— Я — кормчего! — заявил мой сын.

Черниговец не спорил. Загудела тетива и щитоносец свалился на палубу.

А уже на него упал подбитый Вихорьком третий кормчий.

На этом все. И не потому что кончились кандидаты в смертники, а потому что снекка снова вильнула и на полном ходу всем корпусом села на мель.

Крепость мы тоже взяли. Вернее, не «мы», а мой братец с хирдманами. И тоже вышло на удивление легко, хотя да, нас заметили и ждали. Но не все. Большая часть браконьеров поступила разумно: увидев в протоке драконьи головы, дунула в чащу. Меньшая часть оказалась не такой умной и их пришлось перебить. За последнее я Медвежонка укорил. Нам и работники нужны и старшего по гарнизону можно было обменять на что-нибудь полезное. Военный вождь какого-то чудинского племени, как никак. Был. Один из трех лидеров, которые и решили преждевременно порыбачить в чужих водах. Преждевременно — это потому что данное озеро нынче именовалось Плесковским, а не Чудским.

Медвежонок извинился, но не раскаялся.

Забрал немногочисленных пленных и увел флотилию на север.

Мы же задержались еще на пару дней. Паковали то, что планировали забрать, в том числе добытого ворогами снетка, проверяли состояние снекки, получившей от меня гордое имя «Бегунок», хоронили убитых (к счастью, только чудинов), пытались отловить (безуспешно) разбежавшихся браконьеров.

Текучка, одним словом.

Наконец, загруженные, двинулись обратно, к речному устью. Там моих храбрых воинов ждала интересная работа по перетягиванию каната и перекладыванию деревянных катков, а меня — лодка, которая понесет своего князя по Великой реке к великой стройке и еще более великому делу: подготовке к зиме.

Впрочем, я уже прикинул, как спихнуть большую часть руководства на других, а самому заняться более интересным: попробовать осмыслить и действительно свести воедино собственные знания из прошлой жизни, обоеручное мастерство варягов и восхитительный танец восточного Привратника. Дело непростое, но я надеялся, что Волчок мне поможет. Кстати, давненько он не появлялся. Как и загадочные кошмарные сны. Нет, по кошмарам я ничуть не скучал, а вот по Волчку — есть маленько.

Глава двенадцатая

О политике, кораблестроении и новом доме

Конец октября. Не люблю осень. Особенно такую. Сырость, грязь непролазная.

Единственное развлечение — патрулировать большие озера.

И контролировать стройку.

А стройка идет вовсю. Утепляются конюшни, обживается новая казарма, хлипкий забор вокруг моего подворья заменен на двойной частокол с заборолом. Четыре башенки по углам еще собираются, но до снега их точно закончат. Отдельно — наблюдательная вышка в четыре с лишним сажени высотой. С нее будет просматриваться изрядные куски обеих рек и большая часть окрестностей. Посадить на нее пару хороших стрелков — и у осаждающих возникнут большие проблемы. Можно даже за пределы города работать.

Городская стена тоже реконструируется. Ту сторону «треугольника», что смотрит на сушу отодвинули метров на пятьдесят, почти на полгектара увеличив площадь городской застройки. И половина этой площади — моя, вернее, наши, дружинные, потому что это наши холопы работают на строительстве. Тоже будет двойной частокол с засыпкой внутри. Снаружи — «противопожарная» обмазка и колья из бревен от метра толщиной, подогнанные так плотно, что нож не просунуть. Башни тоже будут, но попозже, весной поставим. Часть наших работников готовит материалы: принимает и ошкуривает бревнышки, укладывает под навесами отлежаться. Условия не идеальные, но, чай, не корабельные доски, сойдет.

Вовсю идет зимних припасов. В Плесков везут оброк и часть его уходит в наши амбары и кладовые. Этот процесс контролирует Заря. Она уже обзавелась заметным животиком, но скачет белкой, распоряжается. Тотальный контроль. Княгиня.

Отдельная тема — корабли. Сараи для них уже поставлены. Два. Для Любимчика и Бегунка.

Подготовкой флота к зиме занимаются Витмид и Гагара. Эти остались. На Селунде у них родни нет, а здесь — имеется. Жена Гагары снова беременна.

