Помимо деревьев у берега отчетливо наблюдались большие лодки. Привязанные, надо полагать. Мне отсюда не разглядеть. Одиннадцать штук.

Двенадцатая на якоре метрах в тридцати от берега. Насколько я мог судить, ее экипаж занимался рыбной ловлей.

Сторожа при лодках наличествовали. Не соврал пленник. Имелся и сарай с подпалиной, в котором по словам пленника, держали Палийку.

Я улыбнулся. План отхода напрашивался сам.

После возвращения Измор свернул шею пленнику: бескровный вариант, одежда не замаралась.

— Из этого озера по воде куда-то попасть можно или оно закрытое? — спросил я у Сома.

— Так в Великую же, — сообщил проводник. — Речка из него вытекает и как раз в Великую и впадает. Летом по ней не пройти: там вороне по колено, а нынче можно, вода высоко стоит. Хотя, — добавил он подумав: — Ваши лодьи все одно не пройдут. На перекатах сядут даже по большой воде.

— Значит на лодьях не пойдем, — усмехнулся я. — Но поплавать придется.

Слыхал я в прошлой жизни о великом японском фехтовальщике Миямото Мусаси. Тот, помимо того, что изобрел боккен, был замечательным мастером боя без боя. Например однажды, вызванный на поединок неким самоуверенным самураем, он, в лучших скандинавских традициях, предложил нахалу дуэлить на острове. А когда они подплыли к острову, вежливо предложил сопернику сойти первым. А когда тот спрыгнул на берег. Мусаси от острова отчалил.

Мой план был отчасти похож на финт этого японца. Вот только лодок в нашем варианте было многовато.

— Не успеем, — засомневался Стег. — Лодки немаленькие, доски в днищах крепкие. С первого раза не прорубишь. Борта разве что, но все равно если с каждой возиться… Нет, не успеем вчетвером. Набегут.

— А если отвлечь?

Измор подергал себя за ус, подумал:

— Тогда может… Нет, все равно вряд ли. Эти, которые на воде, заметят. Орать начнут. У меня, князь, другое предложение. Зачем нам лодки портить? Они же на воде стоят, только веревки с камней сбросить остается. И весла там неподалеку лежат. Тоже заберем.

Теперь уже я задумался.

И согласился. Да, так действительно быстрее.

— Вы на берег, а я с той стороны зайду, — сказал черниговец. — Подстрелю парочку, а как услышите, что засуетились, начинайте. Я потом лесом уйду. Дорогу запомнил.

— Не ты, — уточнил я. — Лосенок. С пятидесяти шагов он тоже не промахнется, а бегает он лучше. Хотя последнее не так важно. Бежать ему недалеко. До лошадей. Дальше — верхом. Уходить он будет верхом и остальных лошадей с собой уведет. Будет нас ждать там, где начинается речка, о которой Сом говорил. А ты, Стег, и на берегу пригодишься.

Как воин Измор стоит троих «лосят».

Проговорили остальные детали и отправились за «инвентарем» для будущего представления.

Нет, определенно, чудины — народ непуганый. Двое дозорных расположились на травке и болтали, как деревенские девки на посиделках. Как будто и не в боевом походе.

Что не могло не радовать. Отсутствие дисциплины — характерный признак слабого командования.

Поскольку как источники информации сторожа нам не требовались, страдать им не пришлось. Измор отправил обоих в чудинский рай, уложившись в секунду.

Штаны с них покойников мы снимать не стали. Ограничились поясами, рубахами и куртками-кафтанчиками, которые, заменяли им полноценную броню. Так себе замена: кожа с нашитыми в некоторых местах колечками из плохонького железа ни от боевой стрелы, ни от меча не защитят. Разве что от тесака. Собственно, они и были вооружены тесаками. Увесистыми кусками кое-как откованного железа с односторонней заточкой. Ну и топорики вроде того, что был у пленника, при них тоже имелись.

Топорики мы тоже забрали.

Еще у обоих левые предплечья были обмотаны длинными лентами из бурого цвета шерсти, и тоже с железными колечками. Местная мода, надо полагать.

Ленты мы тоже смотали. Вещь заметная. Пригодится.

Загруженные охапками «реквизита», мы вернулись к своим.

