Кстати, на плотах можно было бы и к острову подойти. У бриттов я видел охотников, которые на таких плотиках по болоту только так рассекают.
Нет, не выйдет. Для вязки плотов веревки нужны, а их у нас, считай, нет.
Что-то меня беспокоит. Что?
Нет, не беспокоит. Бесит.
Гордость это.
Я — тот, кто брал Париж и Йорк. Воевал с королями. Я! Стою сейчас у какой-то сраной гати и думаю о том, как выковырять из болота диковатых чудинов-эстов, которые мало чем отличаются от смердов-пахарей.
Плюнуть и растереть! Пусть сидят в своем болоте.
Но не могу. Я уйду, они вылезут и будут на моей земле безобразить.
А если только вид, что ухожу? Часть уйдет демонстративно, а вторая часть дружины, скрытно…
Нет, не выйдет. Бойцов у меня — всего-ничего.
Мелоун посторонился, пропуская Стега. Разошлись еле-еле, держась друг за друга. Дистанция уверенного выстрела. Для них. Эстам сто метров — это запредел.
Сын помахал рукой и едва в болото не ухнул. Длинный придержал. И не отпустил. Так стрелять устойчивее. Лук — не помповуха, но отдача у него имеется, а сын у меня пусть и сильный, но легкий. Стег, впрочем, тоже спиной в плечо Малоуна уперся, а тот, в свою очередь, слегу в гать воткнул.
Ну, начали.
И начали они не с завала, а с острова. Я не видел самих попаданий, но моего нынешнего зрения хватило, чтобы заметить тех, в кого попали. Четверых, точно. Но праздник быстро закончился. Попрятались цели.
Стег еще пару раз выстрелил в тех, кто прятался за завалом, но не похоже, что удачно. В болото оттуда никто не выпал.
Мои посовещались недолго и двинулись обратно.
И тогда из-за нагромождения веток выглянул эст с луком.
Вокруг меня заорали бойцы. Шедший замыкающим Длинный обернулся…
Но эст уже выстрелил. И попал.
На этот раз уже Вихорёк подхватил Келя, не дав ухнуть в топь. А мгновенно развернувшийся Стег всадил стрелу в уже прячущегося за завал эста. Тот опрокинулся на спину и скатился в топь.
А мои двинулись дальше. И непохоже, чтобы Кёль был серьезно ранен.
Его и не ранили. Стрела пробила свернутый на плечах плащ, ударила в кольчугу и застряла, проколов подкольчужник, но не дотянувшись до живого.
Но Кёль все равно расстроился. Из-за плаща.
А я устроил совет.
Предстояло решить: будем ли мы караулить эстов или вернемся в Плесков.
Сошлись на том, чтобы заночевать здесь, но со всей возможной осторожностью. Все-таки мало нас и если эсты ночью сделают вылазку, в темноте без потерь не обойдется.
Была идея: перекрыть гать с нашей стороны, но ее отвергли. Тогда враги точно не сунутся. Значит что? Значит секреты. Засады стрелков и что-нибудь вроде защитного периметра из лесоматериалов.
И лошадей отогнать подальше на всякий случай.
На том и порешили.
А ночь…
Ночь вышла отчаянной.
Но не для нас.
Глава 28
Глава двадцать восьмая
Падение Плескова
В город чудь вошла беспрепятственно. Ратников, которые должны были присматривать за воротами, даже убивать не стали. Оглушили, оттащили и заперли снаружи на засов.
От городских ворот к княжьему двору — прямая ровная улица. Минуты две, если бегом. Чудь бежала, уже не скрываясь, бряцая металлом, топая и подбадривая друг друга негромкими выкриками. Передовые несли лестницы.
Город спал. Никто не мешал.
Добежали.
Внутри, слышно, проснулись. Закричал кто-то по-словенски.
Поздно!
Лестницы встали к стенам почти вровень. Так и задумано. Если лестница выше стены, ее нетрудно оттолкнуть.
Первые тут же полезли наверх, за ними — вторые, третьи. Пять лестниц, пятнадцать бойцов. Хватит, чтобы занять кусок стены. Дальше — проще. Сколько там осталось княжьих дружинников внутри? Двадцать? Тридцать? Ничто против четырех сотен. Вдобавок норманский князь забрал с собой лучших, так предатель сказал…
* * *
— Проснись, княгиня, проснись, беда!
