— Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — соврала я.

— Говори, если что. Не терпи. Мы не для того всё затеяли, чтобы ты снова сломалась.

— Угу, — пробормотала я. — Пойдём завтракать.

Завтрак прошёл в молчании. Я ковыряла яичницу, Вадим пил кофе, периодически поглядывая на телефон. Тишина давила. Но я знала, что он рядом, и это успокаивало лучше любых таблеток.

Потом была машина. Тёплый салон, тихое гудение мотора. Я смотрела в окно, считая мелькающие фонарные столбы.

Мы остановились у здания, от которого у меня похолодело внутри. Психоневрологический диспансер. Серый бетон, решётки на первых этажах, запах хлорки, который, мне казалось, я чувствовала даже через закрытое стекло машины.

— Вадим... — голос дрогнул. — Вдруг меня тут сейчас оформят? Навсегда.

Он заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, непроницаемым. Как танк. Как скала, о которую разбиваются любые штормы.

— Не оформят. Я рядом. Ты же мне доверяешь? — он не спросил, он утвердил.

— Да, — выдохнула я. — Доверяю.

— Значит, всё будет хорошо. Пошли.

Внутри было стерильно чисто и тихо. Нас провели по коридору, где время словно застыло. Врач — женщина с усталыми глазами и пучком на затылке — опрашивала меня методично, без эмоций. Тесты, вопросы, рисунки. Я чувствовала себя подопытным кроликом, которого разбирают на части, чтобы понять, где сбой.

«А вдруг они правы? Вдруг я действительно не в себе?» — эта мысль сверлила мозг, пока я соединяла точки на бумаге.

— Заключение: без отклонений, — сказала врач, ставя печать. Бумага зашуршала.

Я выдохнула так, будто меня держали под водой. Нормальная. Я нормальная. Хотя, глядя на свои руки, я иногда начинала в этом сомневаться.

Следующей точкой была юридическая контора. Там пахло дорогой кожей и старой бумагой. Нам оформили документ с нашими требованиями на случай развода. Звучало цинично: мы только женимся, а уже готовимся расходиться. Но Вадим сказал, что это его условие. Я подписывала, не читая мелкий шрифт. Мне хотелось только одного — чтобы этот день закончился.

Папка с бумажками в руках Вадима росла, становилась тяжелее.

ЗАГС встретил нас тишиной. Нас ждал Лёха.

Мужчина за тридцать, может, тридцать пять. Взгляд уставший, под глазами залегли тени, как у человека, который не спит сутками. Лицо небритое, щетина, но одет опрятно, обувь чистая, хоть и не новая. Глаза вроде не злые, просто очень многое повидавшие.

Он рассматривал меня внимательно, словно оценивал товар. Я инстинктивно ссутулилась, пряча руки в карманы худи. Вадим сделал полшага вперёд, пытаясь прикрыть меня собой, стать щитом.

— Мда, — тяжело вздохнул Лёха, протирая переносицу. — Я теперь тоже хочу его прибить.

Я моргнула.

По ходу, выгляжу я не очень. Так себе невеста. Не о такой свадьбе я мечтала.

— Лёх, давай без этого, — голос Вадима стал тише, но в нём звякнула сталь.

— Ладно, пошли, — скомандовал Лёха, махнув рукой.

Перед кабинетом он резко тормознул меня, рукой оттеснив от Вадима.

— Лёх, — Вадим напрягся.

— Стоять, — отрезал Лёха, не оборачиваясь. Он повернулся ко мне. В его взгляде не было официальщины, только человеческая усталость и вопрос. — Виталина, ты понимаешь, что сейчас происходит? Почему мы тут?

— Да, — я сглотнула ком в горле. — Я выхожу замуж. За Вадима.

— Тебя никто не принуждает к этому браку? Никто не давит? Не шантажирует?

— Лёха, какого... — начал Вадим, делая шаг вперёд.

— Молчать, — Лёха даже не повысил голос, но Вадим замер.

Лёха смотрел мне прямо в глаза. В упор.

— Виталина, отвечай.

— Я добровольно. Правда, — слова вылетали быстро, сбивчиво. — Мы же даже справки сделали и у юриста были, условия развода прописали. Алексей, правда... я сама. Меня никто не принуждает. Честно-честно.

У меня чуть слёзы не брызнули из глаз. Не от обиды, а от страха. Страха, что он не поверит. Что сейчас скажет «нет», и всё закончится.

— Ты ему доверяешь? — Лёха кивнул в сторону Вадима.

— Да, — ответила я сразу, без паузы. — Только ему и доверяю.

