– Про отдаленную перспективу я вам рассказать ничего не смогу, – сказал Михаил, чуть нахмурившись. – Ведь наша цель – полностью изменить рисунок событий относительно того мира, откуда к нам пришли господа Одинцов, Новиков и другие. Уж больно там все для нас выглядит неприятно.

– Для нас – это для кого? – спросила Елена.

Немного подумав, Великий князь ответил:

– На самом деле, по итогам двадцатого века в выигрыше оказались лишь Североамериканские Соединенные Штаты, которые ловко использовали чужие конфликты. Все остальные, в том числе Россия и Сербия, только претерпели и потеряли. Естественно, нам это не нравится и мы хотим в корне изменить положение на такое, когда заокеанские мистеры не смогут греть свои руки на наших проблемах. В ближайшей перспективе нас ждет большая общеевропейская война, которую одни источники назовут Великой, а другие Мировой, и начнется она, скорее всего, с нападения Австро-Венгрии на маленькую Сербию. Так что, оставшись после свадьбы в Сербии, мы с вами оказываемся на направлении первого вражеского удара. Я иду на это совершенно сознательно, потому что только так, совместными действиями трех славянских государств, можно по очереди разгромить наших главных общих врагов, турок и австрийцев.

– Но почему обязательно должна быть война? – воскликнула Елена. – Разве люди не могут жить мирно и ни на кого не нападать? И почему причиной этой войны, по вашему мнению, непременно станет Сербия, а не какая-нибудь еще европейская страна? Мало ли какие конфликты могут случиться между нашими соседями… Чем, например, будут плохи войны между Турцией и Болгарией или той же Турцией и Грецией?

– Из-за Турции всеобщая война не начнется, – хмуро произнес Михаил. – Не та у нее значимость для главных европейских стран. Нам будут корчить страшные рожи, грозить пальцем, плеваться слюной в прессе, но не мобилизуют ни одного солдата, ибо это грязные дикари должны умирать ради европейских интересов, а не наоборот. Зато император Франц-Иосиф ненавидит Сербию жгучей иррациональной ненавистью – так, что готов начать войну против нее без всякой причины и повода и тем самым поднести спичку к охапке сухой соломы. К этому его будут толкать главные державы, не желающие нести ответственность за развязывание всеобщей войны, но тем не менее считающие ее желательной. Сейчас им кажется, что во время жаркой мировой схватки они сумеют вырвать из территорий своих соседей куски пожирнее, округлив свои владения. При этом они не думают, что все может случиться наоборот. И главная из таких стран – Германия, чья мощь растет не по дням, а по часам. Этой стране стали тесны европейские рамки, и в головах германских политиков и генералов уже бродят гнусные мысли о завоевании всего мира. Кайзер Вильгельм не просто произносит воинственные речи, он готовится претворить их в жизнь, подталкивая к тому же своих сателлитов. Его главный расчет основан на том, что Российская империя в силу своей громоздкости медлительна и неуклюжа, а союзные ей страны будут больше думать о своих интересах, чем об общей победе. Он рассчитывает сначала нанести стремительный удар на запад, разгромив Францию, а затем развернуть свои армии на восток – и всеми силами, вместе с Австро-Венгрией и Турцией, навалиться на туповатого русского медведя. Наша задача – обмануть его ожидания. Необходимо сделать так, чтобы эта битва не затянулась, заваливая поля сражений окровавленными человеческими ошметками, а, напротив, сделать свою часть работы по разгрому Австро-Венгрии так быстро, чтобы Германия, не успев опомниться, очутилась в полном окружении и сдалась под действием превосходящих сил. Австро-Венгрия начнет эту войну, и она же станет ее главной жертвой, а отнюдь не Сербия.

– Ужас! – воскликнула Елена, прикрыв рот рукой, и тут же быстро спросила: – Скажите, когда же произойдет эта война? Скоро ли начнется предсказанный вами кошмар?

– Нам дано от одного года до десяти лет, – с мрачным видом ответил Михаил. – Но в последнем случае общеевропейская война уж точно начнется не с нападения Австрии на Сербию, а в тот момент, когда полностью достроенный германский флот выйдет в море, чтобы бросить вызов Владычице Морей. Но нам тут от этого легче не станет. В любом случае от исхода грядущих сражений будет зависеть существование и Сербии, и Болгарии, и даже самой Российской империи.

