Я повернула голову в другую сторону. И вот тут меня чуть не стошнило. Мало того, что мои мозги вели себя, словно холодец, явно не успевая вслед за повернувшейся головой. Так ещё я увидела рядом с собой лежащую без сознания Инимис. Лицо её было настолько бледным, а губы казались такими синими, что я даже засомневалась — а жива ли она?
Что же делать? Эй, Радуга, ты где? Элементаль молчал. Хотя в какой-то миг мне показалось, что мир вокруг меня на мгновение окрасился в радужные цвета. А холодец в голове всколыхнулся от едва слышного всхлипа. Значит, все-таки, жив. Это уже хорошо.
— Эй, Радуга, — зашептала я, — ты пытался помочь, спасибо. Но сейчас твоя помощь нужна, как никогда. Нужно позвать на помощь Солуса. Он уже ищет нас. Пожалуйста, постарайся… И покажи ему дорогу…
Я молила и сама не верила в успех. И все же, крошечное облачко, больше похожее на сгусток цветной пыли, заколыхалось в воздухе. Моему элементалю было так же плохо и тяжело, как и мне. Провожая облачко взглядом, я с трудом повернула голову и увидела, что дядюшка идёт нам навстречу.
— Очухалась уже? — он присел возле меня и провёл костяшками по скуле, по щеке. — Вот и чудненько.
Схватив меня за грудки, дёрнул, поставив на ноги. Меня шатало так, что если бы он не обхватил меня за талию, то я тут же рухнула вниз. Он дунул на меня. Я отшатнулась, но всё же его дыхание коснулось моего лица. Было очень страшно и противно. Но после этого я почувствовала себя получше. По крайней мере, вполне могла стоять самостоятельно и даже передвигать ногами.
— Послушай меня внимательно. Ты же хочешь, чтобы твоя подружка выжила?
Странный вопрос. И очень пугающий.
— Так вот. Ульяс Кох — великий маг. И он решил взять тебя в жены.
Что за бред? Они что, с ума все посходили? Я и так уже почти замужем.
— Почти не считается, — зловеще ухмыльнулся дядюшка. Он что, читает мысли? Всё же как может испортить такие красивые черты злобный характер и скверный нрав. — И ты произнесёшь ВСЕ полагающиеся слова…
ВСЕ полагающиеся? Он знает? Он что, знает, что произошло между Солусом и мной?! Откуда?! Я думала, что мне было страшно. Так вот, я ошибалась. Страшно мне стало именно теперь. Я тут же вспомнила, о чём они говорили, когда думали, что их не слышат.
Он собирается провести обряд соединения и отнять магию Солуса! И что потом? О, нет! Я не хочу это знать!
Меня встряхнули, да так, что клацнули зубы.
— Ты меня поняла? Вздумаешь что-то учудить, и Инимис уже ничто не спасёт.
Он поволок меня к сияющим силой камням.
Женишок Инимис, а теперь уже самозваный претендент на мою руку, делал пассы руками. Повинуясь этим движениям, тени в пещере стали уплотняться, зашевелились и стали принимать вид человеческих фигур.
— Ульяс, кто это? — кажется, даже дядюшка застыл от лёгкой паники.
— А ты что, совсем ничего не чувствуешь? Они уже близко…
Они? Надеюсь, они говорят о Солусе, Митусе. Хочется верить, что они не забыли прихватить своих драконов, а моя Радуга не оплошает и покажет им дорогу.
Я стала в надежде оглядываться по сторонам, надеясь, что помощь вот-вот подоспеет. Но кроме мрачных каменных сводов да безжизненных лиц, проявившихся из теней, больше никого и не увидела.
— Ульяс Кох, — толкнул меня вперёд дядюшка и выплюнул мне в спину: — Твой будущий муж.
Я обязательно упала бы, но старик с лицом молодого мужчины уже подхватил меня. Равнодушно окинул меня взглядом, заглянул за надорванный вырез туники. От этого липкого, неприятного взгляда по коже поползли мурашки.
— Странно, что я ещё в первый раз не обратил на тебя внимания. Это будет забавно…
К нам уже спешил дядюшка с безжизненным телом Инимис на руках. Осторожно усадил её немного в стороне, а сам встал у неё за спиной, обхватив локтём за шею.
— Вздумаешь взбрыкнуть, он свернёт ей шею.
— Она же его племянница!
— И что из этого?
