Волчок, где ты?

Я начал движение и на седьмой позиции рядом возникла белая голова с острыми ушами. Мир засиял.

Я засмеялся и с места взбежал по перекладинам, не касаясь руками лестницы. А как иначе? Ведь в моих руках клинки! Неловкие тычки копий я даже отбивать не стал. Проще уклониться. Слеза на обратный хват (тесно!), полуповорот и мне больше никто не мешает. Прыжок на забороло, отбив стрелы клинком, прыжок с заборола во двор и передо мной — задние ряды. Нет, это не друзья. Друзья не пытаются ткнуть в тебя железом. Да их тут много! И острое железо со всех сторон. Прекрасный танец! Я закружился волчком, отбрасывая тянущееся ко мне оружие, чертя короткие алые линии на руках, шеях, лицах. В какой-то миг стало совсем тесно — это меня попытались зажать щитами. Тем веселее! Я подпрыгнул, зацепился-толкнулся локтями, выскользнул наверх, вспрыгнул сначала на края щитов, потом на головы, пробежал несколько шагов (ноги сами находили те опоры, где не было острого), спрыгнул на выложенный деревянными плашками двор уже на свободном и побежал туда, куда хотел: ко входу в терем. Я знал, что именно там во мне особая нужда.

Меня пытались остановить (тщетно), швыряли в меня всякое, стреляли, но я двигался быстрей копий и стрел.

Меня встретила сплошная стена щитов (опять), но я нырнул вниз, подсек сразу несколько ног, а потом увидел прислоненную к стене лестницу и понял: мне наверх.

Крыша. И мой Волк рядом. И опять щиты и торчащие над ними копья. Я не побежал на них. Зачем? Есть же кровля. Удобная крепкая кровля, выложенная осиновыми плашками. Да, она наклонена под острым углом, но я даже по стенам могу бегать, если недалеко.

А здесь — недалеко. И здесь меня не ждали. Я упал на них сверху и понял, что для танца здесь слишком тесно. Зато вполне можно убивать. И я убил всех, до кого сумел дотянуться, пробежал по телам, увидел перед собой черный квадрат люка, но спрыгнуть в него не успел.

Мощный толчок в спину — и я полетел вниз.

Глава тридцать вторая

И наступила тьма

Он пришел. Заря не увидела своих, но когда часть латгалов, которые толпились во дворе, развернулась и перекрыла вход, она догадалась: Ульф здесь. Помощь пришла. Теперь — продержаться. Еще немного продержаться.

Прибитые поперек дверей доски разбили в щепки. Заря видела сбоку, в зазор между стеной и столешницей.

Сейчас навалятся.

И они навалились.

Но сдвинуть не смогли. Изнутри столешницу подпирали бочки, сундуки, все, что стащили сюда хирдманы. И еще люди. К тем четверым холопам, которых выбрала Заря, присоединился еще десяток новиков. И они уперлись изо всех сил.

Заря неосторожно выглянула в окно… И едва не словила лицом стрелу. В вершке прошло.

Но она тоже так могла. Только лучше. Натянуть лук в полную силу не вышло, но хватило и половинной. Вставший прямо напротив окна латгал упал со стрелой в глазу.

И тогда Заря увидела мужа. Вернее, узнала, потому что разглядеть его было невозможно. Слишком быстр. По этой стремительности Заря его и угадала. Ульф спрыгнул на забороло из латгальской башни, а потом сразу вниз. За спины тех, кто перекрывал вход. И латгалы начали падать.

Недолго. Кто-то заорал командным голосом и вокруг Ульфа сомкнулось кольцо. Сомкнулось и сжалось.

Сердец Зари пропустило удар. Так нурманы брали берсерков.

Но сейчас не получилось. Ульф подпрыгнул, словно встревоженный олень, да прямо по головы латгалов. А потом спрыгнул и понесся к дверям терема. Вихрем налетел на столпившихся у крыльца врагов, зарубил нескольких, а потом метнулся куда-то в сторону и пропал из вида.

А тем временем из башни на забороло начали прыгать кирьялы. И лучники латгалов забыли о Заре, потому что у них появился противник поопаснее.

А вот Заря о них не забыла.

— Не спать! — крикнула она дренгам-лучникам. — Бейте по стрелкам!

Муж пришел. Теперь все будет хорошо.

— Не убивать!

Крик дошел до меня сквозь туман. Не сразу понял, что это обо мне.

Я был один. Без Волка. Без сияющего мира. Тьма и муть.

Меня рывком подняли на ноги. Черт! Почему я вижу все так странно?

