Свендел молчал. Минуты две. Потом сдвинул шлем на затылок, потер лоб затянутой в перчатку рукой и сообщил:

— Я ведь я тебя знаю!

Глава шестнадцатая

Враг, который тебя узнал

— Точно! Я вспомнил! Ты — зять Трувора Жнеца! — Свендел осклабился. — Я был на твоей свадьбе! Неужто не запомнил меня?

Я покачал головой.

Нет, я его не помнил. Там была куча гостей. И все как на подбор такие вот светловолосые бородатые здоровяки.

Огорчил человека.

— Я тебе пояс подарил с серебряным петухом на пряжке! — напомнил Свендел. — И жене твоей шарф синего шелка с карбункулами в серебре, теми, что счастье приносят! Неужто и теперь не вспомнишь?

Шарф я помнил. Хороший подарок. Заре понравился. А вот его самого…

Но зачем обижать человека, который только что грозил тебя убить и не факт, что передумал?

— Вспомнил! — сообщил я с толикой воодушевления.

А потом и впрямь вспомнил.

— Ты же из лехитов, верно?

— Ну да. Отец послал меня с вашим великим князем говорить. С Рюриком. А тот пригласил нас с собой на твою свадьбу. Эх и весело было! Как ты с варягами для вашего бога танцевал! Чуть сам в пляс с вами не пустился!

Я поглядел на человека, который не по моей воле оказался не с моей стороны стены щитов. Вздохнул. Лехит Свендел нравился мне намного больше эста Елдеты. И имя у него хорошее, почти как у данов, и говорит по-человечески, то есть по-словенски.

— Знаешь ведь, что гард тебе не взять? — спросил я уже по-доброму.

Свендел поглядел на меня тоже по-доброму, и, вздохнув еще печальней меня, кивнул:

— Знаю.

— И зачем тогда тебе своих людей губить?

— А что делать? Сам видишь: нет у нас припасов на обратную дорогу. Лучше в бою погибнуть, воином.

— У тебя припасов нет, зато в граде их вдоволь, — сказал я. — Едлаты продаст, он мне многим обязан.

— Еще бы, — мрачно проговорил лехитский князь. — Не будь тебя, я бы этот град прямо сейчас взял. Мне сказали: добрых воинов у Елдеты совсем не осталось. Смерды одни с копьями. Так ли?

— Не совсем так, но близко, — подтвердил я.

И ты еще не знаешь, что тебя по дороге ощипал.

И не узнаешь. Мои не скажут, а кроме них в курсе только Елдеты и Вестеке. Которые тоже болтать не станут.

— Что было бы, мы не узнаем, — я пожал плечами, — зато сейчас я тебе предлагаю возможность вернуться домой со своими людьми. И лошадок тоже сохранить. С доброй дружиной, князь, и добро добудешь, а без нее то, что есть потеряешь, — изрек я очевидное.

Лехит оглянулся на своих: те ждали. Лица у них были невосторженные.

— А честь? — спросил лехит, вновь повернувшись ко мне.

Но я видел: он уже согласился. Не столько ради себя, сколько ради дружины.

— А давай это будет не покупка, а дань, — предложил я. — Вернее, дар.

— Елдеты не согласится!

— А мы ему не скажем, — я подмигнул. — Для него это будет торг. А для воев твоих и для этого, как его… Лемели…

— Лемеэлиса.

— Ну да, для него это будет подарок. Знак уважения. А что ты серебром отдаришься, так это тоже будет подарок. Ты сюда пришел, увидел, что силен Елдеты, и друзья у него сильные, и решил, что не стоят эти земли крови твоих дружинников. Тем более что дружинники твои, а земли эти чьи будут?

— Не мои, — кивнул лехит.

Мы друг друга поняли.

И это было хорошо, потому что я тоже не хотел проливать кровь своих людей за чужие земли.

Глава семнадцатая

На живца

Йоль пришел и прошел. Я встретил его в Изборске. Славно было, но тяжко. Варяги любили и умели праздновать… насыщенно. И сейчас я смотрел на расшитые узорами заячьи рукавицы с опушкой, в которых прятались мои руки, лежащие на луке седла, и радовался, что руки больше не дрожат.

