Ручка продолжала двигаться по бумаге, оставляя под очередным распоряжением мою подпись. Кропотов же замер, не отвечая несколько секунд.

— Император, боюсь, что я не…

Я остановился, медленно поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.

— Не играй со мной, Кропотов. От прошлого императора мне известно, что сведения находятся именно у тебя. Поэтому не трать ни моё, ни собственное время. Нам ещё страну восстанавливать, и я не хочу начинать эту работу с бессмысленных попыток что-либо от меня скрыть.

Граф выдержал мой взгляд, после чего едва заметно выдохнул и всё же сдался.

— Как прикажете. Только прошу учесть: менталист без контроля представляет собой цепную необученную собаку, способную укусить руку хозяина. Владимир слишком долго жил в изоляции, слишком часто проникал в чужие головы и постепенно утратил часть границ между собственными мыслями и чужими. Его нельзя просто выпустить и надеяться, что всё обойдётся.

— Я сам разберусь. Мне нужны сведения, а не нравоучения.

— Тогда начну с главного…

После этого граф начал выкладывать: фамилию приёмной семьи, расположение имения, сведения о защите, состояние девушек, а также историю самого Владимира. По крайней мере, Кропотов уверил, что ничего не утаил.

Выслушав его до конца, я отодвинул подписанные бумаги, сцепил пальцы перед собой и ещё некоторое время смотрел на мужчину.

— Ты свободен.

Граф приложил ладонь к груди и слегка склонил голову.

— Как прикажете, император.

Он развернулся и вышел, оставляя меня одного.

Я ещё раз посмотрел на бумаги, затем кивнул собственным мыслям, поднялся и направился к двери.

Некоторое время спустя. Сибирь:

— Сейчас сознание китайского императора представляет собой жидкое болото, — говорил Владимир, пока мы стояли у обзорного окна на второй палубе дирижабля и смотрели на приближающееся имение, а за стеклом тянулись заснеженные леса. — Любая попытка проникнуть глубже поднимает со дна обрывки воспоминаний, страхи, чужие голоса и остатки ритуала. Если начать допрос сейчас, часть информации просто разрушится.

— Сколько времени тебе потребуется? — спросил я, продолжая смотреть вперёд.

— Точно сказать не могу. Несколько недель, возможно, месяц. Сначала сознание должно успокоиться, а затем я стану разбирать его слоями, не тревожа основные узлы памяти.

— Понимаю. Торопить не стану, работай спокойно… — Я задумался. — Как будешь готов.

— Как буду готов? — удивился он.

Я ещё не рассказывал ему, зачем же мы здесь, так что его ждёт то ещё потрясение.

В этот момент дирижабль уже начал снижаться возле нужного имения. Внизу показалась расчищенная площадка, окружённая высокими елями, а дальше, за каменной оградой, виднелось большое имение с заснеженными крышами зданий.

— Идём, — коротко бросил я и направился вниз, а потом к трапу.

Когда трап опустился, встречать нас у имения вышли четверо.

Пожилая чета — барон и баронесса — стояла впереди. Рядом с ними находились две уже, можно сказать, девушки, одетые в тёплые светлые пальто.

Владимир вышел следом за мной и, увидев их, мгновенно замер. Лицо мужчины посерело.

Он отступил на шаг, явно пытаясь спрятаться за моей спиной, однако я сразу вытянул руку, схватил его за предплечье и потянул вперёд, заставляя встать рядом.

Несмотря на страх, Владимир жадно смотрел на девочек, ни на мгновение не отрываясь от их лиц. Его губы дрожали, а дыхание стало поверхностным.

— Император… — прошептал он побелевшими губами. — Не думаю, что это хорошая идея…

— Ты узнаёшь их? — спокойно спросил я, продолжая смотреть на ожидавшую семью.

— Д-да.

— Тогда почему считаешь встречу ошибкой?

Я коротко взглянул на него. Владимир с трудом сглотнул и снова посмотрел на дочерей.

— Прошло слишком много времени. Я искал их годами и не нашёл… А теперь вижу, кто стал их приёмными родителями, вижу дом, одежду и то, как они держатся рядом друг с другом. Понимаю, что всё это время не зря надеялся, что у них всё хорошо…

Он всё так же не мог оторвать от своих дочерей взгляда и продолжал:

— Возможно, не стоит разрушать привычную и счастливую для них жизнь… Они могут даже не помнить меня.

