Вольноопределяющийся Кариметов посоветовался с товарищем Головановым и ответил:

- Когда Всевышний творил наш мир, первым делом он создал время, и создал его достаточно. Один день на Небесах может длиться миллионы, и даже миллиарды людских лет - ровно столько, сколько нужно Творцу. За пять с половиной тысяч лет до рождения Христа на грешной земле начался день седьмой, но в этом мире, где человечество еще юно и невинно, и Каин еще не убивал Авеля, до начала отсчета истории человечества остается около тридцати пяти тысяч людских лет плюс-минус пядь.

- Вы говорите страшные вещи, которые с большим трудом вмещаются в мой ум... - вздохнул Георгиос Аге-ластос, задумчиво качая головой. - Но ради того, чтобы спасти своих близких, я готов поверить во что угодно. Скажите, вы ведь действительно пришли спасти нас, правда? И я не обманул своих людей ложной надеждой?

-Да, - подтвердил капитан-лейтенант Голованов, - мы действительно пришли вас спасти. Это так же верно, что небо голубое, а вода мокрая.

- Слава Всемогущему Господу! - воскликнул старейшина, и тут же спросил: - Но как вы нас отсюда заберете, ведь ваш чудной корабль очень невелик, и не вместит в себя и десятой части наших людей?

Голованов повернулся к младшему унтеру Неделину и сказал:

- Павел Поликарпович, в данном случае я не могу вам приказывать, а могу только просить. Не согласились бы вы до прихода фрегата вместе со своим отделением остаться здесь, на острове, с этими людьми, чтобы защищать их от опасностей и добывать для них мясо на охоте?

- Не вопрос, Николай Иванович, - ответил тот, пожав плечами. - Сделаем все в лучшем виде, не извольте беспокоиться. Хотелось бы, конечно, в баньку сходить, но, видимо, не судьба...

- Тогда мы сделаем по-другому, - немного подумав, ответил капитан-лейтенант. - Вы отдежурите тут одну неделю, а потом вас сменит отделение из другого взвода. Так будет лучше?

- Конечно, лучше, - вздохнул Неделин, - только вот во всем нашем отряде, окромя Александра Талгатовича, никто по-греческому не разумеет.

- Я немного говорить по-русски, - сказал Георгиос Агеластос, с пятого на десятое уловивший смысл разговора.

- Ну вот и замечательно, товарищ Агеластос, - кивнул капитан-лейтенант Голованов. - Кстати, скажите, вам обязательно сидеть в этой скальной щели, или есть тропы, которые позволят вам выйти оттуда на равнину, хотя бы к северу от горы?

- Такие тропы есть, - ответил старейшина, - но мы боялись, что по более удобным для жизни местам до сих пор бродят турки.

- Теперь можете не бояться, - сказал командир «Малютки». - Если они там есть, то наши люди их убьют, а если их нет, то бояться и вовсе бессмысленно. В следующий раз местом встречи назначим мыс на восточной оконечности острова. И вам удобней, и нам приятней. Договорились, товарищ Агеластос?

- Договорились, господин Голованоф, - кивнул Георгиос Агеластос. - Ваши люди пойдут со мной сейчас или надо подождать?

- Ждать придется совсем немного, - ответил капитан-лейтенант Голованов, - только то время, которое потребуется шлюпке, чтобы доставить сюда вторую половину отряда и все необходимое снаряжение.

Времени на все дела действительно потребовалось немного, и через полчаса командир «Малютки» уже с борта своего подводного корабля наблюдал за тем, как бойцы младшего унтера Неделина, нагруженные высокими рейдовыми рюкзаками, поднимаются в гору, то и дело помогая беспомощному старику, будто тот был их лю-

бимым дедушкой. Капитан-лейтенант вспомнил, как сорок дней назад он впервые встретил этих людей, и усмехнулся. Тот капитан-лейтенант Голованов из прошлого, встретив себя нынешнего, наверное, его бы не узнал. А что будет еще через сорок дней - знает только Посредник, а может, это неизвестно даже Ему.

