажет, но мне кажется, что я исполняю свои желания.