Испанский язык тоже давался мне на удивление легко. Он был прекрасен: мелодичный, красивый; я сразу полюбила его и с наслаждением выговаривала сложные фразы-скороговорки, заставляя учителя цвести от радости. Даже во сне я разговаривала по-испански… Учитель говорил, что это замечательно, это значит, что программу я освою в срок.

Собственно, в процессе обучения мне не приходилось прикладывать чрезмерных усилий. Моя уверенность в собственных силах росла изо дня в день. Я, оказывается, талантлива и способна на многое – радостно убеждалась я. А ведь могла совершенно бездарно погибнуть во цвете лет… Подумать только – я была на волосок от этого; сама, сама хотела пожертвовать собой! Как хорошо, что этого не произошло! Наверное, за это я должна сказать спасибо господину Мартынову, ведь он более прочих принял участие в судьбе бедной еврейки, устроив ей блестящее будущее. А я-то, дура, еще сопротивлялась изо всех сил…

С тех пор как я поняла эту истину, меня стала просто одолевать жажда кипучей деятельности. Я чувствовала в себе небывалую силу… Все мне было интересно, я стремилась получать все больше новых знаний; казалось, мир во всем своем потрясающем многообразии распахнулся передо мной, маня неведомыми тропами, увлекательными перспективами. Я получу все, чего достойна! Я обязательно овладею всеми необходимыми знаниями и реализую в полной мере все свои таланты! Я непременно стану одной из тех, кто вершит судьбы мира, кто послан сюда волею Высших Сил… А Высшие Силы – это, собственно, и есть Правда и Справедливость… А не за это ли я боролась всю свою сознательную жизнь?

Вчера к нам в Петербург с Дальнего Востока прибыл адмирал Макаров, назначенный главкомом флота, а уже сегодня у нас состоится совещание по поводу планирования нашего оборонного строительства. Время не ждет, а шпорит бока, тем более что по большинству других ключевых направлений подходящие люди уже назначены и работа идет полным ходом, а на ниве военного дела у нас пока и конь не валялся. Единственного достижения в этой сфере добился полковник Мартынов, по собственной инициативе привлекший капитана Федорова к конструированию автоматического оружия. А вообще вопрос назрел и перезрел, ибо в равной степени оказываются неприемлемы как простаивающие мощности военных заводов, так и напрасные траты денежных средств на оборонные нужды (производство ненужного и неэффективного вооружения).

От флотских на совещании присутствовали главком флота адмирал Макаров, морской министр контр-адмирал Григорович, а также командир «Кузбасса» контр-адмирал Степанов. Вытащить бы Сергея Сергеевича Карпенко, но нельзя. Он нужен на Цусиме, потому что там тоже нельзя оставлять дела без присмотра надежного человека. От армейцев на совещание пришли Великий князь Михаил Александрович, командир особого восточно-сибирского корпуса Федор Эдуардович Келлер, а также князь-консорт и полковник Александр Владимирович Новиков. В качестве арбитров в их спорах готовились выступить ваш покорный слуга и государыня-императрица Ольга Александровна. А споры предстояли ой какие! Морякам хотелось построить целый флот линкоров-дредноутов, зато армейцы желали отделиться от европейской угрозы несокрушимым рубежом обороны. По их замыслам, это должен быть некий аналог линии Сталина, который перечеркнет континент от Балтийского до Черного моря. А еще лучше, чтобы таких рубежей обороны было два или три…

– Итак, господа генералы и адмиралы, а так же приравненные к ним лица, – открыла наше почтеннейшее собрание государыня-императрица, – попрошу вас друг другу бород не рвать и словесных оскорблений не наносить. Наша задача – выработать разумную и взвешенную политику по военному вопросу, а не перессориться между собою насмерть…

– Ваше Императорское Величество, – сказал я, вставая, – дозвольте для начала озвучить общие граничные условия решения нашей стратегической задачи, а уже потом запустить общую дискуссию.

– Излагайте, Павел Павлович, – кивнула моя ученица.

– Хорошо, Ваше Императорское Величество, – кивнул я своей ученице и обратился к присутствующим. – Если исходить из постановки задачи, так сказать, в общем, то Российская империя должна быть готова отражать вооруженное вторжение всех европейских стран сразу, объединившихся в единый военный союз. Турция, Румыния, Австро-Венгрия, Швеция и даже Германия имеют к нам территориальные претензии…

– Погодите, Павел Павлович, – с некоторым недоумением спросил Великий князь Александр Михайлович, – а какие территориальные претензии к нам имеют Германия и Румыния?

