В голове крутится мысль, как заезженная пластинка.

Мужа ей нужно. Срочно. Из своих.

Хуёва тачка... Не отдам я её. Ни своим, ни чужим.

Никому не отдам.

Разберусь с опекуном.

А потом... потом посмотрим.

Долетаю до магазина сестры быстро. Знаю, что камера на перекрёстке только что вспыхнула, фиксируя нарушение. Может, даже не одна. Штрафы прилетят, как пить дать. Ну и хер с ними. Оплачу, не жалко. Деньги — бумага, а Вера — кровь.

Захожу внутрь, сбивая колокольчик над дверью. Вера не одна. Со Светой, её сотрудницей, которая выходит посменно. А моя сестрёнка, как всегда, пашет без выходных и проходных. Говорит, что любит дело, а я вижу, что боится остаться наедине со своими мыслями.

Они стоят за стойкой, собирают букет, весело болтают о чём-то, но при моём появлении Света сразу тушуется. Вера говорила, что я ей понравился. Ну, бывает. Она мне — нет.

— О, Вадим, привет! — Вера выходит из-за стойки, вытирая руки о передник. В глазах вопрос. — Ты какими судьбами? Вроде не договаривались.

— Привет, — киваю, стараясь не рычать. — Время есть? Поговорить нужно.

Вера хмурится, но кивает.

Забираю сестру в кафешку неподалёку. Тихое место, угловой столик, чтобы никто не подслушал. Заказываю нам чай и что-то нейтральное из еды. Вера ковыряет салат вилкой.

Рассказывает про очередного мажора. Как встретились «случайно». Слушаю и чувствую, как внутри закипает знакомая холодная злость. Желудок сводит спазмом.

— Почему не рассказала про него? — спрашиваю тихо. Голос предательски срывается на низкие тона.

— Да ты когда спрашивал, мы даже знакомы не были, — Вера поднимает на меня глаза, честные и открытые. — Только на светофоре один раз пересеклись. Моя резинка для волос к нему в машину залетела. Он вернул, и всё. Разъехались в разные стороны, Вадим, правда. О чём там было рассказывать?

— Вер, — откладываю вилку. Металл звякает о керамику. — Он тебя у клуба пас. Мы его с Андрюхой тогда засекли и провели разъяснительную беседу. Но, по ходу, он не догнал.

Вера замирает. Вилка зависает в воздухе.

— Вадим, это ты его? — вскрикивает она, и на неё оборачивается пара посетителей.

— Что я? — делаю вид, что не понял, отпиваю чай. Обжигаю язык, но не морщусь.

— У него фонарь под глазом!

— А это... Ну я... Нечего было борзеть.

— Боже... — Вера откидывается на спинку стула, закрывая лицо ладонями.

— Лучше первым буду бить я, Вер. — Наклоняюсь к ней, чтобы она увидела мои глаза. — Пусть знают, что за тебя есть кому постоять. Он мне не нравится.

— Чем? Ты его даже не знаешь!

— А ты уже знаешь? — парирую. — Дениса ты тоже «знала», и вон чё вышло... Не подпущу никого просто так, поняла?

Лицо Веры каменеет. Больная тема.

— Я могу за себя постоять теперь, Вадим.

— Да что ты сможешь против мужика, Вер? — я почти рычу.

— Отпор дать могу. Меня научили.

Вздыхаю тяжело, проводя ладонью по лицу. Научили её, блять. Это Алексей Михайлович посоветовал ей на самооборону записаться. Может, что и может, но в реальной драке, да ещё против мужика, это мало поможет.

— Мне он не нравится, — повторяю, вкладывая в каждое слово вес. — Можешь прекратить с ним общаться?

— Вадим, ты нормальный? — она вспыхивает. — Ты не можешь мне указывать!

— Вер, он тебя преследовал, нашёл и таскался за тобой. Это уже ненормально. Он. Мне. Не. Нравится. — Выдаю чётко, рублю воздух рукой. — Ради меня, пожалуйста. Можешь не общаться?

Вера смотрит на меня долго. Видит, как меня колотит изнутри. Плечи опускаются.

— Вадим, это перебор. Я понимаю, что ты переживаешь, но это тоже ненормально.

— А ты хочешь, чтобы я после того случая был нормальным? — смотрю ей прямо в глаза, не мигая. — Да лучше бы я всмятку. Лучше бы меня, но не ты...

Голос ломается. Вера пересаживается ко мне на диванчик, обнимает. Я чувствую, как она дрожит. Обнимаю в ответ, зарываясь носом в её волосы. Пахнет её шампунем, цветами и родным домом.