Мерзавец неожиданно прислушался и повернулся, всматриваясь в темноту. Теперь даже я услышала гул и почувствовала, как содрогается пол пещеры.
Женишок взмахнул одной рукой и забормотал заклинания, звучавшие слишком уж зловеще и странно. Я попробовала сползти вниз, но меня безжалостно дёрнули вверх. Его лицо и впрямь выглядело как маска. Ни единой эмоции не было видно. Только в глазах сверкала злоба и какая-то одержимость.
Человеческих же фигур, сотканных из теней, становилось всё больше и больше. Они беззвучно вставали, окружая нас и повернувшись к нам спиной. С каждым мгновением их становилось все больше и больше. Такая получалась безмолвная охрана.
Ульяс Кох прижал меня к себе. Я пыталась бороться, старалась оттолкнуть его, но тщетно. Тонкие бледные губы кривились в неживой улыбке.
— О подружке уже забыла?
— Где… бабушка Фойя?
Почему я вдруг вспомнила о ней в такой ужасный момент? Но, переключить его внимание мне не удалось.
— Я, Ульяс Кох, вручаю тебе себя, свою жизнь и свою силу. Примешь ли ты их?
Что за цинизм? Он вручает мне себя!
Я затрепыхалась ещё больше. Слезы потекли по щекам.
— Пожалуйста, отпустите меня!
Позади меня раздался странный хрип. Я испуганно дёрнулась и обернулась. Дядюшка сжимал шею своей племянницы. А Инимис… она смотрела испуганными глазами куда-то вперёд, хрипела и задыхалась.
— Прекратите! Пожалуйста, прекратите!
Я забилась в истерике.
— Отпусти девушек! — такой родной голос прозвучал совершенно неожиданно, эхом прокатился, отскакивая от стен, и растворился под сводом пещеры.
Всё же он пришёл! Не знаю, Радуга ли его привела, но он успел! Поворот в другую сторону — и я вижу ЕГО.
— А ты подойди и забери их, — насмешливо ответил Ульяс.
Как же от него воняло! Запах тлена забивался в нос, пробирался под кожу. Он что-то гортанно крикнул и тёмные лица, окружавшие нас, пришли в движение. Молча, не издавая ни звука, они бросились к Солусу и стоявшему рядом с ним Митусу. За ними смутно виднелись воины. По пещере заскользили шарики, напоминавшие шаровые молнии. Они освещали пещеру, и вскоре здесь стало светло, как днём. Сознание моё упорно пыталось ускользнуть во мрак, но всё же каким-то чудом удерживало меня на плаву. Я даже невольно заметила, что проход, по которому наши спасители проникли в пещеру, был слишком узок для того, чтобы по нему могли пройти драконы.
— Если ты, Солус Вир и ты, Митус Вир, сделаете хоть шаг вперёд, она погибнет.
В руке чудовища вдруг возник огненный кинжал. Приставив его к моей шее, он прошептал, зловонно выдохнув мне в губы:
— Прости дорогая. На чём мы остановились? Ах да…
А я всё смотрела на Солуса. Он застыл на месте с таким непередаваемым выражением. В его глазах было столько… любви, страдания, отчаяния. Митус дёрнулся вперёд, что-то сказав Солусу.
— Не успеем, — вдруг услышала я.
Как мне это удалось? Да даже если бы он стоял намного ближе ко мне, тихо брошенных слов я бы не услышала.
Митус что-то доказывал брату.
— Не смей, брат, — шелестел родной голос … в моей голове.
Я слышу его мысли?! Но как?! Невольно всплыл в голове тот день, когда я его узнала. Я помню, как братья словно мысленно переговаривались. Но они — родная кровь. А я кто?
— Я, Ульяс Кох…
Мерзавец наклонился к самому моему лицу. Я попыталась оттолкнуть его, упёрлась в тощую грудь руками и вдруг застыла. Узоры и завитушки, раньше покрывавшие мои кисти бледными, едва видимыми узорами, стали гораздо более контрастными.
— …вручаю тебе себя…
Такие же узоры покрывали грудь Солуса. Оу, я видела их, когда мы… да, именно так, занимались любовью. Кажется, только сейчас я поняла, что люблю этого человека. И, наверное, совершенно не имеет значения то, кем он является. Подумаешь, повелитель! И даже если мне удастся выжить, и провести рядом с ним несколько лет, может, месяцев… Да пусть даже всего несколько дней, я останусь рядом с ним. Если только я выберусь живой из этой передряги, ни о каком побеге не может быть и речи.
