Вот, подумал о сатрапах – и они тоже тут как тут. Господин Мартынов – король сыска, гроза террористов, шпионов, взяточников и воров. Рядом с женихом императрицы, полковником Новиковым, он являет определенный контраст. Неудержимая сила и свирепая безжалостность. Впрочем, говорят, что господин Новиков тоже не склонен к дешевым сантиментам. Для того, чтобы он проявил свою доброту, необходимо, чтобы враг бросил оружие и, задрав руки вверх, взмолился о пощаде. В противном случае, считает он, враг подлежит уничтожению. Встретившись, эти двое пожали друг другу руки (будто возвещая наступление новой эры, когда господа офицеры жмут руки жандармам), и тут же вслед за полковником Новиковым, руку господина Мартынову пожал Великий князь Михаил, а государыня-императрица позволила ему приложиться к своей ручке. А ведь прежде жандарм считался кем-то вроде золотаря – то есть считался существом вполне полезным, но отверженным в обществе из-за своей грязной профессии. Ну что же, заранее чувствовалось, что это царствование не будет таким как обычно, и вместе с ним наступает время великих перемен.

И вот настал момент, когда на горизонте показались дымы. Разумеется, это дымили никакие не подводные корабли, а трубы возглавляющего их караван крейсера «Авроры». Сначала я даже подумал, что для экономии ресурса машин крейсер тянет подводные корабли за собой на буксире, и только потом, когда они приблизились, стало понятно, насколько сильно я ошибался. Идущие по глади летнего Финского залива подводные корабли напоминали двух огромных черных кашалотов. Один из них был примерно тех же размерностей и водоизмещения, что и «Аврора», другой превосходил ее по водоизмещению раза в два. Какой уж тут буксир – такие монстры и сами способны тянуть «Аврору» за собой… Воистину подводные крейсера. Вот крейсер «Аврора» отвернул в сторону якорной стоянки, а пара подводных кораблей, постепенно сбавляя ход, направилась прямо в нашу сторону.

Чем ближе эти подводные корабли подходили к Зимней пристани, тем более очевидной становилась их чужеродность всему, что мы знали и умели. Огромные величавые великаны, без всяких внешних усилий плавно скользящие по глади балтийских вод, вызывали оторопь, и при их виде в голову приходило выражение «ужас глубин», читанное мной в одной из зарубежных газет. Действительно ужас – тот, от которого волосы начинают шевелиться на голове. Люди на рубках на фоне огромности этих подводных кораблей кажутся такими маленькими-маленькими, как лесные муравьи, ползающие по своей куче, являющейся их домом. Сразу поверилось и в погром вы Токийском заливе, и в подводных демонов, заставивших уцелевший японский флот попрятаться в базах…

Когда сбавляющие ход подводные корабли были уже близко, стоявший на набережной оркестр заиграл новую, недавно появившуюся мелодию, которая, кажется, называется «Прощанье славянки», а выставленные к причальным кнехтам матросы приготовились принимать брошенные швартовы. Дальше все было как-то буднично и обыкновенно, чему не помешали даже форма иного образца и оранжевые жилеты, надетые на матросах подводных крейсеров. Вслед за швартовами на пристань были спущены трапы – по ним на берег первыми сошли командиры прибывших подводных кораблей, которые тут же были допущены к ручке государыни. Выслушав рапорта командиров, императрица Ольга поздравила экипажи с завершением похода и объявила, что оба подводных корабля получают права лейб-гвардии. Дальше была суета, встречающие перемешались с прибывшими, мы почувствовали себя какими-то ненужными и уже собрались было уходить. И в этот момент, будто из-под земли, возник Великий князь Александр Михайлович и сказал, что сегодня уже не до нас: завтра будет императорская свадьба, послезавтра соответственно похмелье, а уже потом он устроит нам встречу, на которой будут раскрыты некие тайны. А сейчас, если мы посмотрели, какими могут и должны быть подводные корабли, то можем идти на все четыре стороны.

