Он по-отечески похлопал её по плечу и быстренько ретировался из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, он тут же запер её. А для надёжности ещё и заклятье охранное наложил. Спохватился, что надо было бы занавеси отдёрнуть, но решил не возвращаться, а разыскать где-то пропадавшего с самого раннего утра хозяина.
Олли ни минуты не сомневался, что это именно та девушка, о которой шептались повелители, думая, что их никто не слышит. Та, на поиски которой уже подняли всех ищеек страны. Старик довольно потёр руки.
Теперь нужно подумать, как преподнести все повелителю, чтобы тот не догадался о его грешке — Олли ужасно любил подслушивать. Конечно же, он оправдывал это заботой о молодом хозяине, а не банальным любопытством. Вот к примеру, что было бы, если бы он не признал в гостье разыскиваемую беглянку? Прогнал бы её, в лучшем случае на кухню, а то и вовсе из замка выгнал бы.
Но нет. Едва он спустился по лестнице и в круге света увидел её, сразу понял, кого это принесло. Такая необычная внешность была редкостью в их мире. Особенно выделялся её маленький рост — недостаточно мал, чтобы назвать её гномкой, но вполне достаточно для того, чтобы выделить её среди прочих девушек планеты.
Она вполне могла бы оказаться землянкой — люди поговаривали, что их женщины очень хрупкие и нежные. Но не в этом случае. Девушка была хрупкой только с виду. А в противном случае, как ей удалось бы сбежать от повелителя? Тем более во время церемонии соединения?
Олли поспешил ко входу в замок. Вот-вот должен объявиться хозяин. Чуть ранее он вызывал к себе слугу, но тот отказался явиться на вызов. В тот момент он был обеспокоен тем, чтобы не упустить девушку, которая явно сомневалась в правильности своего появления в замке. Дурное настроение Солуса явно развеется, стоит ему узнать о гостье. Олли опять довольно потёр руки. И едва отскочил от стремительно открывшихся входных дверей.
— Олли! — с порога рявкнул повелитель, — Ты что себе позволяешь? Если я тебя позвал, то…
— Хозяин, — верный слуга непочтительно прервал своего хозяина, — в Вашем кабинете Вас ожидает гостья.
Солус замолчал, но продолжал разгневанно сверлить слугу взглядом.
— Смею предположить, очень важная гостья, — Олли старался не пялиться на мокрую насквозь одежду, небрежно заправленную в брюки рубаху и босые ноги повелителя, — Она рыжая …
Последние слова Олли почти прошептал, качнувшись к самому уху повелителя.
— Рыжая? — глухо повторил Солус.
Многозначительно дёрнув седой бровью, слуга молча подтвердил.
— Как? Когда? — повелитель выглядел, мягко сказать, обескураженным. — Откуда?
— Минут десять назад, — так же кратко и отрывисто отвечал слуга, — просто вошла в холл. Больше ничего не знаю, кроме того, что она очень напугана.
— Где она?
— В вашем кабинете, — едва открывая губы, произнёс слуга, а затем бросился вслед за повелителем.
Солус, превозмогая боль в покалеченной ноге, крепко цепляясь за массивные перила, стремительно преодолевал ступени. Он все ещё не мог поверить, что его лисичка тут, что это не какая-то ошибка. Её появление было абсолютно не логичным и сродни волшебству. А тем более, если учесть, что ещё каких-то десять-пятнадцать минут назад она улепётывала от него со всех ног. А теперь вот так вот просто взяла, и вернулась? Да этого просто не может быть.
Кровь грохотала в ушах, грозясь проломить ему виски. Он ничего не слышал, кроме этого грохота, а перед глазами стремительно приближалась та самая дверь, которая вела в его кабинет.
Какое безрассудство! Да как он мог, этот Олли, оставить её одну и без присмотра? До него смутно доносилось лепетание слуги, но Солус не остановился ни на мгновение. И только схватившись за ручку двери, зарычал, отдёрнув руку, и что есть сил, тряся её в воздухе. В любое другое время наложенные слугой заклинания не остановили бы его. Но только не сейчас, когда его личный резерв магии был критически мал, почти равен нулю. Вся сила, которую он смог получить от родового источника иссякла, лишь немного подлатав его раны. А того, что осталось, явно было недостаточно для того, чтобы преодолеть даже простейшее заклинание.