Понял, когда с меня сдернули шлем. Ремешок его лопнул и шлем развернуло на девяносто градусов. Так что пока меня не избавили от шлема, я смотрел на мир сквозь колечки бармицы.

Как грубо. Могли бы просто поправить.

И где это я? Так, узнаю место. Второй этаж моего терема. Вот только люди вокруг не мои, незнакомые. А те, кто меня поднял, не отпускают. Крепко вцепились.

— Понимаешь меня?

Язык знакомый, скандинавский. А вот рожа — нет.

Как я здесь оказался? Помню, как спрыгнул в люк. Или не спрыгнул, а скинули? А здесь, надо полагать, встретили.

— Понимаю. Ты кто?

— Тот, кто может тебя убить.

— Мог бы — убил бы. Зовут как?

Воин. Кольчуга, цепь на шее. Шлем открытый со стрелкой. Вражеский лидер?

— Я Талис.

— И чего ты хочешь от меня, Талис?

Со второго этажа на первый ведут две лестницы. Мы — посередине. И судя по тому, что я вижу за спиной этого Талиса, а вижу столпившихся у поворотов чужих, к спускам ублюдки так и не пробились.

— Скажешь своим людям, чтобы сложили оружие!

Угу. Когда-то в той жизни, помнится, я видел кино, в котором герои кладут это самое оружие на пол и поднимают лапки. Наверное, я не герой. Поэтому мое оружие, моих хирдманов я «складывать» не собираюсь…

Хрен тебе, хитровывернутый, а не путь вниз. Потому что там, внизу, еще держатся. А еще там моя жена с сыном.

— У меня к тебе такое же предложение, — заявил я. — Сложите оружие и останетесь живы.

— Хочешь умереть?

— Не хочу, — честно ответил я. — Но готов. В Валхалле меня примут с почетом.

— Ты сдохнешь не в бою и без оружия! — пообещал мне вражеский лидер.

Черт! А он прав! Мои клинки! Где они? За одно это его стоит пустить вокруг столба.

Но сказал я другое:

— Бой идет. А оружие в руках — это для слабаков. Боги не такие дурни, чтобы не понимать, кто тут настоящий воин. Так что хватит болтать. Хочешь убить — убей. Я с удовольствием погляжу сверху, как мой брат Свартхёвди будет за меня мстить.

— Не думай, что тебе удастся напугать меня своим братом! — задрал бороду Талис. — И твоего тестя я тоже не боюсь!

Врешь. Боишься. И те парни, которые держат меня за руки — тоже: ишь, даже хватку усилили. Нервничают.

— Мой брат — не только мой, — заметил я спокойно. — Еще он брат нового конунга норегов. И он берсерк. Слыхал о берсерках?

— Даже видел. Только что.

— Нет, Талис, я не берсерк. Я просто люблю убивать своих врагов.

Вот они, мои красавцы. Мои стальные крылышки. Слеза и Вдоводел. Лежат на полу и ждут, когда папа их заберет. А папа может?

Держат цепко, но в этом есть плюс: руки у них заняты. У Талиса меч в руке. Но пускать его в ход прямо сейчас он не собирается.

О! Вороги за его спиной задергались. Залязгало железо. Грохнули пару раз столкнувшиеся щиты. Атакуют? Похоже.

Я сделал вид, что меня это не интересует. Посмотрел наверх. Вот квадратный люк, в который я так неловко свалился. И синее небо. Вывод: еще не вечер.

— Значит, ты хочешь, чтобы я велел своим людям сдаться? Что тогда помешает вам нас перебить?

— Я готов поклясться склонностью богов!

— Расположением.

— Что?

Атака, похоже, оказалась неудачной.

— Не склонностью, а расположением. Ты скверно знаешь наш язык.

Талис только головой помотал. Решил: я не дружу с головой. Так и есть, вождь. И ты даже не догадываешься, насколько.

— А ничего посущественнее у тебя нет? — спросил я.

— Милостью богов клянусь: я не причиню вам вреда!

Ты — нет, а остальные?

— Значит, нет, — я вздохнул. — А у меня есть.

И повис на руках державших меня бойцов.

Веса во мне относительно немного. В доспехах — пудов пять. Так что меня удержали на весу. Талис, державшийся от меня на безопасной дистанции в пару местров, ожидаемо сунулся поближе. И получил сочный удар ногой снизу. Прямо в незащищенный ничем, кроме бороды, подбородок. Сапог у меня верховой, с заостренным и укрепленным носком — чтоб удобнее попадать в стремя. И не только. Нокдаун.