— Стег, что скажешь?

— Парнишка прошел обряд? — спросил Измор.

— Прошел, — подтвердил Вихорек.

— А может ну его? — влез Лосенок, которого вообще не спрашивали. — Какой-то новик-плескович. Что в нем такого особого? Возьми кого другого, княже. Их тут еще десятка три и все к нам хотят.

Измор глянул на юнца, мягко говоря, неодобрительно: в разговор старших влез да еще и глупость ляпнул. Но промолчал. Ждал, что я скажу.

Вихорек скривился, произнес одними губами что-то вроде «дурачок-лесовичок». И кулак показал исподтишка.

А я решил пояснить. Лосенок — дренг. Дренгов положено учить, не то они никогда не станут хускарлами.

— Сколько хирдманов должно попасть в беду, чтобы хирд за них вступился? –поинтересовался я у весянина.

— Ну… — задумался, потом предположил осторожно, помня о кулаке моего сына: — Так, может, и одного хватит. Свой же.

— Теперь верно мыслишь, — одобрил я. — А скажи: если выручать своего хлопотно, дорого или опасно? Если сражаться придется да еще с врагом сильным? Что тогда?

Вот теперь ответ не замедлил:

— За своего всегда! Но плескович этот, с чего бы он свой? Я его вообще не знаю!

— Ты, Лосенок, теперь хевдинг? — не выдержал Ангвлад. — Решаешь, что из нас свой, а кто нет?

— Погоди, воин, — остановил я его. — Мы как раз с этим и разбираемся. Скажи, Лосенок, что нужно хирдману, чтобы своим стать?

— Ну… Поратиться с хирдом?

— Неверно.

Задумался. Поглядел на Виги, а тот — на меня.

Я кивнул.

— Ничего не нужно, — сказал мой сын. — Кто принят, тот наш.

— Понял? — уточнил я.

— Угу.

— Не забудь, когда сам станешь хевдингом, — закрепил я эффект.

Засиял. Сам ярл, то есть уже князь, сказал личинке, что она когда-нибудь станет стрекозой. Вернее, стрекозлом.

— Стег?

— Все так. Я с вами пойду, — сказал черниговец. — Не против, княже?

Я был не против. Если со Стегом, то можно дополнительное сопровождение и не брать. Он один десятка стоит.

— Вшестером пойдем, — сообщил я. — Виги, Ангвлад, Лосенок и еще тутошний нужен, который здешние тропки с детства знает.

— Я знаю! — тут же вызвался Палийкин дядька, но я покачал головой. Видно же: не охотник он, пахарь-огнищанин

— Виги, сходи к Ставу. Расскажи, что у нас за дело. Пусть даст кого-нибудь половчее. А ты, — я повернулся к смерду, — не нужен покуда. Ты в Плесков по делам приехал, вот ими и занимайся.

Огнищанин возражать не стал. Не рискнул. Хотя за родича переживал, это заметно.

Вихорек вышел, захватив с собой Лосенка.

Измор пересел поближе.

— Стег, что?

— Может я без тебя прогуляюсь? — предложил черниговец. — Ты князь, зачем тебе самому?

Зачем мне идти самому?

— Потому что это мой дренг, — сказал я. — Пусть даже пока он и не дренг, а заготовка под дренга.

Неправда. Вернее, далеко не вся правда. Главное: мне до изжоги надоело работать правильным князем. Сидеть в тереме, считать расходы-доходы, разруливать споры, ставить хозяйственные задачи. Ну не мое это. Только сейчас я осознал, какую здоровенную часть управленческой работы тащили и тащат на себе Гудрун с Хавчиком, пока меня рядом нет.

Здесь я тоже не один. Есть Заря, Гагара, тот же Стег. Думаю, они и без меня бы прекрасно справлялись. Но когда есть я, то скинуть на них вообще все никак не получится. Потому что решать-судить приходится именно мне.

Подозреваю, что Стег догадывался о моих истинных мотивах. Но кивнул. Бесценный человек.

Надо будет как-нибудь его поподробнее расспросить о его жизни в империи.

Глава двадцать третья

Чудины

Выехали мы примерно через два часа. Заводных не брали. Тут ехать всего-ничего, да спешить, как я полагал, уже некуда.