– Румыния, – назидательно произнес я, – вожделеет нашу Бессарабию, и заодно Одессу с окрестностями, а Германия совсем не прочь отщипнуть у нас Курляндию, Лифляндию и Эстляндию, где имеется довольно значительное германоязычное меньшинство, заодно являющееся там привилегированным классом. Не обращайте, пожалуйста, внимания на то, что кайзер Вильгельм хочет показаться нам другом и время от времени посылает в нашу сторону умильные улыбки. На самом деле он иногда спьяну проговаривается о вещах, о которых бы ему лучше помалкивать. Хорошо, если это случается в узком семейном кругу, но порой он начинает болтать то перед депутатами рейхстага, то перед выпускниками военных училищ. Но не это самое страшное. При всех своих недостатках кайзер Вильгельм является англофобом и воспринимает британских джентльменов в весьма критическом ключе. Он понимает, что они ни за что не дадут Германии усилиться за счет России, а потому вряд ли купится на посулы обменять Эльзас и Лотарингию, так нужные французам, на русскую Прибалтику и, к примеру, Польшу. Он понимает, что, даже потерпев поражение от коалиции наших ближних соседей – Швеции, Германии, Австро-Венгрии и Румынии – Россия нанесет им тяжелейшие потери, раны от которых надо будет зализывать десятилетиями; и вот тогда Англия и Франция (возможно, в союзе с Италией) объявят войну победителям и заберут весь приз себе. Но кайзер Вильгельм не вечен, а его наследники вполне могут поддаться на призывы объединить Европу и совместно ударить по русским варварам. При этом мы должны помнить, что Россия не часть Европы, а равновеликая ей цивилизация, а потому может и должна сдержать удар объединенных европейских армий и, перемолов их в тяжелой изнуряющей борьбе, закончить войну на пылающих развалинах вражеских столиц.

– И что из этого следует? – с некоторой настороженностью спросил морской министр адмирал Григорович. – Неужели вы скажете, что флот Российской империи совсем не нужен?

– Ну почему же, – ответил я, – флот России нужен, и без него никак. В грядущей войне у нас будет три вероятных морских театра военных действий: Северный, включающий Баренцево и Норвежское моря, Балтийский и Черноморский. Ставить целью построить такой крейсерский флот, чтобы он сумел прервать все морские коммуникации противника, у нас, простите, пока кишка тонка. Надорвемся, но не построим. Тем более что наши вероятные противники первой очереди (за исключением Турции и пары Германия – Швеция) мало зависят от морских коммуникаций, так что крейсерские операции почти не принесут облегчения сражающейся сухопутной армии. В ближайшей войне задачей флота будет прерывание вражеского судоходства в ближней зоне, оборона собственного побережья на минно-артиллерийских позициях, поддержка действий приморского фланга войск и высадка тактических и стратегических десантов на завершающем этапе войны…

– Погодите-погодите, Павел Павлович, я что-то не понял – что там такого особенного с Германией, Швецией и Турцией? – с интересом спросил Макаров.

– Между Германией и Швецией довольно оживленные морские перевозки, – ответил я, – во-первых – в Швеции, в Лулео, добывается отличная железная руда, которая летом обычно вывозится по Балтике, а зимой, когда Ботнический залив замерзает, ее отгружают через норвежский порт Нарвик. Кроме того, у Швеции довольно развитая военная промышленность, производящая вооружения на экспорт, и основной покупатель в случае войны – опять же Германия. Даже если Швеция не будет принимать участия в боевых действиях, она все равно останется невоюющим союзником немцев. С Турцией же все гораздо смешнее. Она зависит сама от себя, ибо еще с античных времен дорог вдоль побережья Анатолийского полуострова как не было, так и нет, и для того, чтобы доставить грузы или живую силу из Стамбула в Синоп, Трапезунд или обратно, их необходимо перевозить исключительно морским путем. Но самая крупная ахиллесова пята Оттоманской Порты расположена в местечке Зонгулдак. Там находятся угольные шахты, продукция которых необходима для отопления Стамбула в зимнее время и доставляется она туда как раз по морю. Если морскую коммуникацию Зонгулдак-Стамбул перерезать в холодное время года, то султанскую столицу ожидают серьезные неприятности.