Иначе смотреть на Зена Фердинанд не стал. Для бывшего рантарца и маньяк, и тот маг возле Урму были одного поля ягодами. Вот только против правды не попрешь: в глазах идущих Зен был страшным преступником, а о наказании мага никто даже не задумывался. Потому что маг был сильнее, за ним стояла крупная школа. А еще все просто привыкли. Повтори преступление тысячу раз, и оно станет обыденностью.

— И он, и ты — ублюдки, заслуживающие смерти.

— Ты здорово отличаешься от других идущих, — кивнул Зен.

— Предлагаю решить, что делать дальше, — заговорил Бешеный Пес. — Если твое отношение к нему изменилось, нужно определиться сейчас.

— С чего бы ему измениться? — усмехнулся Фердинанд. — Ну нет, дружище, я не так прост!

— Он спас меня. «Жизнь товарища дороже тысячи незнакомцев».

— Терпеть не могу эту поговорку, — улыбнулся Фердинанд. — Преступник должен быть наказан, а одной спасенной жизни не хватит, чтобы искупить его грехи. Нет, ну если он спасет тебя еще раза три…

— За помощь в лечении я получил возможность препарировать тела. Не принимайте лечение в расчет моей судьбы.

Бешеный Пес и Фердинанд удивленно посмотрели на Зена.

— А ты тот еще чудак.

Маньяк не собирался убегать. Он мог молча смотреть на то, как Бешеный Пес умирает, но вместо этого вызвался помочь. Да, ради того, чтобы «разобрать» трупы врагов, только прошлая одержимость Зена куда-то ушла.

— Почему ты сдался? — спросил Фердинанд прямо.

— Моя жизнь больше не принадлежит мне. И я почувствовал облегчение, — сразу ответил Зен. — Когда разобрал тела тех идущих, то понял.

— Что понял?

— Что ошибался. Одних знаний недостаточно.

«Может, он такой из-за того, что я его хорошо по голове приложил?», — подумал Фердинанд, но озвучивать мысль не стал.

— Куда теперь? — спросил бывший гладиатор. — Великие школы отметаются?

— Отметаются, — согласился Фердинанд.

Сизый Камень, Полное Разрушение, Лапы Тигра — целых три больших школы нацелились на Зена. Решение у Фердинанда уже было, вот только озвучить его сразу не вышло.

— Отдадим охиронцам, — наконец, сказал он.

Как и любой другой ученик большой школы, Фердинанд относился к Охирону с настороженностью. У пятого великого клана была своя репутация, специфическая и неоднозначная.

На то, чтобы спина Бешеного Пса затянулась плотью, ушло три дня. К сожалению, это была плоть на уровне слабого идущего, и могли пройти годы, прежде чем спина стала бы такой же прочной, как раньше.

— Неакастрон. Вот мы и здесь.

Древний город Неакастрон стоял на границе Района Ста Школ и Района Войн. Здесь было тихо — куда тише, чем в обоих районах. Причина была в «крыше».

У любой крупной или средней школы есть своя территория: россыпь деревень, город или целая область. Школам принадлежат крепости и порты, шахты и лесозаготовки. Такие крупные школы, как Школа Сизого Камня, владеют землями, сопоставимыми по размерам со страной — за такие территории обычно и сражаются идущие, пытаясь урвать ахритовую шахту, поле с редкими лечебными травами или банально занять город, чтобы прошерстить его население в поиске талантливых молодых людей.

Был и другой вариант, когда школа фактически не контролировала область, а лишь собирала налог. Такой областью и был Неакастрон. Так вышло, что Охирон почти не нуждался в территориях, поэтому легко мог сосредоточиться на защите небольшого района. Поэтому в Неакастрон никто не лез, ведь ни одна школа не захочет связываться с охиронцами.

— Бой, — коротко сказал Бешеный Пес, и Фердинанд посмотрел туда.

Сражались двое. Один уже почти победил, на его лице сияла самодовольная ухмылка. Второй был бледным, как мука, но не от ранения или страха: боец побелел от злости.

— Ты! Ты специально поддавался, чтобы скопировать мои техники!

За это охиронцев и не любили крупные школы. В Централе пять великих кланов. Дано обладают крепкими и сильными телами, на членов клана Джед не действуют почти все яды. Клан Комэтт известен за отличный контроль яри и поля боя, а клан Разон — за блистательный ум.

