Пока я анализировала, он закончил выводить рисунки, положил свои инструменты и снова, но в этот раз только слегка надрезал мою ладонь. После приказал идти занимать место в круге.

Я немного подрагивала, вспоминая прошлый раз, но пошла. Сердце билось где-то в горле, руки похолодели, но куда деваться.

— Нет. Ложись на спину в центре. Головой в сторону рогов.

И я молча развернулась и легла.

Отчим подошёл, поправил положение рук, ног. Все должно было быть в строгом соответствии с нахождением предметов. Затем взял уже свой блокнот и снова запел.

В этот раз пентаграмма не светилась. Или я этого не видела?! Мне казалось, меня затягивает в густую холодную воду. Что она поглощает меня и, поглотив целиком, вливается внутрь. А когда ощутила, что захлебываюсь кровью, поняла, что мне не кажется. Пол в месте пентаграммы стал морем крови, и я в нем тону.

Я запаниковала, забарахталась. На что отчим стал ещё увереннее, как мне показалось, читать заклинание. Даже выкрикивать его. А я поняла, что чем больше сопротивляюсь, тем сильнее меня утягивает.

Закончилось все тем, что я «утонула».

Очнулась в этот раз в своей комнате утром. Хотела встать, но поняла, что сил двигаться снова нет, но не настолько, как прошлый раз. Просто сильная усталость.

Я подтянулась и позвонила в шнурок у изголовья кровати. И через несколько минут пришла Милли. Она помогла мне умыться, одеться, заплести косу.

Потом я не без ее помощи спустилась вниз на завтрак.

Родители обнаружились там. Отчим спокойно листал газету. Мама при ближайшем рассмотрении оказалась бледнее обычного. И даже косметика не помогла этого скрыть. Должно быть, не одной мне вчера досталось.

Я обошла стол и села на свое место подле матери. Затем подошёл слуга, наполнил наши тарелки, налил чаю.

— Бертран, можете быть свободны. Как и все остальные. Оставьте нас, — проговорил граф.

Бертран поклонился и вышел. Как и ещё две девушки.

— Катарина, вчера мы провели ритуал пробуждения крови. Он прошел успешно, но ты не очнулась. Только уже сегодня утром. Как твои ощущения? Чувствуешь что-то иначе?

Я задумалась, проанализировала свои ощущения и сказала как есть:

— Ничего. Сильная слабость, но не настолько, как первый раз.

— Отлично. Это нормально, — согласился граф. И мы начали завтрак.

Когда перешли к чаю, я решила прояснить пару непонятных мне моментов, раз уж граф соблаговолил что-то объяснить. Может, расскажет.

— Могу я спросить? — спросила я тихо, но уверенно, наблюдая, как граф лениво листает газету.

— Попробуй. Не обещаю ответить, но попытаться ты можешь, — ответил он, слегка улыбнувшись.

— Почему мы? Не думаю, что мы единственные, в ком осталась хоть капля крови нимф.

— Значит, первый раз ты все же подслушивала? — усмехнулся он и отложил газету. Отпил кофе и когда я думала, что уже не ответит, произнес:

— Ты права. Кровь нимф есть во многих. Особенно в аристократических семьях. Но вот проблема. Не знаю точно почему, но вымылась она именно у действующих аристократов за последние триста лет очень сильно. А вот в тех, кто утратил свое состояние или титул, ещё теплится.

Мне нужны были именно такие люди.

Сперва я нашел обнищавшую семью барона де Термье. Но там на данный момент живыми остались только старики и силы крови в них уже нет. Затем попалась семья барона де Дюмонте. Они считались вымершим родом, но последний представитель успел согрешить со служанкой и вот я нашел ее праправнука. Мальчик остался сиротой, и его воспитывали родственники. Какое-то время он служил мне материалом для исследований. Но кто же знал, что он окажется таким слабым. Хотя… после его смерти я стал относиться бережнее к своим подопечным, — тут он взглянул на меня — После него была ещё пара человек. Все бывшие дворяне, а сейчас обычные крестьяне. Так что заступиться за них было некому.

А вот с вами так бы не вышло.

Тогда, там, на вечере, я сам не понял, как забыл снять амулет, который указывает на кровь одаренного. И каково же было мое удивление, когда он показал силу в два раза больше, чем до этого у моей прекрасной Элен. Рядом с тобой он пока молчал. Но это и логично. Ты ещё не разбудила в себе силу.

