— Да, — кивнул я. — Впрочем, думаю, вы сразу поймёте, настроена она враждебно или нет. Не смотрите на то, что я делаю, слишком долго. Я начинаю.

Опустившись на одно колено прямо на траву под мостом, вытянул руку к барьеру и начал выводить в воздухе первые письмена.

Группа расположилась вокруг Сергея, одновременно оставаясь рядом и сохраняя обзор на все подходы к мосту.

Ольга заняла позицию ближе к открытой стороне озера. Егор встал у левой опоры, откуда просматривалась часть набережной, а Славка расположился справа, контролируя лестницу, ведущую с нижнего уровня города. Каждый сохранял готовность к мгновенному рывку, однако время от времени они всё равно косились на Сергея.

То, что он выводил в воздухе, не напоминало ничего из виденного ими ранее.

С рунами они сталкивались не раз. Печати изучали годами, использовали в бою, видели сложные родовые формации и даже участвовали в создании многослойных конструктов. Однако сейчас перед ними рождалось нечто совершенно иное.

Линии проявлялись тёмно-серым и светло-серым свечением, словно пылающим тёмным огнём, переплетаясь друг с другом и едва заметно подрагивая. Они не пугали прямой угрозой и не давили силой. Напротив, от них исходила древность, слишком глубокая для человеческого восприятия. Каждый знак содержал больше смысла, чем обычная печать, и сознание не успевало разобрать даже его малую часть.

Стоило задержать взгляд на одном символе, как в голове появлялась тяжесть, а мысли начинали сбиваться. Возникало почти физическое желание отвернуться, не прикасаясь разумом к этому непонятному языку.

Сергей же продолжал писать.

Руна за руной, строка за строкой.

Иногда он останавливался, менял движение пальцев и возвращался на несколько знаков назад, добавляя к ним новые линии. Затем одним движением ладони уменьшал готовый фрагмент, сдвигая его в сторону и освобождая место для следующего.

Постепенно все поняли, что Сергей создаёт не обычную печать.

Он писал прямо в пространстве текст.

Ольга резко повернула голову в сторону города.

— Кажется, нас всё-таки обнаружили. Или сообщили о проникновении. Вокруг становится слишком много практиков.

На верхней набережной уже появлялись первые фигуры. Ещё несколько источников двигались по боковым улицам, стараясь перекрыть отход.

Девушка вытянула руку, и в ладонь легло копьё.

— Я возьму основной фронт и постараюсь оттянуть их как можно дальше. Вы двое держите ближние подходы. Если меня начнут теснить, атакуйте с другого направления или сразу с двух, заставляя противника разделиться. Смотрите по обстановке. Главная цель — не подпустить их сюда. Начинаем.

Посмотрел бы я на того умника, который решил взломать защиту Священного древа…

Впрочем, чего куда-то смотреть?

Вот же он — я.

Оставалось лишь наклониться над водой и полюбоваться отражением.

Взломать защиту Альвов практически невозможно. Особенно человеку, впервые увидевшему её. Любой другой практик уже первой попыткой задел бы сторожевой контур, вызвал тревогу и получил удар всей накопленной мощью Древа.

Однако я не впервые сталкивался с подобными системами.

Когда-то мне приходилось разбирать их на отдельные узлы, изучать принципы родовых связей и даже уничтожать целое Древо, а также общаться с Альвами, чья жизнь уже давно должна была оборваться, но они всё ещё живут. И каждый из них был старше Сарнойла чуть ли не в семь раз.

Поначалу всё шло гладко. Спутники оставались рядом, а шум внешнего сражения пока не приближался. Затем первой в бой рванула Ольга.

Я почувствовал это на грани восприятия, не прекращая работу. Её энергия резко ушла в сторону города, за ней двинулись сразу несколько сильных источников, а спустя несколько секунд началось сражение.

Позже в бой вступили Егор и Славка.

Я же продолжал писать. Письмена древних Альвов ложились на пространство, создавая обращение, которое барьер обязан прочитать прежде, чем решить, уничтожать нарушителя или пропустить внутрь.

И в этот момент со стороны острова пришло едва заметное сканирующее касание.