Но у великих кланов были недостатки — их проклятия. За силу Дано платили неконтролируемой яростью. На Джед не действовали не только яды — не работали ни зелья, ни таблетки, без которых любой идущий будет развиваться намного дольше. Члены клана Комэтт лишаются чувств, а члены клана Разон медленно сходят с ума.

Талант охиронцев был особенным. Они умели копировать чужие приемы, техники и боевые стили. Стоило сильному охиронцу увидеть прием хоть раз, и он сразу же мог его повторить.

Каждая школа боевых искусств — это кладезь секретов. Охиронцы их беззастенчиво воровали, «отбирая» секретные техники у самых именитых бойцов. Славились охиронцы и характером. Их жажда приемов была такой сильной, что охиронцы всегда искали что-то новое. Они бродили по Централу и бросали вызов, а когда им отказывали — начинали провоцировать, чтобы заставить бойцов показать свои техники.

Проклятие у охиронцев тоже было. Ни один из них не мог достичь уровня выше Великого Мастера, и всю жизнь охиронцев преследовал злой рок: чем сильнее идущий становился, тем чаще с ним приключались ужасные события.

— А если и так, то что с того? — хмыкнул охиронец. — Были твои, стали мои. Что, не знал, с кем дерешься? Да и ничего особенного в твоих техниках нет, видал и лучше.

— Да я тебя!

К бойцу подскочили два товарища. А вот к охиронцу — сразу семеро.

— Вы на территории под защитой Охирона, не забывайте об этом.

В открытую усмехаясь, охиронцы заставили «гостей» уйти. Охирон контролировал Неакастрон — никто не стал бы спорить с пятым великим кланом.

— Эй, вы! — крикнул задира-охиронец. — Не хотите помериться силами? Какой идущий откажется от такого, а?

— Моего спутника недавно тяжело ранили, — сказал Фердинанд с улыбкой, показывая на Бешеного Пса. — А вот он вообще не боец, он идет по пути идущего как врач.

— Ну а ты? Вижу, что до драки охоч!

— Я рантарец, — развел руки в стороны Фердинанд.

Охиронец моментально потерял к нему интерес. У рантарцев нельзя было скопировать ничего полезного.

— Знаешь, они нам тоже не подойдут, — заговорил Фердинанд, когда охиронцы ушли.

— Ожидаемо.

В городе поднялся шум, и гуляющая по центральной улице толпа подалась в одну сторону. Фердинанд тоже шагнул туда из интереса, уже зная, что увидит.

— Что это? — спросил Бешеный Пес.

Толпа пялилась на каменную стену в десять метров высотой и в двадцать шириной. На стене стройными вертикальными рядами висели сотни бронзовых пластин, и сейчас девушка как раз меняла местами пару таких пластин в правом нижнем углу стены.

— А, ты не видел? — улыбнулся Фердинанд. — В Песьей Яме такого нет. Это рейтинг борделей Централа, каждый день обновляют.

— Врешь.

— Небесная Тысяча, — вздохнул Фердинанд. — Рейтинг лучших идущих Централа.

Даже в Песьей Яме слышали о Небесной Тысяче. Но в городе беззакония не было такой стены с табличками, на которой каждый день обновляли места.

— Упал на девятьсот девяносто седьмое⁈

— Гони свое золото!

В каждом крупном городе Района Ста Школ стояла стена с табличками. Для жителей Небесная Тысяча превращалась в место притяжения, весь город собирался там в назначенный час, чтобы узнать об изменениях. На то, опустится кто-то в рейтинге или поднимется, быстро начали делать ставки, а торговцы открывали свои палатки со снедью и выпивкой возле стены.

Четыре верхних места назывались Четырьмя Священными Зверями, и первые три места в Небесной Тысяче не менялись уже двадцать лет. Вершиной мира боевых искусств был Красный Журавль, мастер, которому даже не подошло бы слово «старый» — скорее, «древний». Никто не знал его истинного имени. Красный Журавль жил на юге Централа, одним своим существованием представляя силу целого региона.

На втором месте находился Зеленый Буйвол по имени Ходэн Ранзаг. Если Красный Журавль был Небесным Зверем южного Централа, то Зеленый Буйвол — Небесным Зверем Централа восточного. Ходэн Ранзаг славился своей необычайной силой и скверным характером. Даже если бы кто-то решил, что может тягаться силами с Четырьмя Небесными Зверями, первым двум он не бросил бы вызов. Красному Журавлю — из уважения, Ходэну Ранзагу — из справедливого страха.