— Я тебя люблю, Вер. И никому в обиду не дам больше.

— Если мы с ним ещё раз пересечёмся, то я тебе обязательно скажу, хорошо? — шепчет она мне в плечо. — Мы встретились второй раз случайно. Правда.

— Хорошо, — выдыхаю я, и напряжение в спине немного отпускает.

В салон возвращаюсь поспокойнее, но всё равно внутри что-то скребёт. Неприятное ощущение.

Андрюха заходит в кабинет, как только я скидываю куртку.

— Давай рассказывай, — говорит, усаживаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. В руках у него кружка с кофе, от которой идёт пар.

Рассказываю про Веру. Коротко, без лишних эмоций.

— Может, правда случайность? — спрашивает он, хмуря густые брови.

— И тут он в кустах притаился тогда, тоже случайно? — усмехаюсь я. — Не беси, Андрюх.

— Понял, туплю. — Он ставит кружку на стол. — Найти и ещё раз поговорить? Или чё?

— Пока ничё. Марков-старший всё контролирует. И надеюсь, Вера тоже меня услышала.

— Как у вас тут? — киваю в сторону зала.

— Голяк почти. Малой приуныл чёт.

— Обедали?

— Да.

— Хорошо. Ладно, разберёмся, — говорю больше для себя, чем для него. Андрюха кивает и выходит, оставляя меня одного в кабинете. Здесь я понимаю всё. Здесь всё предсказуемо. А там...

Вечером опять играем с Витой в молчанку. Она меня не трогает. А я тупо молчу.

Ужин не доедает. Вроде паста ей нравилась, специально её заказал, привезли из ресторана. Но тарелка стоит почти полная.

— Невкусно? — спрашиваю, кивая на еду.

— Нет, просто не голодный, — отвечает тихо, не поднимая глаз.

В такой же манере проходит ещё несколько дней. На пробежки не ходим. Я бы пошёл, размяться, но боюсь, она заболеет — погода мерзкая.

В выходной я занимаюсь уборкой, Вита готовит. Борщ у неё выходит потрясный, наваристый, с мясом. Ем за двоих, хвалю, но она лишь слабо улыбается уголками губ.

А потом проходит ещё неделя.

Воскресенье. Утро. Вроде светло, но пасмурно.

Вита делает завтрак, но вид у неё нездоровый. Бледная, под глазами тени, движения заторможенные.

— Виталь, ты не приболел? — спрашиваю, подходя к столу. — Выглядишь херово.

— Нормально, — отмахивается, переворачивая сырники на сковороде. — Живот побаливает. Съел что-то не то.

— Таблетки? К врачу? — сразу предлагаю варианты. Рука тянется к телефону.

— Само пройдёт, Вадим. Не надо.

Сижу, думаю. Она ещё вчера какая-то вялая была. С утра занималась как будто через силу. Живот... Месячные? Бля...

Встаю из-за стола, иду в ванную. Перерываю все шкафы. Полотенца, бумага, запасные щётки. Пусто. Никаких женских штучек. Лезу в урну под раковиной. Отгибаю край пакета.

Нахожу доказательство своей догадки.

Сердце екнуло. Сколько можно уже этот цирк продолжать? Я живу с женщиной, а веду себя как последний мудак.

Возвращаюсь на кухню. Там уже сервирован завтрак. Вита сидит, бледная, смотрит в одну точку.

Лезу в шкаф с лекарствами. У меня там не арсенал, но что-то имеется. Достаю коробку, начинаю перебирать и читать инструкции мелким шрифтом. Есть у меня вообще обезбол подходящий или нет? Чёрт, надо было разобраться раньше.

— Вадим, не нужно лекарство, всё нормально. Правда, — Вита подскакивает из-за стола, словно я держу в руках гранату.

— Сядь. Не мешай, — говорю спокойно, но голос звучит как приказ.

Нахожу «Пенталгин». Вроде подходит, от спазмов. Срок годности тоже норм.

Кладу блистер на стол, наливаю стакан с водой из кулера.

— Пей, — протягиваю ей стакан и таблетку. — Поешь и отдыхать. Сегодня у тебя выходной. Я дальше сам.

Вита смотрит на таблетку, потом на меня. Медленно берёт. Выпивает.

Сидит, колупает сырники вилкой. Аппетита нет.

Я доедаю первым. Быстро, механически.

Она вскакивает, чтобы убрать за мной тарелку. Привычка.

— На место села и ешь, — гаркаю я.

Громко. Резко.