– Даже так? – покачал головой Андрей Викторович, он явно был немного ошарашен. – Ну, что ж, буду знать. Где наша не пропадала.
Закончив с бритьем, Петрович снова спустился в кают-компанию. Ляля уже встала, натянула брюки и футболку, и теперь прихорашивалась перед зеркалом.
– Привет, – по-свойски поздоровалась она, – как спалось, милый?
Учитель вопросительно посмотрел на Марину Витальевну, но та в ответ лишь пожала плечами.
– Спалось хорошо. Но знаешь что, Ляля, давай не будем торопиться. Пусть до окончания нашего плавания ты будешь считаться моей официальной невестой. Если и тогда твои намерения не переменятся, то мы снова вернемся к этому разговору. Спать со мной больше не надо, и скажи Лизе, чтобы она не занималась хитроумными выкрутасами, а подошла к Андрею Викторовичу и поговорила с ним прямо и откровенно. Я думаю, что он ее поймет и не обидит. Хорошо?
– Хорошо, мой повелитель, – без тени недовольства кивнула Ляля, – я сделаю все, как вы пожелаете и подожду. Но только до тех пор, пока не закончится наше плавание.
– Договорились, – кивнул тот и увидел, как за спиной Ляли Марина Витальевна подняла вверх большой палец.
* * *
10 июня 1-го года Миссии. День двадцать седьмой. На траверзе меловых утесов Дувра.
После короткого завтрака, когда были убраны швартовы и подняты якоря, Андрей Викторович и Сергей-младший длинными шестами оттолкнули «Отважный» от берега; затарахтел мотор и капитан, обогнув песчаную косу, через протоку вывел корабль из уютной бухточки «на простор речной волны». Форштевень легко резал воду, парус, поймав легкий западный ветерок, добавил ходу резвости, за кормой рассеивался сизый угар моторного выхлопа, на баке впередсмотрящими стояли Сергей-младший и Катя. Путешествие продолжалось.
Примерно через час в глубине английского берега показались сверкающие в ярком утреннем свете меловые утесы Дувра. Впрочем, высокий и обрывистый правый берег реки также был сложен из похожих меловых пород. Правда, обрывы там были значительно меньшей высоты. Сразу за тем местом, где в их будущем был расположен порт, давший название этим утесам, Великая Река повернула почти точно на юг, обходя длинную каменистую гряду, затопленную морем в более поздние времена. Справа возвышался крутой и обрывистый британский берег, слева тянулась холмистая степная равнина, которая в будущем станет французским департаментом Па-де-Кале.
Стоя у штурвала, Петрович краем глаза заметил, как Лиза с решительным видом взяла его товарища под руку и увлекла в сторону кормы. Наверное, поговорить за жизнь. Оглядываться у него не было никакой возможности, а слова заглушались тарахтением двигателя. Когда некоторое время спустя они вернулись, Андрей Викторович, как и положено старому солдату, не знающему слов любви, выглядел весьма озадаченным, а на губах у счастливой Лизы играла загадочная улыбка.
– Подруга, – мимоходом сказала Лизе сменившаяся с вахты Катя, – съешь лимон, слишком много сладкого – это вредно.
– На себя посмотри, подруга, – девушка гордо вскинула голову, – со своим Сергеем счастлива и довольна как кошка.
– Тихо, леди, – вмешался в разговор бывший физрук, – не надо ссориться. Живите сами и давайте жить другим, пока эти другие не мешают вам, и сами никому не мешайте.
– А мы и не ссорились, – сказала Катя, высунув язык, – просто слишком много сладкого вредно.
– Сама такая, – ответила Лиза.
– Хватит, я сказал! – нахмурился мужчина. – Сейчас обе у меня получите по наряду на кухню вне очереди.
– Слушаюсь и повинуюсь, товарищ старший прапорщик, – Лиза вскинула руку к черной вязаной шапочке, – разрешите выполнять?
– Выполняй! – сказал тот, и девушка быстро юркнула по трапу в трюм – делиться своим счастьем с Мариной Витальевной. Катя же, хмыкнув, поднялась на бак к своему супругу Сергею-младшему – пришла их очередь принимать вахту впередсмотрящих.
– Что это такое с нашими девками? – пожав плечами, спросил Андрей Викторович у коллеги, сдавшему вахту у штурвала геологу. – Они как с ума посходили.
Тот осмотрелся по сторонам.