От бессилия он зарычал пуще прежнего. Но в тот же миг замолчал — из-за тяжёлой двери раздался испуганный девичий вскрик.
— Повелитель, — виновато топтался за спиной молодого мужчины слуга, — я же предупредил Вас — на двери охранное заклинание. Вы уж простите меня, бестолкового, но я боялся, как бы девушка опять не сбежала.
Он осторожно просочился между стеной и Солусом и быстро зашептал, делая пассы руками. Как только заклинания, на мгновение осветив пространство лёгкой вспышкой пало, Олли вжался в стену.
— Прошу Вас, повелитель.
Снедаемый нетерпением, но все же с опаской, Солус открыл дверь здоровой рукой, и вошёл в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.
Далеко не сразу он заметил девушку, испуганно застывшую возле массивного письменного стола. Плотные портьеры были все ещё задёрнуты и, несмотря на то, что светило уже было высоко, в кабинете царил полумрак.
Своё лицо она спрятала в ладонях, пытаясь таким образом отгородиться от … конечно же, него. Но яркие и такие необычные для его мира волосы он не спутал бы ни с чем. Да к тому же руны на её тонких кистях слишком ярко выделялись на бледной коже, в точности, в намного меньшем масштабе повторяя узор, пылавший болью и огнём на его груди. На мгновение ему вдруг стало страшно и нестерпимо от того, что, возможно, и она испытывает точно такие же мучения. Но потом вспомнил, что женщинам эти узоры не доставляют таких же неудобств, как мужчинам. Ведь мужчины — воины, знакомые с болью и кровью с самого своего рождения. А женщины — нежные цветки, распускающиеся в объятиях и на груди своих мужчин.
Он подошёл к ней настолько близко, что всем телом ощутил дрожь, сотрясавшую её. Ничего не говоря, притянул к себе и прижал к груди так крепко, как только мог. Будто боялся, что она вновь ускользнёт от него. Затем наклонился, закрыв глаза, провёл щекой по мягким, словно крылья бабочек волосам, и зарылся носом в ложбинку между плечом и её точёной шеей. Аромат вбивался в лёгкие, вплавлялся в мозг, сметая напрочь все другие запахи, а вместе с тем и мозги.
Почему же она все ещё дрожит? И вдруг…
— Я не вкуссссная, — зачем-то прошептала, всхлипнув, девушка.
Солус мотнул головой, сбрасывая наваждение и пытаясь обуздать желание, рвавшееся наружу.
Только сейчас он почувствовал, что его рубаха промокла насквозь от горячих девичьих слез.
Да она же его боится! Эта мысль вдруг словно обухом по голове обрушилась на него. Она, та самая, которая так бесстрашно боролась с ним на скале, сейчас, в его объятиях, попросту умирала от страха.
— Я не собираюсь тебя есть, — осипшим голосом он попытался успокоить девчонку.
Немного отстранился, взял её за плечи, и легонько встряхнул.
— Давай, поговорим? — он хотел бы успокоить её, утешить. Но голос подвёл и услышав рычащие в нём нотки, девушка вздрогнула.
Все так же, не открывая лица, она затараторила прерывающимся от всхлипываний голосом:
— Ппппростите, что я ворвалась в Ваш дом, но у меня попросту не было выбора. Понимаете?
Она что-то лопотала, пытаясь сдержать рыдания, но с каждым мгновением тряслась ещё больше. Солус же все никак не мог уловить смысл в её лепете. И единственное, что он понял, это что какой-то там наглец посмел предъявить свои права… Но вот на кого? На неё? На его женщину?!! Да как он посмел!!!
На его попытки отвести от лица изящные ладошки, девушка ещё больше сжалась и вдруг фальцетом, как-то слишком уж истерично вскрикнула:
— Вы же мне поможете?
— Он посмел к тебе прикоснуться? — прорычал в ревнивой ярости мужчина.
И тут вдруг тонкие пальчики слегка разъехались в стороны и в щели между ними сверкнули заплаканные глаза. А затем, в последний раз вспыхнув влажными искрами, закатились. С тихим вздохом девушка рухнула вниз, потеряв сознание.
