Около полуночи крапающий дождик неожиданно перешел в настоящий ливень, сопровождаемый ураганным западным ветром. Крутая волна, разогнавшаяся на просторе Великой Реки, перекатывалась через низкую песчаную косу и раскачивала «Отважный», несмотря на то, что тот стоял на двух якорях и был притянут швартовыми к вбитым в берег деревянным кольям. Буря ревела, потоки дождевой воды падали почти горизонтально, гром, правда, не гремел и молнии во мраке тоже не сверкали, но и того, что было, оказалось вполне достаточным. Природа разгулялась во всю мощь, показывая, что шутки с ней плохи.

Проснувшийся от раскачивания корпуса судна и заунывного воя ветра в снастях Сергей Петрович откинул занавеску, быстро оделся при свете мотающейся под потолком тусклой дежурной лампочки, схватил мощный светодиодный фонарь и выскочил на палубу проверить обстановку. Там его сразу же ослепили бьющие с ураганной скоростью потоки дождя и оглушил вой ветра. Убедившись, что все нормально, якоря и швартовы держат, и «Отважному» ничего не угрожает, промокший и продрогший, он вернулся в кают-компанию и обнаружил, что на его койке лежит Ляля, укрывшаяся одеялом до самого подбородка.

– Ляля?! Что ты тут делаешь? – удивленно произнес мужчина и сразу же вспомнил тот разговор, который вечером завела с ним Марина Витальевна.

– Т-с-с!!! – тихо сказала захватчица, – только не шуми, Петрович. Не видишь разве, что девушке одной страшно…

– Ляля, – строго сказал учитель, – молоденьким девочкам вроде тебя не место в постели взрослого мужчины.

– А вот и нет, товарищ педагог, – высунула язык Ляля, – я уже не девочка, а взрослая женщина, как вы сами сказали, достигшая возраста фактического совершеннолетия, и теперь сама могу решать, что мне делать и с кем…

– Ох, Ляля, – растерянно сказал Сергей Петрович, – а что на это скажет Марина Витальевна?

– Витальевна сказала, – ответила Ляля, прикрыв глаза, – что если очень хочется и по взаимному согласию, то можно. Я, например, согласна…

Приоткрыв один глаз и внимательно посмотрев им на растерявшегося Сергея Петровича, Ляля повернулась на бок, отодвинувшись к самому борту.

– Ну что ты стоишь как неродной, Петрович, – с придыханием прошептала она, – ты же совсем замерз! Иди ко мне – я не кусаюсь…

Петрович подумал, что если сейчас кто-нибудь проснется и увидит, как Ляля заманивает его к себе под одеяло, а он упирается и ломается, как какой-нибудь мальчик-ботаник, то вопросов потом будет явно больше, чем ответов. Поэтому он быстро разделся и юркнул под приглашающее откинутое одеяло, задернув за собой занавеску.

– Какой ты холодный, прямо как лягушка, – прошептала Ляля, прижимаясь к нему всем своим горячим телом, – даже с пупырышками. А я тебе и место уже нагрела…

– Пупырышки бывают только у жабы, – машинально ответил Петрович.

– Это неважно, – отмахнулась Ляля, – мы не на уроке биологии. Я тебя буду греть, а ты, милый, слушай. Мы тут с девчонками немного посовещались и решили, что Катька, раз уж она теперь замужняя женщина и влюблена как кошка, остается со своим Сергеем, Лизе нравится Мускул, а я ухаживаю за тобой, тем более, что ты мне тоже нравишься. Не могу сказать, что я влюблена в тебя до безумия, как Катька в своего Сергея, но ты умный, добрый, совсем не страшный и относительно молодой. Мне с тобой хорошо и спокойно. В конце концов, не с местными же мне путаться, когда прямо под боком есть такая замечательная кандидатура?

– А как же Валера? – тихо спросил Петрович, отогреваясь в блаженном тепле.

– Валерка, – хихикнула Ляля, – какой-то он квелый – третий сорт не брак. Но холостым он не останется – мы с девчонками об этом позаботимся.

Ляля тряхнула головой, отбрасывая со лба волосы.

– Короче, Петрович, – сказала она, приподнявшись над ним, – если ты сегодня ничего не хочешь, то давай спать. Теперь дай мне руку. Правильно. Вот так.