Поход «Медузы» к краю земли продолжался ровно три недели и один день. После Гибралтара погода была в основном милостива к путешествующим. До самого Крита дули попутные западные и юго-западные ветры, колеблясь от фордевинда (прямо в корму) до полного правого бакштага (чуть сбоку). На этом участке «Медуза» только один раз подошла близко к африканскому берегу и ненадолго встала на якорь, чтобы высадить там бывшего господина Мергенова. Этот человек не пожелал жить по законам Аквилониии, и не получилось из него кающегося грешника (ибо он ни в чем не изменил своих убеждений), а потому решением Совета Вождей он был изгнан без права возвращения. Провожал изгнанника Сергей-младший, бросив тому на прощание стальной нож и кремень с огнивом. Если он будет умен, с таким капиталом сможет присоединиться к одному из местных кланов, обитающих в этом благословенном краю, напоминающем Черноморское побережье Кавказа нашего времени, в противном случае побегает немного среди пальм и рощ ореховых деревьев, и помрет от какого-нибудь несчастного случая. Вот и все об этом человеке... Произошло все это двадцать первого мая перед самым входом в Сицилийский пролив.

Следующий раз «Медуза» встала на якорь вечером двадцать пятого мая, в проливе Андикитира, у западной оконечности острова Крит. Капитан Дамиано заявил, что дальше начинается Эгейское море, в котором неучтенных островов, просто не существовавших в двадцатом веке, в нем наверняка как клецок в супе, - так что с этого момента он будет двигаться только в светлое время суток от якорной стоянки у одного острова до другой такой промежуточной точки маршрута. Тем более что в разгаре новолуние - а в это время ночью не то что бурунов над отмелью, даже острова в трех шагах прямо по курсу не заметишь. Спорить никто не стал. Сергей-младший распорядился спускать шлюпку, чтобы добраться до довольно близкого берега и там немного поохотиться, ибо рыба, которую ловили прямо на ходу спиннингами из аварийного комплекта «Боинга», команде и пассажирам изрядно надоела.

В охотничью экспедицию отправились довольно многочисленная компания: во-первых, сам Сергей-младший с четырьмя женами-волчицами; во-вторых, майор Бояринцев и старший лейтенант Чемизов; в-третьих, Джино Молинари, показавший себя неплохим охотником еще во время зимнего похода в тундростепи. Впрочем, далеко на сушу охотникам углубляться не пришлось, ибо почти сразу они наткнулись на небольшое стадо... карликовых слонов. Размером эти животные были с крупного быка, но во всем остальном, не считая непропорционально большой головы, мало отличались своих гигантских[250] африканских собратьев.

- Всю жизнь мечтал попробовать слонятины, - сказал Сергей-младший. - Но берем только одно животное -и на этом все, хватит. Больше нам не съесть. Александр Яковлевич, ваш выстрел, Геннадий страхует, остальные наготове. В эти времена стоит убить крупную добычу, как тут же явится какое-нибудь наглое мурло из породы кошачьих и заявит, что ему это мясо нужнее.

Майор Бояринцев не подвел. Единственный выстрел в голову - и один из недослонов рухнул на землю, с трубным ревом суча толстыми ногами. Стадо бросилось врассыпную. И тут на опушке леса нарисовала полосатая троица кошачьих - покрупнее леопарда, помельче нормального пещерного льва - все, как и обещал Сергей-младший. Пока майор передергивал затвор «американки», по разу выстрелили лейтенант Чемизов и Джино Молинари, и оба попали. Одна дикая кошка рухнула замертво, сраженная наповал, еще одна с жалобным мяуканьем стала биться в агонии, третья же благополучно ретировалась. Подойдя поближе, лейтенант хорошенько прицелился и сделал еще один выстрел, прекращая мучения раненого зверя. И, что характерно, никто ничего не сказал о защите дикой природы от хищнических действий человека, ибо в эти времена все обстояло совсем наоборот...