— Снимай с него рубаху, — сказал я сыну, указывая на мертвого «языка». — Поверх кольчуги накинешь. Шлем пока сними. Заметный.

Мы с Измором тоже накинули трофейные куртки, не забыв о знаковых лентах-нарукавниках. На Изморе куртка не сошлась, но пояс решил проблему. Ангвладу и некрупному Сому достались рубахи.

Сом перед этим попытался слиться. Отпустить его, поскольку он не дружинник, а так, ополченец.

Я б отпустил, но пара его рук была далеко не лишней.

— Не хочешь с нами? Ладно, не ходи. Но тогда, не обессудь, придется тебя убить.

— Как убить? — еще больше перепугался плескович.

— Да как его, — я кивнул на покойника. — Чтобы лишнего не наболтал, если поймают.

— Я пойду, — поспешно заявил Сом. — Буду сражаться, как тур!

— Не будешь, — успокоил я. — Сражаться мы сами сумеет. С лодками поможешь.

Все. Замаскировались знатно.

— Лосенок, двигай. Начнешь, когда удобно. Мы тебя услышим.

Весянин исчез в зарослях.

— С собачкой что будем делать? — спросил Ангвлад.

Почуяв недоброе, рыжая шавка прижала уши и заскулила.

— В сумку ее седельную, — предложил Вихорек.

— Не пойдет, — покачал головой Стег. — Если затявкает?

— Можно, я ее с нами возьму? — попросил Сом. — Она послушная.

С нами, так с нами.

Маленькая мирная собачка в маскировку впишется.

Глава двадцать четвертая

В которой мы доблестно повторяем подвиг великого Миямото Мусаси

Маленькая собачка вписалась идеально. Подбежала к бойцу, присматривавшему за лодками, обнюхала. Боец погладил ее по спинке. Машинально. Все внимание его было обращено в сторону лагеря, где как раз началась нездоровая суета. Добрый человек. Не буду его убивать.

И не убил. Тюкнул обухом по кожаной шапочке и хватит с него. Потом, этим же топориком перерубил одну веревку, потом другую. Вихорек тем временем волок весла и закидывал их в ту лодку, что попросторнее. Четыре весла, больше нам не надо. Сом и Ангвлад спихивали лодки. Стег бдил с луком наготове.

А я занялся тем, ради чего мы здесь.

Незадачливый отрок обнаружился, где сказано. Грязный, мокрый и грустный.

Увидел меня — сначала не узнал. Я же в маскировке. А когда я меч достал и вовсе затрясся.

— Храбрее будь, новик, не то из дружины выгоню, — посулил я бедолаге, перехватывая Вдоводелом веревки на руках и ногах. — Встал и за мной пошел.

Связывали его грамотно, на ноги новобранец встал без проблем.

Но встал, а не пошел. Забормотал что-то виноватое. Надо полагать, оправдывался. Нашел время! Пришлось дать ему направляющего пинка, а самому быстренько наружу. Помогать связывать концы, которыми чудинские лодки на берегу удерживались.

Нашу деятельность все-таки заметили.

Не из лагеря. Там все еще переживали по поводу стрельбы. Надеюсь, Лосенок успел улизнуть.

Нас спалили рыбаки. Заорали, привлекая внимание соплеменников.

Орали недолго. Потому что первым на их бдительность отреагировал Стег. Дистанция в шестьдесят метров ему — ни о чем. Три стрелы, три покойника. Остальные спрятались за бортом. Вопить, впрочем, продолжали.

Я кинул увязанные воедино восемь концов Вихорьку. Днище девятой лодки уже прорубил Ангвлад и перебрался на десятую. Я залез в одиннадцатую и где-то за полминуты прорубил одну из досок обшивки ближе к днищу и прилично расшатал соседние. Все, что смог. Крепчайшие доски. Прав Стег: попортить все мы не успели бы. Хотя можно было попросту весла прибрать. Пусть ложками гребут.

— Прыгай! — крикнул Стег, уже вставший на банку головной лодки, в то время как борт одной из буксируемых притерся к корме лодки, только что попорченной мной. — Живей, князь!

И собачка тоже поддержала-подтявкнула.

Могли бы и не уговаривать. Зазор-то меж бортами все время увеличивался.