Нет, мы не только жрали и пьянствовали. Еще поохотились недурно: двух мишек взяли и одного зубра. Причем зубра добить мне предоставили. Правда, бык к этому времени уже совсем плох был. Даже Волк мой, появившись на пару секунд, тут же пропал. Неспортивной ему такая охота показалась. И мне, в общем, тоже. Если вспомнить, как мы с ним в снах резвились.

Ну и, понятно, всякие игры настоящих мужчин, в которых я тоже не особо блистал, потому что бороться мне как князю невместно, а рисковать здоровьем в групповых состязаниях я посчитал глупым.

Трувор, надо отметить, мою позицию разделял. Ритуалы, судейство, раздача плюшек — это да, а перетягивание каната, швыряния бревен и катание на оных — без него.

А вот молодежь наша резвилась от души. В мячик молодежную сборную Трувора сделали вчистую. Немолодежную тоже, но с большим трудом. Причем теперь уже костяк у нас нурманский был. Однако все аккуратно. Даже не сломал никто ничего.

На состязаниях из лука Вихорек сделал всех. А Заря на меня обиделась, потому что ей я участвовать не разрешил.

Уделили время и политике.

В гости к Трувору приехал Харра. Почетный гость от Ольбарда Синеуса. Сам князь, понятно, остался в Белозере. Там тоже Солнцеворот отмечали, а князь, как водится, в этом процессе главный.

Оба, и Трувор и Харра, мою политику в целом одобрили. Трувор только отметил, что укрощение Елдеты — не лучший вариант. Он был неплохим буфером между Плесковым, Изборском и разнообразной чудью. Однако варяги согласились, что в моей ситуации другого выхода не было. Или ты нагнешь или тебя.

Что же до Свендела, то оба варяга его знали неплохо. А еще лучше его папу, Пцемысла, которого охарактеризовали одинаково: хитрый, подлый, очень опасный. Свендел пошел не в папу, а в маму, которая у него из семьи какого-то доблестного конунга с запада, коий приходился Свенделу дедушкой. Настолько доблестного, что княжича в честь дедушки на назвали.

Оба, Трувор и Харра, посочувствовали мне, когда я сказал, что обещал плесковичам большие озера от посторонних оградить. Больно хлопотное это дело. Слишком уж много на эти водоемы желающих.

Одна радость, сказал Трувор, все эти чудинско-эстско-гало-латские племена меж собой не особо дружны.

Это изборский князь так полагал. Я — нет. Острог, который мой братец захватил, как раз такими «недружными» и был возведен. Когда светит триста процентов прибыли, старые распри побоку.

Впрочем, Трувор и Харра меня заверили: в случае чего я могу на них рассчитывать. Чай, не чужие.

Зашел разговор и о моем потерянном острове.

— Летом туда схожу, — сообщил я. — Погляжу, как на моей земле свеи обустроились.

Оба варяга понимающе хмыкнули. Однако в этом направлении помощи уже не обещали. Белозерский князь смотрел не на север, а на юго-восток, в сторону Волги. А моему тестю я был полезен здесь, а не где-то там на Балтике. Он очень конкретно точил зубы на Полоцкое княжество.

Отношения Полоцка и варягов были испорчены еще в те времена, когда мы капище под Смоленском пограбили и ни с кем не поделились. Княжич Чесна, который на пару с полоцким воеводой, свеем Анудом, сейчас фактически правили в Полоцке, поскольку папа Чесны был сильно нездоров. Сам Чесна когда-то показался мне неплохим парнем, но власть портит человека. И как обидели его, он не забыл, хотя обидели его не столько мы, сколько Рюрик, который просто грамотно перевел стрелки. Что-то, а разделять он умел.

Однако обижаться на Рюрика было в разы опаснее, чем на меня и Трувора. Поэтому с Рюриком Полоцк дружил, а с Трувором — нет.

Теоретически, объединившись, мы могли бы Полоцк взять. Но только теоретически. Рюрик, который сам не так давно планировал захватить эту ключевую позицию, однозначно дал понять Трувору, что теперь Полоцк в союзе с Новгородом, с которым традиционно был на ножах с самого его основания. Но Новгород — это северная база самого Рюрика. Против своего бывшего конунга ни Трувор, ни Ольбард воевать не желали. Они желали воевать вместе с ним, потому что полагали самым удачливым в нашей компании. Вот только с кем? Киев и так у Рюрика, считай, в кармане. Хузары? Прошлым летом я на них поглядел и даже пощипал немного втихаря. Но именно что втихаря. В Диком поле Рюрик им — не ровня.