Лёха держал паузу секунду, другую. Потом кивнул.

— Ладно. Пошли.

В кабинете всё было быстро. Штампы, подписи, сухие голоса. Я брала фамилию мужа — Краснова Виталина Витальевна. Звучало странно, как будто примеряла чужую одежду. Через пару минут нам выдали свидетельство о браке. Обложка холодила руки.

Вышли на улицу. Воздух казался удивительно свежим.

— Как-то всё не по-человечески, — пробормотал Лёха, закуривая. — А как же «жених может поцеловать невесту»? Традиции, романтика?

— Лёх, харе, а? — Вадим пресёк его.

— Да ладно, шучу я. Поехали, сфоткаем твою жену, и я быстро паспорт поменяю. У меня окно есть.

— Вит, ты как? — Вадим коснулся моего локтя.

— Поехали, — сказала я. Хотелось уже всё закончить. Поставить точку.

В фотосалоне свет бил в глаза, заставляя щуриться. Я сидела на стуле, чувствуя себя куклой. Щёлчок затвора.

— Готово.

Я даже не стала смотреть на монитор. Ничего хорошего я там всё равно не увижу. Пацанка, без макияжа, с синяками под глазами, которые не скроет никакой свет.

Вадим оплачивал услугу, что-то тихо обсуждая с фотографом. Тот кивал, улыбался. Я не слушала.

Потом мы поехали домой, а Лёха уехал по делам. На прощание он бросил:

— Не отсвечивайте до дня рождения. На всякий случай.

Значит, у нас ещё неделя спокойной жизни. Неделя тишины.

Дома я сразу занялась делом. Кухня стала моим убежищем. Решила сделать лазанью. Тесто, фарш, соус бешамель. Запах чеснока и томатов заполнил квартиру, вытесняя запах больниц и канцелярии.

Вадим не мешался. Он сидел в зале, разговаривал по телефону. Сначала с сестрой, потом с Андреем. Голос его был ровным, деловым. Потом он заглянул на кухню.

— Можно мне за комп? — спросил он неуверенно, как ребёнок.

— Конечно, иди, — я перемешивала соус. — Это же твой кабинет.

— Но ты же там спишь, это твоя комната. Это нарушение личного пространства.

Я улыбнулась.

— Это твой кабинет в первую очередь. Иди работай.

Он ушёл, а я закончила готовить. Когда всё было готово, я подошла к двери кабинета и заглянула внутрь.

— Ужин готов. Пойдём?

Вадим поднял взгляд от монитора. Экран отражался в его зрачках.

— Иду.

Когда он зашёл на кухню, сначала посмотрел на стол, потом на меня. В его взгляде читалось что-то тёплое.

— Может, вина? — спросил он неуверенно.

Я помедлила секунду.

— А давай. Гулять, так гулять.

Он достал бокалы. На этот раз чистые, прозрачные. Я сама их натёрла в прошлый раз, помнила этот скрип полотенца по стеклу. Вадим открыл бутылку, пробка хлопнула тихо. Вино пахло бомбически. И на вкус было терпким, согревающим. Теперь это моё любимое.

— Ну что, за нас? — Вадим поднял бокал.

— За нас, — я чокнулась. Звон хрусталя повис в воздухе.

Ели, пили, молчали.

— Очень вкусно. Как всегда, — Вадим отложил вилку. — Из тебя вышла идеальная жена, ты знаешь?

Я замерла с бокалом у губ.

— Да?

— Угу. Мечта любого мужика.

— Не думаю, что мужчины мечтают о столь малом, — сказала я задумчиво, глядя на красную жидкость в бокале.

— Это совсем не мало, Вит. Это много.

— Тогда из тебя тоже вышел хороший муж, — я покрутила бокал. Свет лампы играл в вине.

— Очень хотел бы быть таким, — он сказал это немного грустно.

Мы смотрели друг другу в глаза. Что-то есть в его взгляде такое... Не пойму что, но оторваться не могу.

Звонок в дверь прервал наши гляделки.

Вадим вздрогнул.

— Я открою.

Он ушёл в прихожую. Я сделала пару глотков, щёки горят. Сердце забилось чаще.

Это был Лёха. Он привёз мой паспорт.

— Вот тут пусть распишется сразу, — Лёха сунул Вадиму ручку. — Вот этой. Ну и остальные доки через госуслуги пусть меняет.

— Спасибо, Лёх.

— Ладно, я погнал. Не отвлекаю, у вас впереди первая брачная ночь, всё дела, — он хмыкнул.