А затем вдруг, в одно мгновение оказался возле меня. Он даже не притронулся ко мне, а мне показалось, будто меня сковали железными клещами. Болела каждая мышца, каждая косточка. Легкие горели без воздуха, но я все равно не могла вздохнуть. Его чернющие глаза, оказавшиеся всего в нескольких сантиметрах от меня, казалось, прожигали, испепеляя, меня насквозь.

Несколько мгновений я падала в пучину ужаса.

И вдруг меня отпустило. Будто и не было ничего, кроме странного онемения. Губы мужчины дрогнули в улыбке, горящие тьмой глаза потухли, а его, на удивление холодные пальцы прихватили меня за подбородок. Не больно, но достаточно для того, чтобы я не смогла вырваться. Да, если честно, в тот момент мне это даже в голову не пришло.

— Кажется, я тебя напугал, крошка?

Какая прозорливость! С какой бы радостью я сейчас прикинулась частью интерьера. А тут ещё коленка зачесалась. Подозреваю, именно так она реагирует на приближение ко мне особей мужского пола.

Что-то такое он заметил в моих глазах, потому что одна бровь его поползла вверх, а зрачок зажегся ой каким недобрым огоньком.

Мне вмиг захотелось противоречивого: бежать, хлопнуться в обморок и плакать. Наверное именно потому я стояла, застыв будто памятник, и чего-то ждала.

Мужичок явно остался доволен моей реакцией. Недобрый огонь в глазах почти угас, а улыбка его была почти что доброй. Будто нехотя он развернулся, и бросив на меня прощальный взгляд, вышел из дома.

Я обернулась на странный звук, прозвучавший со стороны стены. Оказалось, что старушка только сейчас добралась до пола, грохнувшись с таким звоном, словно внутри неё было не человеческие кости, а мешок с побрякушками. Этот звук отрезвил и меня, и Инимис. Мы бросились к ней, подхватили под руки и усадили на единственный не перевёрнутый стул.

— Не мельтеши перед глазами, — прикрикнула на меня моя новая знакомая.

Я не огрызнулась вовсе не потому, что испугалась её. Напротив, мне вдруг захотелось прижать её к себе и утешить. Ведь судя по её дрожащему и даже немного осипшему голосу, она вот-вот зарыдает. Так что я отошла в сторонку, немного подумала и подняла опрокинутые стулья. Села на один из них и затихла. Инимис тем временем уже напоила старушку водой и сейчас обмахивала её полотенцем, пытаясь привести в чувство.

В какой-то момент мне вдруг показалось, что бабулька симулирует обморок. То ли приоткрывшийся и тут же закрывшийся глаз подсказал мне это. А может, её вполне-себе размеренное дыхание. Кажется, старушка зачем-то попросту тянула время.

Так напугавшего меня мужчины уже и след простыл. Живот же скрутило голодной судорогой, едва я унюхала аромат еды. Так что я решила не просто тихо дождаться окончания трагикомедии, которую разыгрывала старуха, а пользуясь моментом поужинать.

Я подтянула к себе чистую тарелку и зачерпнула похлебку из большого глиняного горшка, стоявшего посреди стола. Не знаю, как называлось то, что я ела, но было оно чертовски вкусным.

Но вот, наконец-то бабуля решила, что пора прекращать ломать комедию.

— Инимис, девочка, да сядь ты уже…

И тут же живо вскочила, налила в стакан воды и протянула его Инимис. Девушка же кулём опустилась на стул и обречённо зажала между коленями руки. В этой комнате явно произошло что-то ужасное. И я не уверена была, что жалею о том, что все пропустила.

— Бабуля, кто это такой? — шёпотом, словно боясь, что её услышат, спросила она. — Какое он имеет право вот так врываться? И вообще…

— Увы, моя девочка. Я так надеялась, что он о нас забыл, что никогда не появится в нашей жизни.

— Он говорил о замужестве… Но, ведь он не имеет права?..

Увидев выражение лица старушки, девушка замолчала, глядя на ту огромными, испуганными глазами.

— Имеет? — обречённо прошептала она.

— Увы, девочка, имеет.

В комнате на какое-то время застыла гнетущая тишина. Даже я замерла с набитым ртом, боясь потревожить их сокрушённое молчание.

— У твоего деда, пусть горят в Хаале его пятки, было несколько жён. Торус — сын его самой первой жены. Я не застала её живой, но люди говорили, что была она ещё той стервой. А сынок вырос ей под стать.

