— Долго мониторил, перебирал, — Андрюха смотрит мне в глаза. — Ничего стоящего не было. А на твой много охотников нашлось. Но он всех перекупил. Старался. Для тебя. А ты… — Он обрывает фразу, но пауза говорит громче слов. — Не ценишь.

— Я? — Улыбка выходит кривой. — Он меня избегает.

— У него свои причины. Я с ними не согласен в корне. Но там не переспоришь. Ты же знаешь Вадима.

Знаю. Слишком хорошо. И от этого внутри всё наливается свинцом.

Останавливаюсь напротив КТМ. Не новый, но ухоженный. Для новичка — идеально. Провожу ладонью по баку. Металл прохладный, гладкий, слегка шершавый на стыках. Интуиция шепчет: ей подойдёт.

— Юль, а этот как? — Оборачиваюсь.

Она хмурится.

— Не знаю… Хотелось поярче.

— А мы тебе экипировку яркую подберём, — отвечаю, уже чувствуя, как план обретает форму. — На контрасте классно смотреться будет. Водитель и его вид — тоже часть образа.

— Да? Ты так думаешь?

— Думаю. И сейчас докажу. Можно? — Спрашиваю Андрюху.

— Тебе можно, — усмехается он, отступая на шаг.

Я задираю подол платья. Шёлк скользит по бёдрам, открывая кожу прохладному воздуху салона. Сажусь на сиденье. Пружина слегка проседает, кожа байка холодит через ткань.

— Шлем мне подай, — прошу. — Красный.

Андрюха протягивает. Кладу на голову, застёгиваю ремешок. Я знаю, как выгляжу. Знаю, что это провокация. Дерзкая, почти наглая. Но в этом и суть. План работает на грани, и я готова прыгнуть.

— Юль, ну как? — спрашиваю. — Достаточно ярко?

Она замирает. Потом тихо, почти с придыханием:

— Блин… Это чистый секс, Вита. Я хочу его.

Улыбаюсь под шлемом. Но пальцы, скользящие по баку, натыкаются на заусенец. Провожу ногтем. Царапина. Глубокая, свежая, металл обнажился. Кто-то уже успел здесь отметиться. Прямо в салоне.

Снимаю шлем.

— Андрей, позови нам, пожалуйста, шефа. Нам нужна скидка.

Он замирает, потом хитро щурится.

— Сейчас. Ты только не шевелись. Так и сиди. — Подмигивает и уходит в сторону его кабинета.

Шаги. Тяжёлые, знакомые. В зал входят вдвоём. Вадим здоровается с Матвеем и его друзьями, кивает Юле. На меня взгляд скользит — быстро, мимо, будто я стекло. Отводит глаза. Но я чувствую, как меняется воздух. Становится плотнее, вязким.

— Вадим, — начинаю я, голос звучит громче, чем я планировала. — Нам нужна скидка.

— На этот не могу, — отвечает сухо, не поднимая взгляда. — Мы его и так по прошлогодней цене отдаём.

— Тогда поправьте дефект за свой счёт.

— Какой ещё дефект?

— Иди, покажу.

Он медлит. Я вижу, как напрягается челюсть, как сжимается и разжимается кулак у бедра.

— Не бойся, — добавляю мягче. — Я не кусаюсь.

Он подходит. Слышу, как тяжело вздыхает рядом.

— Вот. — Провожу пальцем по царапине. — Свежая. Глубокая.

— Может, ты и поцарапала, когда залезала, — смотрит прямо в глаза. Вызов в каждом мускуле.

— Нечем. Шёлк металл не царапает, — держу взгляд. — А вот куриц вы, по ходу, так и не научились отгонять.

Его брови дёргаются. В глазах — вспышка. Злость? Или что-то другое, что он так тщательно прячет?

— Андрюх, ты это видел? — бросает он, не отрывая от меня взгляда.

— Нет, не замечал, — Андрюха разводит руками.

Я слезаю. Скидываю куртку.

— Душно тут у вас, — бросаю.

— Да, — кивает Андрюха, глядя в сторону парней у стойки. — После твоего перформанса температура поднялась.

Вадим нервно крутит шеей. Позвонки щёлкают. Его взгляд возвращается ко мне. Скользит снизу вверх. Останавливается. Там, где шёлк предательски облегает грудь. Я без белья. Он понимает это мгновенно. От его взгляда кожа покрывается мурашками, соски напрягаются, вырисовываясь сквозь ткань. Он видит.

Резким движением он хватает мою куртку, набрасывает на плечи. Пальцы на секунду задевают ключицу — обжигают.

