— Слово?

— Слово, люба моя!

Разъехались коленки в стороны, наклонилась: лицо к лицу:

— Я запомнила. Но это не вся твоя вира.

— Что еще? — Я снова напрягся.

— Еще одного сына хочу! Прямо сейчас!

Вот это требование, которое я — с удовольствием.

И это была славная битва, в которой не было побежденных. Только победители.

Уже засыпая на моей груди, Заря еще раз напомнила:

— Битвы. Ты обещал, муж.

— Будут, — подтвердил я, обнимая ее покрепче. — Перун мне свидетель.

И Перун услышал.

[1] Сестрич — сын родной сестры.

Глава двадцать седьмая

Погоня

Вышли мы из города затемно и по возможности скрытно. Вдруг кто-то из местных — соглядатай эстов и вздумает их предупредить?

С собой я взял пару местных проводников и почти весь костяк дружины. В городе осталось десять стрелков-кирьялов под водительством Комара, шестеро хускарлов, которые должны были тренировать новиков. Над ними старший — Гагара. Еще братья Варгдропи. Эти очень хотели — с нами, но я решил иначе. Эти громилы неплохо ладили с моей женой и им велено было сопровождать Зарю везде, куда она намылится. И всячески оберегать. И удерживать от лишнего риска, даже вопреки ее собственному желанию.

Еще новиков взял. Половину позеленее оставил в Плескове, а вторую забрал.. Опробую в бою. Пора.

Мы торопились.

Я обещал жене вернуться побыстрее. Быстрая победоносная войнушка. В тот момент я был в этом уверен. Численное превосходство противника значения не имеет. Дюжина колчанов, как говорит мой сын.

Но торопились мы все же не настолько, чтобы не выслать дозоры, опережавшие нас часа на три. Дозорами рулил Стег. Дорогу он знал.

Путь занял даже меньше времени, чем наше возвращение. Застоявшиеся кони шли рысью, лишь временами переходя на шаг.

К сожалению, мы опоздали.

— Ушли, — сообщил вернувшийся Стег. — Но недавно. Парни идут по следу.

Что ж, не так уж плохо. Если бы эсты укрепились, было бы сложнее. Все-таки их больше и намного.

На место бывшего лагеря мы вышли минут через сорок.

Да, враги ушли. Но не в спешке. Никакого брошенного имущества. Выгоревшие кострища и кучи дерьма — все, что осталось.

Что хорошо: когда по лесу идет толпа под три сотни, то за ней остается не только приличный след, но и не менее приличная тропа. Да и дорогу им приходится выбирать получше. Они и выбрали: по гребню водораздела. Тут уже имелась тропа и вдобавок было сухо, в отличие от низин. Так что двигаться мы могли по-прежнему конно и довольно быстро.

— Куда они бегут? — спросил я наших проводников.

Они не знали.

— А что впереди?

Впереди были горки. И минимальная возможность маневра: слева речка, справа — обширное болото.

Ладно. Догоним, разберемся.

— Уверен, что дружина из города ушла? — спросил Талис.

Талис был военным вождем трех племен уже пятый год. Удачливым вождем.

Ни разу без добычи не возвращался. В собственном племени его, однако, не жаловали. И именно из-за удачи. Неудобен Талис старейшинам. Много власти забрал. Иные его уже и князем именовать стали. А что это значит? Это значит: пожелай Талис, и править будет уже он. Единолично. К этому все шло. У Талиса уже и дружина своя была, личная. Небольшая, десятка три, зато все настоящие воины. Никто на земле не работал, зверя не бил. С меча кормились. Вот-вот со своих дань брать начнут. Потому только свои и были против того, чтоб Талис возглавил союзное войско.

Вот только само войско было за Талиса и другие старейшины тоже.

Изборский князь со своими варягами у латгалов изрядно крови попил. А тут такой случай его ущучить. И добыча, опять-таки. И молодых парней, самых злых и дерзких, сбагрить. Беспокойные они, молодые. Пусть на словенах клыки пробуют, а не на соседях.