— Но почему я об этом не знала?

Старушка нервно передёрнула плечами.

— Зачем же я буду тебя расстраивать, дитя моё? Да и неприятно мне было вспоминать все это. Старик, чтоб ему пусто на том свете было, помер, и ничегошеньки не оставил ни мне, ни нашей с ним дочери.

— Маме?

— Да, детка, твоей маме. Ни-че-го. В тот же день, как мы отдали Ириде прах моего мужа, твой дядя Торус Вай привёл в дом твоего будущего отца. Он сказал, что не собирается терпеть в своём доме ни меня, младшую жену, ни его сестру. То есть, твою мать. Но так как после отца он остался главой рода, то просто обязан побеспокоится о будущем своей сестры. Я плакала, я молила его не торопиться, ведь Илли была ещё совсем молода. А маг, которого ей прочили в мужья, был слишком стар, и скорее годился в мужья мне, а не моей девочке. Но Торус был непреклонен. Я видела, сколько радости доставляют ему мои слёзы и унижение. И Илли это видела. Я думаю, что именно поэтому она и согласилась выйти замуж за твоего отца.

Старушка надолго замолчала, вспоминая давно прошедшие годы. По всему было видно, что она не забыла ту давнюю боль и унижение.

— Твой отец оказался добр к Илли. Я даже думаю, что он любил твою маму. И в какой-то момент мне показалось, что и Илли отвечает ему взаимностью. Ну, так или иначе, а вскоре на свет появилась ты. Твои родители были счастливы. Они не спускали тебя с рук, не отводили друг от друга счастливых глаз. Наверное, потому ты и родилась такая… необыкновенная. В один из тихих вечеров, когда моя дочь заснула, в мою комнату пришёл твой отец. В руках у него был старинный, потемневший от времени ларец. Он положил его передо мною и открыл его. Внутри него был тот самый Клубок Судьбы. «Я должен был бы передать его моему сыну. Но у меня нет сына», — сказал тогда он. «Я мог бы передать его Иннимис, но она слишком мала для него. Поэтому, я отдаю его вам. Я завещаю вам мою силу, Клубок судьбы и мою дочь». Я подумала тогда, что он спятил. Сошёл с ума. Но утром проснулась от страшного крика. Ворвавшись в спальню твоих родителей, я увидела страшную картину. Твой отец был мёртв. Не думаю, что кто-то был в том виноват. Просто пришло его время.

Я напрочь забыла и о еде, и об усталости. Лишь изредка бросала взгляды на Иннимис, у которой по щекам бежали крупные слезы.

А старушка продолжала свой рассказ.

— В тот же день, вечером, в доме твоих родителей появился Торус Вай. И опять рядом с ним был какой-то старик. Завидев их, Илли упала замертво. На следующий день Великой Ириде отдали и прах твоего отца, и прах его молодой жены. Тогда же Торус сказал своему спутнику, что раз уж ему в жены не досталась моя дочь Илли, он обещает ему в жены тебя.

— С ума сойти, — невольно вырвалось у меня, когда в комнате воцарилась гулкая тишина.

Мой комментарий произвел странный эффект.

Инимис всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.

Старушка же подскочила на месте и бросилась к дальнему углу, подхватила с пола старый ларец и вернулась на свое место. Я догадалась о том, что это был тот самый ларец, как только старушка откинула крышку и достала два клубка, связанных одной нитью. Один из них она положила на стол, а второй стала вертеть в руках, наматывая на него нить. Клубок, лежащий на столе, стал кружиться по столешнице, беспорядочно меня траекторию своего движения.

В какой-то миг мне пришлось собраться с мыслями, я даже потрясла головой, отгоняя странное оцепенение, навалившееся на меня. Туман, появившийся перед глазами, был странный, будто живой. В нем мелькали какие-то неясные картинки, со страшной скоростью сменяя одну другой.

Мне даже пришлось бросить ложку и потереть глаза кулачками, чтобы отогнать тот туман. А стоило мне открыть глаза, как пушистый шарик, круживший до того по столу, молнией метнулся прямо ко мне. И завертелся, ускоряясь у меня перед глазами. Похоже, что бабулька опять решила продемонстрировать какой-то фокус и подтолкнула клубок ко мне, пока я боролась с туманом в своей голове. Не долго думая, я оттолкнула его, посылая назад, к старушке.