Я вздохнул.

— Дурак ты, Владимир.

Он растерянно посмотрел на меня.

— Ты молодец, что думаешь о дочерях. Но считать, что они ничего о тебе не знают и не ждали, — настоящая глупость. Приёмные родители не скрывали правду. Девочки знают, что отец искал их и не отказался добровольно.

— Откуда…

— Неважно. Иди. Кто, кроме тебя, достоин этого счастья?

Я легко подтолкнул его в спину.

Владимир сделал пару шагов вперёд, затем сначала обернулся, после снова посмотрел на дочерей и всё же двинулся к ним, медленно шагая по снегу.

Сам я остался возле трапа.

Кропотов в итоге не оказался предателем. Он не солгал ни в расположении, ни в именах, ни в обстоятельствах их исчезновения.

Владимир тем временем дошёл до ожидавшей четвёрки.

Он остановился напротив девочек и несколько секунд не мог произнести ни слова. Отсюда далеко, и обычный человек явно ничего не услышит, но я услышал.

— Здравствуйте, — наконец хрипло произнёс Владимир, а затем назвал не привычное короткое имя, а полное имя, которое носил до поступления на тайную службу.

Девочки и до этого смотрели только на него, явно замечая сходство в чертах лица. Но после прозвучавшего имени их глаза расширились.

Старшая первой закрыла рот ладонью.

Из её глаз хлынули слёзы.

Младшая всхлипнула, а спустя мгновение обе сорвались с места и бросились к Владимиру, обхватывая его с двух сторон.

Тот не удержался на ногах и рухнул спиной в снег. Девочки упали вместе с ним, обнимая за шею, прижимаясь всем телом и плача уже в голос.

Они наконец дождались друг друга…

Я ещё несколько мгновений посмотрел на воссоединившуюся семью, после чего склонил голову перед стариками, которые рассказали девочкам правду, развернулся и пошёл обратно по трапу.

Одно обещание исполнено.

Вернувшись в родовые земли, я хотел увидеться с Инкаром, однако тот находился в разломе, и я ждать не стал, хоть и хотел увидеть его наглую морду.

Дирижабль опустился возле замка уже ближе к вечеру.

Я вышел наружу с потёртой чёрной тетрадью в руке, а затем телепортировался, сразу оказываясь перед рядом могил.

Здесь было тихо. Очень тихо.

Я медленно подошёл к могиле Александра и опустился возле плиты, садясь.

— Простите, что так долго, друзья, — тихо произнёс я, проводя взглядом по соседним надгробиям. — Долг кровью оплачен. Те, кто отнял ваши жизни, больше никому не причинят вреда…

Голос прозвучал ровно, однако внутри снова поднялась тяжесть.

— Надеюсь, после смерти вы обрели больше покоя и счастья, чем успели получить при жизни…

Я положил ладонь на чёрную тетрадь, но, прежде чем оставить её возле плиты, раскрыл последние страницы.

Взгляд сразу нашёл строки, предназначенные мне.

«Спасибо за все исполненные мечты, глава. Я достиг всего, о чём мечтал. И, конечно же, спасибо вам за Вику. Я рад, что застал рождение нового поколения Рода и успел понянчить кроху. Большего мне, старику, и не надо. Я ухожу счастливым».

Некоторое время я молча смотрел на знакомый почерк, пока по щеке катилась слеза.

Те слова, которые есть в этой тетради, не все смогут выдержать, не закрыв её… И старик успел оставить слова каждому…

Закрыв тетрадь, положил её на гранитную поверхность.

Затем провёл пальцами по камню, вычерчивая руны. Знаки один за другим вспыхнули тёмно-золотым светом, охватили тетрадь и впитались в плиту, а после погасли.

Теперь открыть записи смогут только те члены Рода, для которых внутри оставлено послание. Любой посторонний даже не сумеет прикоснуться к обложке.

Я ещё раз посмотрел на улыбающееся лицо Александра на фотографии, затем медленно поднялся.