Талис все знал. И его все устраивало. А еще он знал, что из этого похода вернется уже князем. И пусть старичье бухтит. Пусть скулит о заведенном порядке и прошлых временах. За Талисом сила, добыча и слава. Во времена нынешние это главное, а не замшелый уклад пращуров.

— Уверен, что ушла дружина? — строго спросил Талис.

— Еще затемно. Думали: не заметит никто, но отец велел при воротах ночами дежурить, следить. Ушли они, всеми богами клянусь!

Стоящий перед Талисом парнишка — не воин. И отец его тоже не воин, торгаш. Железо возит. Этой зимой не было его. Но, как оказалось, на то причина была. И чтоб ее, причины, не стало, торгаш своих предал.

— Отец напомнить просил: на его подворьях знак будет: пук соломы. Ты, князь, своим скажи, чтоб не трогали!

Талис кивнул. Но вслух ничего не сказал.

У него были другие планы на этот словенский город. И соблюдения интересов словенина-предателя в этих планах не было.

Сверху болото просматривалось отлично. И болото, и войско, которое мы преследовали. Эсты обосновались на островке прямо посреди трясины. Даже не обосновались, а обосновывались. Строили шалаши, разжигали костры… Нас, похоже, больше не опасались. И тому было объяснение: большая часть разделявшего нас километра — болото.

Вопрос: как они там оказались?

Проводники сообщили: по гати прошли.

Гать угадывалась. Но именно угадывалась, потому что большую ее часть водой накрыло полностью.

Следующий вопрос: зачем они туда забрались?

Ответ я полагал очевидным.

Еще вопрос: как их оттуда доставать?

— Они на гати завал сделали, — сказал Стег.

Точно. Мини-засека. Болотная баррикада. Отсюда не видно, но за ней наверняка кто-то сидит.

Задачка, однако. Стрелами тех, кто за завалом, не закидать. Бить наугад навесом — попусту. Это же не армия. Пяток воинов под щитами, больше не надо. По гати, если верить проводникам, а я им верил, может пройти в это мокрое время пара человек. Местами вообще один. И только со слегами, погружаясь кое-где по-пояс. Изумительная перспектива для штурма.

— Ее не поджечь, сырое все, — глубокомысленно изрек Кёль Длинный.

Осада?

Не вариант. Еды у нас на пару дней. Овса и того меньше, а свежая травка еще только пробивается.

Уточнил у проводников: есть ли другая дорога на остров?

Есть. Но нам это скорее в минус, потому что там тоже гать и уводит она на ту сторону болота. А там уже исконно чудинские земли. Но важно другое: в длину болото намного больше, чем в ширину. Дня два идти, причем пеше, потому что камни там, лошади не пройдут.

А с другой стороны?

А с другой — только водой. На лодках сейчас было бы легко, но лодок у нас нет.

Получается, никак?

— А давай я по гати подойду поближе и стрелами тех, кто на острове, побью? — предложил Вихорёк. — Они же нахальные, не прячутся совсем.

— А можно, — поддержал идею Кёль. — Я с ним пойду. Если вылезут драться, тем хуже для них. И придержу Виги, чтоб стрелять удобнее. Там же бревна внизу, скользко.

Я задумался.

Да, это будет не победа, а укус. Но болезненный. Пару ворогов Вихорёк точно успеет пометить.

Но что-то меня смущало. Что?

— Я бы с ним пошел, — заметил Стег. — Вдвоем мы им веселее сделаем.

— Ладно, действуйте, — разрешил я.

— Я с ними, — с утвердительной интонацией произнес Мелоун. — Болота я знаю.

Знал он болота нортумбрийские, но разница невелика.

— Идите, — разрешил я. — И ты с ними, — велел я одному из проводников. — Покажешь, где гать начинается.

Спустились. Подвязали плащи и пятнадцать минут бродили по колено в грязи, тыча слегами. Нащупали. Гать, блин. Вода стоит на полметра выше. Не простудились бы, холодно. На плоту было бы удобнее. На плоту… А это мысль. Позвать их обратно?

Нет смысла. Они уже на полпути. Малоун впереди. Щупает слегой. За ним Стег и Вихорёк. Кёль замыкает. Он тоже со слегой. Страхует тех, кто впереди.