Просто забрать вас или выкупить у меня бы не вышло. Купцы — это, конечно, простолюдины, но уж больно много знакомств именно у рода Леклерк. В том числе и среди дворян. Сделать бы ничего не сделали. А вот внимания лишнего привлекли, так это точно. Поэтому пришлось жениться.

Благо дрожайшая Элен была счастлива стать графиней, пусть и не за красивые глаза. Да, милая?

— Я бы и сейчас повторила мой выбор, — подтвердила она, намазывая паштет на кусочек хлеба.

— Ну вот. А дальше ты знаешь.

— Вы позволите видеться с моей семьёй?

— Мне бы этого не хотелось.

— А как я могу быть уверена, что они целы и у них все хорошо?

— Хм. Твоя правда. Ладно. Пусть. Раз в год на твой День рождения, — досадливо поморщился он. А затем встал из-за стола.

— Спасибо, Ваша светлость, — искренне поблагодарила я, боясь дышать. Вдруг передумает.

Графиня встала сразу после графа и медленно прошествовала вон из зала.

А мне хотелось танцевать. Вот только, встав со стула, меня повело. Пришлось схватиться за него же, чтобы не упасть. Но бодрое настроение никуда не делось. Пусть раз в год, но я могу их видеть и общаться.

Спустя какое-то время я привыкла к череде всевозможных проверок и следующих за ними ритуалов. За этим следовало затишье на некоторое время, пока граф был занят поисками новых теорий, экспериментов, которые могли привести к желанной цели.

Затем снова все начиналось заново. На мои вопросы, что за цель, он отвечать прямо отказывался. Всегда уходил от ответа красивой, но раздражающей меня фразой «Получится — узнаешь».

И вот сейчас, за завтраком, который мы ели в малой столовой, граф снова объявил, что его мышки могут выдохнуть. Временно опыты приостанавливаются. Ему добыли новую книгу, и он будет занят как минимум неделю, а скорее всего две. На что мама хмыкнула и решила сменить тему.

— Дорогой, разрешишь ли ты поехать на осеннюю ярмарку? В этом году она планируется пышной. Урожая много. Я даже слышала, что наши ближайшие соседи — нимфы и оборотни тоже прибыли на нее. Интересно было бы посмотреть.

— А где в этом году она проходит? — после слов о нимфах граф первый раз за утро оторвал глаза от толстого потрепанного тома, который, видимо, ему привезли вчера, и подался вперед.

Я мельком вчера вечером видела его с ним в библиотеке. Как он его читал и выписывал что-то отдельно на листочек, с любовью и буквально еле дыша, переворачивая жёлтые потёртые страницы. Вот и сегодня утром он не смог расстаться с книгой даже для того, чтобы позавтракать.

Мама довольно улыбнулась и стрельнула в мужа глазами. Наконец ей удалось привлечь его внимание.

Из-за ее бесконечных вечеринок и нескольких не очень красивых ситуаций с другими мужчинами, граф временно запретил ей все развлечения подобного рода. Пошли слухи, а они привлекали внимание, которое ему было ни к чему. Да и он не одобрял таких открытых проявлений симпатий. Даже свои отношения с женщинами не афишировал. А они были, и не одна за это время.

Вот такая у «родителей» жизнь… скорее как босс и подчинённая, но все довольны, что главное.

— Итак?! — нетерпеливо поторопил он ее, запихивая кусок тоста в рот, который лежал уже час на его тарелке. И, поставив локти на стол, навис над столом в сторону матери сильнее.

Мама медленно и изящно поправила рюши на своем очень нескромном декольте, но муж на это даже не обратил внимания, продолжая методично уничтожать тост, агрессивно его жуя. Отметив отсутствие у мужа каких-либо порывов, мать тяжело вздохнула, сбросила салфетку с колен на стол и произнесла:

— В Сен-Марсельяре. Это город в соседнем графстве. Как я читала, выбрали его как раз из-за того, что соседи тоже решили присоединиться. Там якобы ближе город больше. Не пойму, чем наш хуже?! Есть возможность показать красоту нашей страны, радушие, выкачать с них побольше денег. Бла-бла-бла. Она пройдет через неделю. Продлится с пятницы по воскресенье.