Заря прислушалась к себе. Немного побаливала шея, когда крутишь головой.
Что насторожило: в тереме было относительно тихо. Снаружи да, вопили от боли, орали яростно, в двери лупили топорами, наверху тоже бились, вот внизу боя не было.
Кто-то стонал, кто-то скулил, плакали дети, но врага сюда не пустили.
Наверху бой — это плохо. Враги уже в тереме. Но это не самое опасное. Хускарлы, надо полагать, наверху и спуски они удержат.
Головокружение прошло. Но вернулось, когда Заря встала на ноги.
Так, стрелки у окон, это хорошо. Пара хускарлов напротив дверей, за ними — с дюжину новиков со щитами и копьями. Наготове, но если враги ворвутся в дом, эти вряд ли удержат.
Остальные… А остальные новики и хускарлы сейчас наверху, надо думать.
А что мирные?
Заря перевела взгляд на челядников, сбившихся в кучу, словно овечья отара, в дальнем конце зала. Нет, не все там овцы. Вон наложница Виги с копьем в руке, а жена Гагары Гуда Хаукдоттир и шлем надела, и щит у нее, и секира.
А Гуннара не видно. Наверяка он лестницу держит.
И детей не видно. Они в дальних клетях. И Рагнвальд тоже там.
Очень хотелось убедиться, что с сыном все в порядке, но нет. Она сейчас княгиня, а не мать.
— Где мой шлем?
— Вот он, госпожа.
Холопка больше не артачилась.
Лук? Ах ты ж… Она что, уронила его там, на крыше?
Нет, вот он. И колчан, почти опустевший, и воинский пояс. Все это кто-то заботливо снял, когда укладывал ее на лавку.
Заря подошла к окну, подвинула дренга-кирьяла, который стоял сбоку от окна, осторожно ввыглянула во двор.
Там толпа врагов. Не толпа, строй. Щитами прикрываются, но только спереди. Ожидаемо. С башен двор не простреливается, а на крыше терема никого, раз рубятся уже внутри.
Двери рубили топорами. Заря уловила хруст сломанной доски. Снаружи радостно завопили и топоры замолотили чаще. Заря поймала испуганный взгляд новика. Подняла лук, улыбнулась уверенно.
Хотя никакой уверенности не было. Заря чутьем поняла: терем им не удержать. Их слишком мало. Хускарлов, способных по-настоящему держать врага всего двое. Остальные наверху.
Дверь трещала. Недолго она продержится. Еще некоторое время простоят прибитые доски. А столешницу враги просто отодвинут, навалившись как следует. Хотя…
— Ты, ты и ты! И еще ты! — крикнула Заря мужикам-холопам покрупнее. — Сюда! Здесь встали! Если отодвинут, вам конец! Поняли?
Поняли. Уперлись.
Бойцы из этих четверых никакие. Но вес и сила есть. Всяко трудней будет многопудовую столешницу отпихнуть.
Наверху звуки боя стихли, но не потому, что защитники пали. Латгалы перестали атаковать. И это было хорошо. Свои получили передышку.
Заря понимала, что это она себя успокаивает. Потому что даже могучие нурманы в такой схватке устанут достаточно быстро. Да этого и не потребуется, если враг умен. Щит к щиту, внахлест, задние упрутся в передних, надавят двумя десятками и задавят. Лучших воинов так взять можно, щитами зажав, а в тесноте такое еще проще. Хорошо, что муж придумал с кривым коридором. Разом врагам не навалиться.
Но двери… Двери не устоят.
— Госпожа!
Девка Вихорька. С полным колчаном в руках. Ишь ты, глазастая!
Когда разобьют двери, стрелы пригодятся.
Если убить побольше врагов, может, остальные устрашатся и уйдут?
Нет, не уйдут. Слишком близко победа.
Думай, княгиня. Думай, как спастись!
Но правильная мысль не шла. Только голова снова закружилась.
Я увидел, как падает мое знамя и у самого едва планка не упала. Хорошо, что на коне был, не то сразу бы в сечу кинулся. В последний момент взял себя в руки, напомнил: вышка — это еще не терем. А терем я обустроил так, что он немногим хуже донжона франкского.
Ворон остановился и со мной тут же поравнялись Стег и Тормод. Встали рядом. А через секунду между мной и Тормодом вклинился Вихорёк.