Затем, положив голову на плечо Петровича, Ляля обняла его за грудь, чмокнула в щеку и сказала:

– Спокойной ночи, милый. Сладких снов.

В свою очередь, приобняв Лялю за плечи, мужчина задумался. В каком-то смысле нечто-то подобное было неизбежно с самого начала их путешествия. При выходе за пределы цивилизации искусственные ограничения отбрасываются за ненадобностью, зато на первый план выходят первобытные инстинкты. У женщин это желание получить себе в личное пользование какого-нибудь статусного высокорангового самца. Чувства при этом обычно особого значения не имеют – ведь на кону стоит будущее их потомства в мире, где нет пособий, детских садов и ясель. Да и в интернатах тоже нравы весьма далеки от тех, что бытуют в обычном обществе. Для тамошних девиц в порядке вещей устроить сходняк и «поделить» парней. Иногда такие «разборы полетов» доходят и до драки. К счастью, кажется, у них тут все прошло без конфликтов, и единственный пострадавший – это Валера. Хотя и о нем местный женсовет не забыл, и обещал в меру возможности позаботиться об обустройстве его будущего. Чисто по-сестрински или даже по-матерински.

Впрочем, понимать такие вещи – это одно, а вот лично услышать такое в свой адрес – «ты мой и больше ничей, мы так решили, так что расслабься и постарайся получить от этого удовольствие» – совсем другое.

Да уж, говоря такие вещи, Ляля не теряется и не краснеет. Впрочем, брак по расчету бывает удачным, если расчет был сделан правильно…

Надо еще выяснить, какую роль во всем этом играет уважаемая Марина Витальевна. Без нее тут явно не обошлось, недаром же этим вечером она завела разговор на эту тему. А то бабы устроят тут самый махровый матриархат, и потом мужикам будет такая жизнь, что не продохнешь.

С этой мыслью, под вой ветра и покачивание «Отважного», учитель и уснул.

Проснулся он уже утром. Снаружи было тихо, корпус «Отважного» стоял неподвижно. У плиты тихо позвякивала посуда и тяпали ножи. Ночью Ляля обвила его обеими руками, да еще закинула сверху одну ногу.

«Собственница… – отего-то с удовольствием подумал Петрович, выпутываясь из цепких девичьих объятий. – Так действительно недалеко и до греха.»

– Проснулся, женишок? – с ехидством поприветствовала его Марина Витальевна, хлопочущая у печи. – Все уже встали, а ты сегодня что-то запоздал?

– Без меня меня женили, – проворчал тот, быстро натягивая штаны, – и ты, Витальевна в этом тоже замешана.

– Да ладно, – отмахнулась та, уперев руки в боки, – я же тебя предупреждала. И вообще, с кем не бывает. Главное, чтобы все было нормально. При всем богатстве выбора у нас, девочек, других вариантов для твоего устройства нет.

– Будем надеяться, – сказал мужчина и, схватив мыльно-рыльные принадлежности, направился к выходу.

– Кстати, – сказала Марина Витальевна ему в спину, – пора отплывать, и все ждут только тебя. Погода как на заказ, миллион на миллион.

– Пять минут, и я готов, – бросил он ей в ответ.

Погода действительно была расчудесная. С безоблачного неба пригревало июньское солнышко, легкий западный ветерок лишь слегка морщил отражающую небесную голубизну речную гладь. Благодать, да и только.

Быстренько умывшись под взглядами коллектива холодной речной водой по пояс, Сергей Петрович достал станок и прочие бритвенные принадлежности.

– Подержи, пожалуйста, – он сунул зеркало коллеге и начал взбивать помазком мыльную пену.

– Ну как? – спросил Андрей Викторович, осматривая товарища в поисках засосов, царапин и прочих отметин «бурной ночи».

– Пока нормально, – ответил тот, намыливая щеки и подбородок, – и не смотри на меня так, ничего у нас не было, мы просто спали.

– Возможно, возможно, – кивнул бравый мужчина с совершенно ничего не выражающим видом, – но что же дальше?

– Я думаю, – сказал главный прогрессор, – что пока, до прибытия на место, будем считать, что Ляля моя невеста. Если ее желания до того момента не изменятся, то значит, так тому и быть. Кстати, ты в курсе, что Лиза вышла на тропу войны? По твою, между прочим, душу. Оказывается, дамы нас давно уже поделили.