— Царапину поправим, — голос хриплый, севший. Разворачивается и уходит в кабинет. Дверь закрывается с глухим стуком.

Дальше всё идёт как по рельсам. Выбираем экипировку. Красные вставки, чёрная кожа, молнии, которые звенят, как нервы. Юля меряет, смеётся, крутится перед зеркалом. Просим посадить её на байк, делаем фото, видео. Она счастлива. Искренне.

Матвей предлагает поехать перекусить. «Отблагодарить». Смотрит на меня странно. Теплее, что ли.

— Не могу, дела ещё есть, — качаю головой. Обещала заехать к Рубцову.

Он опускает плечи. Расстраивается. И я понимаю, что моя провокация сработала не только на Вадима. И это плохо. С Матвеем я хочу быть только мотодругом. Не больше.

Такси увозит меня прочь. Адреналин отступает, оставляя дрожь в коленях и пустоту в груди, которую нечем заполнить. Внутри всё ещё горит.

Теперь ждать пятницы. И надеяться. Просто надеяться, что он будет там.

Матвей звонит почти каждый вечер. Один и тот же сценарий, как заезженная пластинка: «Вита, поехали куда-нибудь прокатимся?», и я каждый раз нахожу причину отказаться. Устала. Работа горит. Голова раскалывается. Не хочу. Но в пятницу, надевая кожаную куртку, которая пахнет бензином, пылью дороги и моей собственной упрямой надеждой, я всё же еду в клуб. Не ради него. Ради смутного, глупого ожидания, что вдруг… он будет там.

Внутри много людей, играет музыка. Оглядываюсь сквозь полумрак. Ни Андрюхи, ни тем более Вадима. Зато Матвей уже идёт навстречу. «Приехала! Я ждал».

Иду с ним, сажусь поближе к Юле. Она мне понравилась. А рядом с Матвеем сидит новая девушка. Маша. Блондинка с голубыми глазами. Очень красивая, но смотрит так, будто я украла у неё что-то личное. Смотрит волком. Матвей, будто не замечая её, не отводит взгляд от меня. Становится душно. Я делаю глоток колы, киваю, улыбаюсь сквозь зубы. Некомфортно.

Дверь открывается, впуская порцию ночного холода и силуэт Андрея. А рядом, за руку, Мира. Сестра Матвея. Я, наверное, так и застыла с банкой у губ, потому что Матвей фыркает рядом:

— Не удивляйся так, они встречаются.

— Ничёсе… — выдыхаю я. — Вот это я пропустила. Она же его тогда чуть не покусала.

— Да она и сейчас иногда кусается, — Матвей усмехается, отпивая свой напиток. — Но ему, по ходу, заходит. Терпит, значит любит. А Мира даже на права пошла учиться. Говорит, будет его тоже катать.

Я прыскаю со смеху, представляя Андрюху, распластанного на пассажирском, с испуганными глазами. «Не, ну а чё? Сэкономят на байке, будут по очереди гонять», — шучу я. Матвей смеётся.

Они подходят. Андрей, не выпуская Миры из рук, сразу притягивает её спиной к своей груди, обнимает за плечи и лыбится, как кот, объевшийся сметаны. Чёрт, аж бесит этой довольной, неприкрытой нежностью. Но смотрятся они… эпично. Он — гора, широкий, она — миниатюрная, макушкой едва до середины его груди, но держится так, будто знает, что он её никогда не отпустит. И смотрят друг на друга. Так, будто вокруг вообще никого нет. Только они.

Смотрю и понимаю, что завидую. По-настоящему. Тихо, болезненно, в самое нутро.

— Чё, малая, завидно? — подмигивает Андрюха, перехватывая мой взгляд.

— Есть немного, — признаюсь. — Но по-доброму. Рада за вас.

— А если бы вы с кое-кем не тупили, тоже бы в обнимку сидела, — кидает он небрежно, но глаза цепкие.

Я зависаю. Про кого он? Про Вадима? Или про Матвея, который сегодня демонстративно показывает заинтересованность? Горло сжимается. Я просто киваю, не зная, что ответить.

Они уходят к компании постарше. Я тяжело вздыхаю. Вадима нет. Юля рядом трещит без умолку. Как выбирали байк, как она его забирала, что если отец узнает — убьёт. Но она счастлива, глаза горят, как у ребёнка на Новый год. Матвей рядом. Хвалит меня. «У тебя талант, Вита. Ты вообще невероятная». Ребята присвистывают, кто-то хлопает по плечу. Мне становится тесно в собственной коже. Каждый комплимент от него звучит как приговор. Я не хочу быть «невероятной» для него. Я хочу быть невидимой для всех, кроме одного.