Я замер.

Ощущение прошло по руке, коснулось источника и души. Оно не давило и не пыталось причинить вред. Древо, скорее всего, долго сохранявшее неподвижность, проснулось и решило посмотреть, кто тревожит его защиту.

Скрывать действия уже поздно. Пытаться оборвать текст — ещё глупее.

Меня заметили.

Ничего удивительного. Невозможно всерьёз рассчитывать, что настолько древнее, разумное и связанное с тысячами душ существо не почувствует чужое присутствие у собственной границы.

Я ожидал удара, ожидал попытки вытолкнуть меня, поднять тревогу или направить на барьер всю накопленную силу.

Однако произошло другое.

Защита перед ладонью внезапно стала менее плотной. Не исчезла, но превратилась в тонкую полупрозрачную завесу, открывая путь к острову.

Меня приглашали внутрь…?

Сканирующее ощущение коснулось выведенных мною строк. Я приготовился к тому, что Древо развеет их, однако древняя сила поступила иначе.

По краям незаконченных рун вспыхнул серебряный свет.

Недостающие линии начали проявляться самостоятельно. Один знак за другим, одно слово за другим. Древо не просто пропускало меня — оно помогало завершить обращение, исправляя ошибки и дописывая текст.

Я с редким для себя шоком наблюдал за происходящим.

— Вот даже как… — едва слышно выдохнул.

Последняя руна заняла место. Весь текст вспыхнул, и вокруг него тут же появился ореол печати. Дальше было ещё страннее… Вся эта печать медленно подлетела ко мне, словно заготовка, выданная на будущее.

Раздумывал всего пару секунд и сразу коснулся этой печати, позволяя ей занять отдельное место в сознании.

Что ж, если приглашают, глупо отказываться…

Поднявшись, быстро оглянулся. Ольга сражалась дальше всех, удерживая на себе основную массу защитников. Егор и Славка ещё сохраняли позиции, хотя к ним уже приближалось подкрепление.

Хорошо, что там общая неразбериха. Но времени мало.

Я телепортировался, без сопротивления проходя сквозь защиту.

Пространство дрогнуло, и уже через миг я стоял на острове.

Под ногами лежала мягкая светлая трава. Вода окружала поляну со всех сторон, а городской шум здесь исчез, отсечённый внутренним куполом.

Передо мной возвышалось Древо.

Громадное, высотой в несколько десятков метров и с основанием ствола шириной почти четыре метра. Его поверхность издали могла показаться высеченной из серого камня. Глубокие линии коры срастались в сложные узоры, а между ними проходили тонкие серебряные прожилки, уходившие к корням.

Я медленно поднял взгляд.

На стволе виднелись многочисленные сколы и трещины.

Это не камень. Древо всё ещё жило. Но едва.

Взгляд поднимался всё выше, а тревога внутри сама становилась сильнее. Крона, которую защита показывала зелёной и полной, в настоящем облике оказалась абсолютно голой…

Ни сотен листьев, ни десятков… На самой верхней ветви, удерживаясь на тонкой ветке, оставался один-единственный серебряный лист…

Последний.

Позади возникла знакомая энергия, и я обернулся.

На краю поляны стояла Эйкхирия, удерживая в руках два клинка. Рядом с ней находилась вторая Альвийка.

Женщина тяжело дышала, сжимая оружие и глядя то на меня, то на последний серебряный лист. В её глазах горели ярость, страх и готовность сражаться до конца.

Япония. Императорский дворец.

Во дворце сохранялась непривычная тишина.

Особенно тихо было в покоях Акихиро Хинодэ, прежнего императора Японии. За плотно закрытыми дверями не звучали шаги слуг, не переговаривалась охрана, а целители, получив прямой приказ Аяны, покинули ближайший коридор и ожидали в соседнем крыле.

В комнате находились только трое.

Акихиро лежал на широком футоне. Рядом, прямо на полу, находилась Аня. Переносить её Сергей запретил, не позволяя даже сдвинуть тело без крайней необходимости, поэтому возле девушки расстелили плотные одеяла, поставили под голову мягкую подушку и накрыли лёгким покрывалом.