Орден Святого Георгия третьей степени, «клюкву»[64] на кортик и контр-адмиральских орлов на эполеты императрица Ольга навесила мне чуть ли не мимоходом. И то, и другое – так сказать, по совокупности. Во-первых – за Токийский погром, до икоты впечатливший ее коллегу японского императора Муцухито, во-вторых – за блокаду Камимуры в заливе Асо, и в третьих за выловленного из воды британского адмирала Ноэля. Незабываемый, надо сказать, момент моей жизни. Получили награды и повышения в званиях и мои офицеры. Даже Кот Наоборот из старшего лейтенанта стал капитаном имперской безопасности и преисполнился особой государственной важности. Орденом Святой Анны 4-й степени по совокупности «за кампанию» были награждены все члены команды «Кузбасса», а сама лодка получила Георгиевский флаг и стала гвардейской. «Иркутск» также стал гвардейским кораблем, а мой коллега командир «Иркутска» Степан Александрович Макаров, почти полный тезка местного «дедушки русского флота» вице-адмирала Степана Осиповича Макарова, получил на плечи контр-адмиральских орлов.

Впрочем, как уже стало известно, Степана Осиповича по прибытии в Петербург также ожидало повышение в звании до полного адмирала и награждение Георгием второй степени, ибо главкому флота, награждаемому по итогам выигранной войны на море, по-иному невместно. И неважно, что у него еще не было третьей степени этого ордена, императрица Ольга, как правящая монархиня, вправе нарушать установленный порядок награждения. Полного адмирала и орден Святого Владимира первой степени получил и Наместник Дальнего Востока Алексеев – в основном за свои организационные таланты, то есть за то, что умудрился ничего не запороть. Не особо сильный, но заметный крестопад пролился и на окружение Наместника. Награждали, конечно, не так густо, как это случилось бы во время предыдущего царствования, но ни одна сестра не ушла с бала без сережки.

Фельдмаршала перед отставкой и орден Святого Георгия второй степени за выигранную войну на суше получил и генерал от инфантерии Линевич. Тут дело особое. Этот седой, но бойкий дед, помнивший еще Кавказскую войну, за свои без малого пятьдесят лет службы, сражаясь на дальних рубежах империи, ни разу не ступил на петербургские паркеты – и тем не менее дослужился до высшего воинского звания в армейской иерархии. Выше только внеранговое звание генералиссимуса[65], которое ему можно было бы присвоить в 1900-м году, когда он де-факто командовал объединенной группировкой союзных войск, подавлявших восстание ихэтуаней. Разумеется, всем известно, что сражение под Тюренченом выиграли полковник Новиков, Великий князь Михаил, а также находившиеся у них на подхвате генералы Келлер и Штакельберг. Но Великий князь Михаил и полковник Новиков, как ближайшие родственники императрицы, за орденами не гнались, поскольку в их положении это невместно; Келлер же и Штакельберг получили по Георгию 3-й степени.

Кроме того, императрица назначила генерал-лейтенанта Федора Эдуардовича Келлера командиром сводного Восточно-сибирского корпуса, составленного как раз из солдат и офицеров, сражавшихся под Тюренченом. И этот корпус сейчас в экстренном порядке перебрасывается в Санкт-Петербург, чтобы в случае рецидивов аристократических заговоров потенциальные заговорщики видели перед носом большой и тяжелый кулак. Полковник Мартынов, спец по таким делам, говорит, что мятеж проще предотвратить, чем подавлять когда это уже случилось. В принципе я с ним согласен. Впрочем, есть и другое мнение. Мол, на базе этого корпуса с боевым опытом (что есть, то есть) можно развернуть учебные части для скорейшего переобучения гвардейских и гренадерских частей, а потом и остальной армии. Если первая мировая война грянет в формате «все на одного», Россия должна быть готова бить врага не числом, а умением. На этот же случай, в качестве подстраховки, существует «Иркутск» с его последним доводом королей в шахтах, полный залп «Калибров» которого может отбросить Европу если не в средневековье, но в очень к тому близкое состояние.