Еще раз «хлоп!» – и тот же Великий князь Михаил успешно сватается к единственной дочке сербского короля. И это при попустительстве и даже прямом одобрении тайной военной хунты[36], на самом деле правящей этой страной. Король Петр в Сербии – не более чем ширма для действий тайных владык, свергнувших предыдущую династию, и как раз эти люди являются сторонниками максимального сближения с Россией. Если бы Димитриевич и компания своим самым вероятным союзником считали республиканскую Францию, то после свержения династии Обреновичей в Сербии тоже была бы провозглашена республика. Наиболее ожидаемым итогом этих политический комбинаций станет брак принцессы Елены с Великим князем Михаилом, одновременное избрание его болгарским властителем и отстранение короля Петра в пользу его дочери, тем более что официальный наследник престола принц Георгий не стремится к личной власти и тоже оказался в составе того же комплота.
Что случится после того как эта комбинация завершится, Францу-Иосифу сказать сложно. Быть может, в анти австро-германский альянс позовут Италию, состоящую сейчас в Тройственном союзе по чисто формальным обстоятельствам. Родственные связи притягивают итальянского короля к Сербии и Черногории, а торговые отношения – к Франции. К тому же итальянскому правительству хочется заполучить себе Южный Тироль, Истрию, Далмацию, Словению и даже Хорватию (а еще в Риме хотят Ливию, которая пока принадлежит Оттоманской Порте). Если русская императрица пообещает королю Виктору Эммануилу отдать все земли балканских славян, исповедующих католическую веру, то итальянцы вполне смогут подключиться к русско-сербо-болгарскому альянсу. Еще в антиавстрийскую коалицию могут позвать Румынию, но это только в том случае, если русские погонятся за количеством союзников в ущерб их качеству. Как говорят в имперском генштабе – румынская армия будет разгромлена в первый месяц боев, неважно, на чьей стороне ей доведется выступить. На европейских полях сражений потомки цыганских конокрадов не ровня ни одной стороне, даже битым вдоль и поперек итальянцам.
Вся надежда Австро-Венгрии в случае большой войны будет только на Германию, но уже известно, что генеральный план войны за авторством фельдмаршала Шлиффена предусматривает, что на восточном направлении первоначально германские войска ограничатся пассивной обороной, а основные силы будут брошены в наступление на Париж. И только после полного разгрома Франции и взятия Парижа военная машина Второго Рейха, как в прошлую франко-прусскую войну, развернется своим железным рылом на восток. В Берлине, как будто не было стремительных маневров и победоносных сражений маньчжурской кампании, рассчитывают на медлительность и неуклюжесть русской армии, которая просто не успеет развернуться за то время, пока германские гренадеры заняты на западном фронте. А если успеет – и не только развернуться, а в союзе с сербами, болгарами и итальянцами нанести поражение Австро-Венгрии – да так, что, взяв Париж, немцы вдруг обнаружат, что их единственный союзник исчез неизвестно куда и казачьи разъезды разбойничают уже в окрестностях Мюнхена[37]? Чувство самосохранения в таких случаях вынуждало австро-венгерского императора семь раз отмерять и один раз отрезать.
Поэтому в этот день в Шёнбруннский дворец для совета были званы: наследник престола и племянник императора эрцгерцог Франц Фердинанд (весьма амбициозный молодой человек сорока пяти лет от роду), министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь и Начальник Генштаба австро-венгерской армии генерал-полковник Франц Конрад фон Хётцендорф.
– Господа, – сказал император Франц-Иосиф, – когда все приглашенные оказались в сборе, – я собрал вас для того, чтобы сообщить о том, что над нашей империей сгущаются черные тучи. Российская императрица сколачивает на Балканах антиавстрийский альянс, и в то же время наш главный союзник считает русскую угрозу второстепенной, в первую очередь готовясь дать бой на западном направлении.
– Так и есть, – подтвердил генерал-полковник фон Хётцендорф, – германский генеральный штаб имеет детально проработанный план войны против Франции и только самое общее представление о том, что ему следует делать на востоке.
– Мой дорогой Франц, – с ехидством в голосе произнес Алоиз фон Эренталь, – составлять детальные планы войны против России – это самое бесполезное занятие, которое я знаю. Эти русские такие непредсказуемые люди, а территория их страны так огромна, что пройдет совсем немного времен – и все тщательно разработанные планы окажутся там, где и положено, то есть в сортире.