У Витмида жены нет, зато есть две наложницы. Может себе позволить.

Сейчас между ними спор: надо ли менять киль у трофейной снекки? Мнения разделились. Витмид — против, Гагара — за. У каждого своя группа поддержки. Меня не привлекают. Я не эксперт. Льотольв Кнобсон Кто-то Умрет, не примкнувший ни к одному лагерю, выразился по этому поводу просто: развлекаются хольды.

Собственно, так и было. Тем двум огромным дубовым стволам, которые недавно поставили на сушку, доходить еще минимум полгода. А лучше полтора. А готовых нужного размера нет. Запасы древесины, отнятые у Едлеты годились для шпангоутов, части обшивки, палубного настила. Даже на мачту несколько сосновых стволов имелось. А с дубом — пролет. Хороший корабль по здешним понятиям это однодеревка. То есть киль должен быть цельным. И лучше всего дубовым. Eikikjǫlr[1].

Выбор понятен: отменная прочность, устойчивость к нагрузкам и гниению, способность к длительному пребыванию во воде без потери качества. У каждой части морского дракона своя древесина. Киль, штевни, пояса обшивки и прочие силовые элементы — дуб, палуба, менее нагруженные части обшивки, а главное, мачта — это сосна. Весла — ясень, всякие изукрашенные резьбой накладки — липа.

Качественные кили получаются из качественных дубов. Высоких, но не очень старых. То есть не тех, что растут на открытых местах. Здесь таких немного, но они есть. Нашли, срубили, доставили водой. Причем сплачивали с другими деревьями, полегче. Дуб тяжел, может и на дно уйти, если воды наберет. Прямые или почти прямые стволы — на кили. Изогнутые — на штевни: естественный изгиб древесины нагрузку держит лучше, в нет внутренних напряжений. Здешние корабелы в принципе стараются все делать «вдоль волокон», что лыжи, что корабли. Потому даже доски обшивки, которые местами не толще пары сантиметров держат нагрузку в разы лучше, чем та самая доска-дюймовка, которую при должном навыке ломает кулаком подросток. Океанские волны бьют куда мощнее, а борт корабля держит, разве что чуть прогибается[2]. Думаю, фишка в том, что мои бойцы-корабелы чувствуют дерево как воин-степняк — коня. Или я — оружие.

Кстати, об оружии. По моему распоряжению мастер по дереву, эст из тех, кого обменяли на сынков элиты, вырезал из ясеня и отполировал четыре безупречных шеста и теперь в качестве тренировки Вихорек и Вильд осваивают подправленную Бури таолу «Танец пятого небесного стража фейцуй, растворяющего малые врата». Так она, кажется, именуюется?

У Вихорька получается почти хорошо, у Вильда — посредственно. Даже у Зари, которая, как я и догадывался (четвертый шест — ей) получалось лучше. Тоже понятно. Сына я учил сам, Зарю в целом тоже, а вот Труворыч получил «классическое» варяжское образование, куда входили и обоеручный бой и работа в строю, но никак не «смешение стилей», которое практиковал я.

Я осознавал сложности задачи: соединить несоединимое. Сплавить вместе фехтовальный опыт, варяжский бой, мистическое таолу, чтобы в итоге получить собственную Школу. Систему, которой можно учить. Избранных, разумеется, не всех. Мне рассказывали: был в Китае такой великий полководец, Юэ Фей, кажется. Герой храбро и успешно защищал Государство от врагов, пока Государство не «наградило» его смертным приговором. Но если откинуть политику, то этот китайский герой, сам владевший ушу и всем прочим, собственных солдат обучил лишь нескольким простым связкам. И громил тогдашних «северных варваров» в хвосты и гривы их лошадок. И это была верная практика. Победная поступь римских легионов тому доказательство. Однако здесь очень важно разить врага не только в строю, но и в единоборстве. Я сам это неоднократно доказывал. Судебные поединки, схватки вождей, подлые убийцы, которые норовят тебя прикончить, не дожидаясь, пока ты соберешь и выстроишь хирд. В общем, я поставил себе задачу предельно амбициозную: создать то, что даст моим потомкам уникальное преимущество.