– Я поняла все, что вы сказали, Михаил, – кивнула Елена, – и приняла ваше предложение еще и потому, что австрийская угроза вечно висит над нашей Сербией дамокловым мечом. Вы правильно сказали: нас, сербов, ненавидят за само наше существование. И никто другой, кроме вас с вашими талантами и вашей семьей даже не попытается спасти нашу несчастную Сербию. А теперь, если у нас все решено, давайте возьмемся за руки как примерные жених и невеста и пойдем к моему ПаПа объявлять о нашей помолвке…

21 мая 1907 года, полдень, Австро-Венгерская империя, Вена, замок Шёнбрунн.

Император австрийский, король венгерский и прочая, прочая, прочая Франц-Иосиф Первый (77 лет).

В последнее время император Франц-Иосиф, подобно сычу сидящий в своем Шёнбруннском замке, получал одно неприятное известие за другим. Первой была новость о визите в Петербург британского монарха. И то, что все время своего невероятно затянувшегося пребывая в северной столице Российской империи, король Эдуард ходил в Зимний дворец как на службу, было невозможно скрыть не только от германской, но и от австрийской разведки, как и аналогичное поведение французского посла. Казалось бы, где Англия с Францией, а где Австро-Венгрия, но австрийскому императору было неприятно любое усиление России и рост ее авторитета. К тому же вдвойне неприятным было то, что отныне Лондон свернул курс на конфронтацию с Петербургом, и теперь две величайшие империи мира, морская и континентальная, ищут между собой точки соприкосновения. Разумеется, целью этого сближения могла стать только Германия, но рикошетом от нее англо-русско-французский альянс бил и по австрийским интересам. Если в решающий момент Германия окажется связана борьбой на Западном фронте, то Австро-Венгрия, оставшись один на один с огромной русской армией, может потерпеть от нее тяжелое поражение.

К тому же Россия – очень большая страна, на территории которой способно спокойно разместиться штук двадцать Австро-Венгрий. И если до недавнего времени большая часть этих территорий была заселена крайне редко или не заселена вообще, то императрица Ольга, едва придя к власти, принялась массово выселять русских мужиков и малороссийских селян в самую сибирскую сердцевину своей державы. Там распахивались поля, прокладывались дороги, строились города и заводы, а государственный монополист зерновой торговли, корпорация «Росзерно», возводила самые современные элеваторы и мукомольные заводы. Туда, за Волгу, и даже за Урал, никогда не сумеют дойти европейские армии, и даже если начало войны для России будет неблагоприятным, она сохранит возможность для реванша. При этом на запад ведут только ниточки железнодорожных путей, заканчивающихся буквально в нескольких верстах от границы. По большей части из-за малого использования рельсы на этих дорогах подергиваются ржавчиной, но они есть, они готовы в минуту военной опасности принять эшелоны с солдатами и военным имуществом и доставить их к рубежам развертывания.

Потом, после визита в свою столицу британского короля, Российская империя, которая прежде, свернувшись в клубок подобно ежу, занималась исключительно своими внутренними делами, вдруг проснулась и протянула руку на Балканы. А вот это уже выглядело как грабеж на большой дороге. «Хлоп!» – и с престола свергнут болгарский князь Фердинанд Саксен-Кобург-Готский, свой человек для Венского двора, послушно следовавший в фарватере австрийской политики. И одним из наиболее вероятных претендентов на освободившееся место теперь является брат русской императрицы Великий князь Михаил, который, как писали венские газеты, и стоял у истоков этого заговора. Это же надо было додуматься пересказать частный разговор с монархом злоязыкой прессе, а потом еще и прилюдно подтвердить, что Фердинанд Саксен-Кобург-Готский является предателем болгарской национальной идеи! Теперь избрание русского претендента на болгарский престол почти неизбежно, ведь кроме него никто не сможет гарантировать выполнение обещаний русской императрицы. Ради родного брата она стараться будет, а ради кого-то другого – едва ли.