– Все верно, – подтвердил начальник австрийского генерального штаба, – хоть возможности нашей разведки в последнее время стали несколько ограничены, но по имеющимся у нас данным складывается впечатление, что Россия готовится к затяжной войне, в которой военное счастье первоначально будет не на ее стороне. Никаких важных объектов вблизи границы; только укрепления и дороги, необходимые для подвоза войск и припасов. Никаких новых заводов и фабрик, за исключением небольших элеваторов ссыпных пунктов их «Росзерна» при железнодорожных станциях. И собранный урожай сразу же вывозится на восток. Никаких складов с военными запасами – ни на территории Польши, ни в Малороссии западнее Днепра. Более того, вглубь страны вывозится само население, которое русская царица сажает на землю в Сибири и Маньчжурии.
– А кое-кого везут еще дальше, до самого Сахалина, – подхватил эти слова австрийский министр иностранных дел, – где эти люди, приговоренные к каторжным работам, будут катать тачку до скончания своего века. Я имею в виду наших друзей-евреев, которые истово ненавидят своих угнетателей, и потому всегда были глазами и ушами нашей Империи в этой варварской стране…
– Я же говорю – возможности нашей разведки в последнее время стали весьма ограничены, – сказал генерал-полковник фон Хётцендорф, – но мы все равно продолжаем получать информацию с той стороны границы. Помимо евреев, которые и в самом деле не любят русских, на сотрудничество с нами добровольно идут люди вполне христианского исповедания и европейского происхождения, относящиеся с неприятием к императрице Ольге и всему, что связано с ее властью. Они ненавидят ее заигрывание с простонародьем, ее политику умеренности и экономии, урезающую расходы на роскошь, и, самое главное, ее верных псов, Службу Имперской Безопасности, которая больно бьет по рукам всех, кто желает обогатиться за счет государственного кармана.
– Да уж, – сказал Алоиз фон Эренталь, – стоит какому-нибудь умному человеку сделать свой честный гешефт, как приходят люди в черных мундирах и хватают его за руку… Обычно это кончается каторжными работами с конфискацией всего имущества для виновного и пожизненной ссылкой за Урал для его семейства.
– А вы почему молчите, мой дорогой племянник? – старческим голосом проскрипел император Франц-Иосиф, глядя на эрцгерцога Франца Фердинанда, – почему мы не услышали ни одной умной мысли с вашей стороны?
– По моему мнению, разговор вообще идет не о том, о чем надо, – сказал наследник австрийского престола. – Воевать с Россией – занятие дурацкое, предназначенное исключительно для самоубийц. Наполеон, дойдя до Москвы, тоже думал, что дело кончится заключением унизительного для русских мира, а вместо того был выпровожен из этой страны прочь пинками русских мужиков. Господин фон Хётцендорф правильно заметил, что русские готовятся к затяжной войне, которая будет идти в глубине их территории. Конечно, и императрица Ольга, и ее советники предпочли бы, чтобы такой войны никогда не случилось, но они предусматривают эту возможность. А теперь давайте спросим себя: готовы ли к такой войне мы? Несколько лет затяжной бойни в окопах, перечеркнувших континент от Балтийского до Черного моря, миллионы убитых, десятки миллионов искалеченных, – и совершенно не важно, что эта война будет идти на территории противника, ведь оттуда русскими заблаговременно убрано все хоть сколь-нибудь важное. К тому же имейте в виду, что на этой земле большинство населения составляют не наши союзники, а фанатичные сторонники русского государства, какими, собственно, являются любые славяне. Сколько времени пройдет с того момента, когда мобилизованные чехи, словаки и прочие устанут воевать и воткнут штыки в землю – год, два, или три? А русские, несмотря на различия между тремя ветвями их нации (малороссами, белорусами и великороссами) скованы между собой несокрушимым национальным единством. И как только наша армия даст слабину, они сокрушат ее одним могучим ударом и разорвут нашу империю на составляющие ее лоскуты. И это самый благоприятный вариант развития событий, который наступит в том случае, если Германия, игнорируя угрозу на западе, с самого начала навалится на русских всеми силами. Но такой вариант развития событий, как я понимаю, маловероятен.