– Понимаешь, Андрей, – тихо сказал он, – сегодня в нашем девичнике произошла своего рода революция. До того, если не считать Витальевну, высшую точку в рейтинге занимала Катя, единственная замужняя дама, своего рода «первая леди», которой вполне официально можно было «все», а Лиза и тем более Ляля находились по отношению к ней в подчиненном положении…
– И что из этого следует? – озадаченно спросил бывший военный.
– А то, что если Ляля станет моей женой, а Лиза твоей, с того момента вся женская иерархия перевернется вверх ногами, так как наш с тобой статус куда выше, чем у Катиного Сергея. Вот от этого она и бесится.
– Теперь понятно, – кивнул Андрей Викторович, – и что нам с тобой делать?
– А нам ничего делать и не надо. Ляля и Лиза девки неплохие, мы с тобой тоже далеко не старики, так что пусть все идет как идет. А Катя перебесится и успокоится. Сегодня вечером Витальевна как раз по этому поводу собирает большой сход. Там все подробно и обговорим.
* * *
10 июня 1-го года Миссии. День двадцать седьмой. Вечер. Ночная стоянка 17 километров западнее современного города Булонь-Сюр-Мер.
Вечером, еще до наступления темноты, «Отважный» бросил якорь у «британского» берега в том месте, где Великая Река, дойдя до конца гряды, делала поворот на девяносто градусов вправо, и дальше текла почти ровно на запад. Пролив Па-де-Кале был пройден, впереди будущий Ла-Манш, или, как его звали в древности – Узкое море.
Убитый Лялей олень еще не был до конца съеден, поэтому охотничьи партии высылать не стали. Прошло немного времени – и на берегу, под обрывистыми склонами прибрежного холма, запылал огромный костер из набранного тут же плавника. Вскоре оранжевое ревущее пламя ярко освещало узкий прибрежный пляж, береговой обрыв и пришвартованный к берегу бортом «Отважный». К пламени этого костра вынесли даже Гуга. Ребра его подживали, гематомы рассасывались, воспаления не было, и он вполне уже мог сидеть, опираясь спиной на покрытый шкурами прибрежный валун.
– Итак, – сказал председатель правления, когда все, наконец, расселись вокруг костра, – перед лицом живого огня, который олицетворяет принесенный Прометеем прогресс, позвольте мне считать общее собрание клана Прогрессоров открытым. Слово предоставляется Марине Витальевне.
– Сегодня, – сказала та, поднявшись на ноги, – нам всем надо окончательно решить, по каким правилам мы будем дальше жить, вступать в брак и принимать в наш клан новых людей. Две семейные пары у нас уже есть, это если считать и меня с Антоном Игоревичем. Еще две наших девушки положили глаз на наших вождей Сергея Петровича и Андрея Викторовича, и желают создать с ними семьи, несмотря на имеющуюся между ними разницу в возрасте.
– Марина Витальевна, – приторно-сладким голосом сказала Катя, – скажите, а как сами женихи относятся к такой идее? Не слишком ли Ляля и Лиза молоды для брака с этими мужчинами?
– Молодость, – сказала женщина, – это такой недостаток, который имеет свойство проходить сам собой. Кроме того, по законам нашего клана, с которыми вы все согласились (в том числе и ты, Катя), и Ляля, и Лиза считаются полностью совершеннолетними, способными самостоятельно решать свою судьбу. Сергей Петрович, официально тебя спрашиваю, как ты относишься к браку с Лялей?
– Она с ним уже спала! – выкрикнула Катя.
– Катя, – фельдшерица строго посмотрела на девушку, – клан Прогрессоров – это не тюрьма. Когда ты до свадьбы «спала» со своим Сергеем, тебе никто и слова дурного не сказал, лишь бы это не шло в ущерб остальным. Тем более что они оба утверждают, что они просто спали, а не делали ляльку, как вы. Если ты и дальше будешь устраивать тут беспорядок, то мы все попросим твоего мужа сделать тебе строгое внушение. Да, да, через то самое место, на котором ты сейчас сидишь. Итак, Петрович, мы тебя слушаем.
– Я думаю, – сказал тот, – что для того, чтобы люди, собирающиеся вступить в брак, могли проверить свои чувства и правильность принятого ими решения, нам надо ввести в практику обряд обручения, после которого двое официально считались бы женихом и невестой. И пусть между мною и Лялей нет никаких особо пылких чувств, с этого момента, при полном ее согласии, я официально прошу считать нас двоих женихом и невестой до того времени, пока не завершится наше путешествие.