— Проредим? — предложил он азартно.
А ведь выигрышное у нас положение. Те вороги, что еще снаружи, на площади, к нам спинами развернуты. Да и не так уж их много: меньше сотни. Правда, я не знаю, сколько их на подворье?
— Стег, — я повернулся к черниговцу. — Работайте.
— Стрелки! — крикнул Стег. — Вперед! Конно!
Всадники потекли мимо меня. Тридцать три. Кирьялы, варяжата, черниговская банда Измора. Само собой он сам. И Вихорёк, естественно.
Несколько секунд — и картинку на площади заслонили спины растекшихся во всю ширину улицы всадников.
Место Стега рядом со мной занял Витмид.
— Мы спешиваемся, конунг? — спросил Тормод Лошадиная Голова.
Им на своих-двоих драться привычнее.
— Давайте, — разрешил я. Но сам остался в седле.
Начали! Мои бойцы выехали на ближний опустевший конец площади (их не заметили, похоже), разошлись широкой дугой и практически одновременно привстали на стременах.
Я тоже встал: надо же видеть, что происходит, а мой Ворон повыше других коней.
Происходило ожидаемое.
Стая стрел взлетела почти одновременно и тотчас — расстояние же никакое — враги начали падать.
Полминуты от силы — и от вражеского отряда перед стенами осталось не больше десятка. Да и то лишь потому, что стояли плотно и задние заслонили передних. Мои на месте не стояли. Галопом к воротам. Впереди — Стег, за ним еще полдюжины. Только Вихорёк задержался: встал посреди площади и принялся стрелять по сторожевой вышке. Там засела парочка ворогов, первыми сообразивших: что-то пошло не так. И они принялись пускать стрелы в моих всадников, которые их попросту не замечали: сосредоточились на пехоте у стен.
Два на одного — расклад для дуэли несправедливый. Если один — Вихорёк.
Первый противник сразу повис на барьере гнезда. Второй успел спрятаться, потом все же рискнул: встал во весь рост, раздергивая лук…
Стрелы я не увидел, но опрокинулся он очень характерно. И выстрелить не успел. Вихорёк его просчитал и послал стрелу с упреждением.
Но на этом наши успехи, к сожалению, закончились.
В воротах Стега и остальных приняли в копья.
Хорошо, черниговец среагировал вовремя и сдал назад.
Вперед выступили уже мои хускарлы. Собрали строй напротив ворот. Но в атаку не кинулись. Врагов с той стороны было значительно больше и это видел не только я.
Стрелки растеклись по площади, контролируя стены. Но на забороле врагов не было.
— В башнях наши, — сообщил глазастый Вихорёк, подъезжая. — Взойдем на стену, батько?
Я оглядел подведенные к стенам башни. С виду — пустые.
— Пробуй, — разрешил я. — Варягов первыми отправь. Вдруг там кто остался.
Лесовики для такого не годятся. В тесноте их порубят вмиг, а вот варяжата — бойцы универсальные.
— И поторопитесь.
То, что я видел поверх нашего и чужого строя в воротах, мне категорически не нравилось. На крыше терема скопились чужие. И двери в терем уже расколошматили. Что-то вроде баррикады не давало врагам войти, но это ненадолго.
Черт! Башня, в которую сунулись варяжата, не пуста. Там — бой.
Варяжата, похоже, не тянут. Туда бы кого-то вроде братьев Крумисонов, но все мои хускарлы сейчас стоят стеной напротив ворот и убирать их оттуда я не стану. Их и так мало.
В моем распоряжении остается единственный элитный рубака: я сам.
Я спешился, махнул рукой столпившимся перед правой башней стрелкам: ко мне. И бегом в левую башню.
Лестница. Обычная, с перекладинами, вела наверх, на площадку. А оттуда, через дыру, мне уже грозили копьями. Сколько их там? Двое? Нет, трое. Еще один сзади. Это только те, кого я вижу. Предусмотрительный гад мой главный враг. Или — нет? Или дело в том, что тем, наверху, в башне, очень не хочется наружу?
Стены замечательно простреливаются из башен.
— Эй вы! — крикнул я на языке викингов. — Дайте дорогу и останетесь живы.
Не поняли. Или не согласились с предложением.
Я крикнул то же, но уже по-словенски.
Ноль реакции.
Что ж, значит будет пробиваться с боем.