Заря открыла глаза. В отсутствие мужа она спала внизу, в клети за трапезной. В чашке светильника плавал оранжевый огонек. Звона оружия не слышно. Уже радует.
Первым делом — взгляд на люльку: не проснулся Рагнвальд? Нет, спит.
У ее ложа — Комар, дренг кирьяльский. Или уже хускарл? Заря не помнила.
А Комар уже и воздуха набрал…
— Не кричи, — отдернула его Заря. — Тихо говори. Что?
— Псы в посаде надрываются, — шепотом сообщил Комар. — Не к добру.
Заря сначала хотела его отругать спросонья, но голова уже заработала: сообразила.
— Гагару буди! И всех поднимай: к оружию. Если то враги, то им время потребуется, чтобы в город войти. Как раз успеем.
Или нет?
При воротах сейчас своих нет, некому. Муж многих увел. Только ратни городские остались.
На миг шевельнулась обида на Ульфа. Что ж нет его, когда нужен? Шевельнулась и ушла. Она — княгиня. И воин. Она справится.
Комар еще только выбегал из опочивальни, а Заря стояла на ногах. Она одним движением скинула длинную ночную рубаху, голая, подбежала к каморке, где спала нянька, пихнула девку босой ногой:
— Вставай живо, облачиться мне поможешь.
И не дожидаясь, пока та подхватится со своей рогожки, вернулась в опочивальню, откинула крышку ларя, где лежало боевое, и в три секунды надела шелковое исподнее. Поверх — мужские штаны, стеганый подкольчужник…
Сонная девка подбежала, принялась помогать. В четыре руки Заря облачилась быстро. Опоясалась мечом, через плечо — ремень колчана. На лук — тетиву, связку стрел — под мышку.
— Рагнвальд на вас, — бросила няньке и проснувшейся от суеты кормилице. — Шкурой ответите.
В большой трапезной уже толклись дренги и новики. Кто с чем, но оружные. Уже хорошо.
— Что стоите? — рыкнула на них Заря. — На стены, бегом! Гагара!
— Здесь я. На гард напали?
Норег только вбежал, но уже в броне. Только шлем застегнуть осталось.
— Скоро узнаем! Гони воев на стены! Я — туда!
Во дворе — суета. Заря глянула на вышку: дозорный на месте.
— Эй там, что видишь?
— Ничего! — раздался сверху звонкий голос. — Темно же! — И, после паузы. — Слышу только! Бегут, вроде? — И, испуганно: — К нам бегут! Ой, много!
Заря тоже услышала топот и взлетела на стену, как на крыльях. Кажется, даже руками лестницы не коснулась. Как раз вовремя, чтобы уловить, как ударилась о бревна частокола лестница.
Внизу, под стеной, копошились люди. Много людей. Не напутал дозорный.
«Слишком они быстро в город вошли?» — мелькнула мысль где-то на краю сознания.
Предательство?
Лук уже был в руках, стрела наложена.
Темно. Заря ночью видела хорошо, но нынче луны нет, звезд не видно: облачно. Ничего не разглядеть в пяти шагах.
Показавшаяся меж зубьев частокола голова была в трех.
Заря рванула тетиву, вполсилы, до щеки.
Глухой звук попадания. «Шлема нет», отметило сознание.
Голова исчезла.
Справа, шагах в десяти — хрусткий удар, с каким меч разбивает кость.
Заря порадовалась: не одна на стене.
Внизу завопили.
С той стороны ворот со стены вниз бросили факел.
Заря увидела прижатые к стене лестницы, множество голов внизу.
Подумала: сейчас бы смолой плеснуть. Или хоть кипятком.
Защитников на стене Заря тоже разглядела: меньше десятка. Но — были. Караульные ночные, надо думать, первыми прибежали. Одного, с той стороны ворот, уже убили. Прямо сейчас. Ворог, на этот раз не в шапке, а в круглом шлеме, перемахнул через стену и приложил топориком. Огляделся быстренько, ища, кого бы прикончить…
И тоже умер. Со стрелой, по оперенье вошедшей в переносицу, не живут.
Заря услышала пыхтенье совсем рядом, развернулась, выстрелила на звук. Стрела звонко ударила во вражеский щит. Озаботился ворог, учел, что с предшественником вышло. От смерти щит уберег, но удар стрелы в упор — это крепко. Ворог не удержался и посыпался вниз, сбросив тех, кто лез следом. Снова вопли. Жаль, стена невысока, вряд ли покалечатся.