Отправились шестером. Шестым — плескович по имени Сом, которого дал Ставр. Был Сом охотником и по совместительству следопытом при городской рати. На лошади ратник Сом сидел как свинья на заборе, но в целом впечатление произвел неплохое, морда неглупая. В седельной суме Сом вез мелкую рыжую шавку, которая, по его словам, брала даже трёхдневный след. Если, конечно, дождя не случалось.

Отойдя от города примерно на пару километров, Стег, Вихорек, Лосенок и Сом спешились. В седле остались только я и Ангвлад, который повел на поводу остальных лошадок.

Четверка следопытов занялась изучением тропы и обочин. Если отрока схитили люди, то следы эти, конечно, будут минимализированы, но все равно что-то останется. И это «что-то» они найдут. Равно как и место, где, если такое случилось, Палийка свернул с тропы интереса ради. Ну а коли им все же зверь отобедал, следы тем более останутся.

Так, без спешки, но и не медля, мы где-то за час одолели еще пару километров. И след наконец обнаружился.

Нашли его не четверо следопытов, а я. Зацепил взглядом несколько оголившихся и переломанных росточков на толстой ветке, нависшей над тропой примерно на высоте сажени. Изломы были свежими, а вот свежей листвы на тропе не было. Следовательно сбитые листочки кто-то прибрал.

Я окликнул остальных и обозначил цель.

Спустя десять минут картина произошедшего была восстановлена и выглядела так: сцапавший моего отрока ворог сидел над тропой, как раз на том дереве, ветка которого его выдала. Сидел нехороший человек не на самой ветке, а немного повыше.

Оттуда он и набросил на Палийку аркан.

Причем скорее всего взял отрока не за шею, а широкой петлей. Так чтобы руки прихватило, потому что брали парня живьем. Просто убить его было куда проще.

Пока Палийка дергался на веревке, ломая те самые ветки, которые я обнаружил, сообщник засевшего наверху, принял лошадь отрока и увел в лес. Палийку тоже унесли, но на руках, потому что лошадка, судя по заботливо прикрытым старой листвой отпечаткам копыт на обочине, шла налегке.

Но перед этим кто-то из негодяев прибрал и замаскировал все оставленные следы, включая и следы копыт на обочине. Причем сделал это качественно, показав неплохие навыки следопыта.

На расстоянии метров двадцати от тропы не осталось ничего приметного. А вот дальше отметины от лошадиных копыт мог заметить любой, не только глазастый Лосенок.

Там картина еще немного прояснилась.

Похитителей оказалось трое. Может и больше, но троих Лосенок более-менее идентифицировал и остальные с ним согласились. Все трое — мужского пола, судя по немногим оставленными отпечаткам. Пленника они погрузили на кобылку (следы копыт стали глубже) и двинулись по своим нехорошим делам. Какого они племени, установить не удалось, но, как философски заметил Стег: догоним — спросим.

Спрашивать Стег умел не хуже моих нурманов. У Аскольда он, помимо прочего, еще и катом был. Здесь эта профессия не позорная, а, напротив, весьма уважаемая в воинской среде. Допрашивать в той или иной степени умеют все, но спецы котируются высоко. Среди скандинавов такие и вовсе элита. Потому что дело это почти сакральное. Что допросчик, что допрашиваемый стараются показать себя с самой лучшей стороны. Лучшей, по здешним меркам, само собой. Я в таких делах лично не участвовал и добро на истязания не давал без крайней необходимости и очень редко. Все же есть в этом мире такие твари, которых попросту убить никак нельзя.

Но и в этих особых случаях я предпочитал довериться специалистам, которых у меня полон хирд.

Так что да, догоним — спросим.

А мы догоним. Песик Сома уверенно взял след, который спустя час вывел нас на тропу, по которой можно было двигаться верхом и рысью, пусть и цепочкой. Вела тропа к одному из небольших селений, которые здесь называют огнищами. О селении сказал Сом. Еще он сказал, что не понимает, кому понадобилось скрадывать моего новичка.

На что получил ответ, что это не его дело. Его дело — вести.

И он нас привел. Причем довольно быстро, потому что лес был редкий, тропы натоптанные и мы почти все время шли на рысях, лишь время от времени переходя на шаг.