Так я думала на тот момент.

Спустя ещё несколько дней меня на улице подловил Адриан и затащил в чей-то сарай.

— Я всё узнал! — в нетерпении провозгласил он громким шёпотом.

— О чём ты? — далеко не сразу поняла я, а может и пыталась верить в лучшее.

— Об этом яйце. Есть тут одна девушка… Да не важно. Она мне всё рассказала. Уж не знаю почему, но больше никого разговорить не удалось. Это артефакт. Ценнейший артефакт! И состоит он из чистого золота! Это такие деньги, Рина!! — воздушник буквально ликовал. Казалось, он выиграл куш всей своей жизни, — Мы должны его украсть! Просто обязаны!

— Я не буду его красть, какой бы ценный он ни был! Это защита деревни. Да и не только её. Целой страны, континента! Я не сумасшедшая и не убийца!

— Зато мне плевать. Выживут. Куда они денутся! А я не хочу всю жизнь бегать и выживать. А тут одно дело, и я на всю жизнь в шоколаде!

— Ты не посмеешь! Я не позволю! — заспорила я с жаром.

— Ты! И именно ты сама мне его принесёшь, Катарина! Не забывай одно моё слово и тебя эти самые любимые тобой оборотни сами выкинут на дорогу под ноги твоих преследователей. Ты воровка и убийца! И отрицать ты это не можешь!

— Что ты выберешь: уйти со мной и артефактом или пойти благородно в руки твоим преследователям? Заметь, варианта остаться и жить тут счастливо у тебя в любом случае нет! Даже если я тебя не сдам деревенским, сюда нагрянет отряд и тебя найдут.

— Я знаю, что не могу остаться, — потеряв былую уверенность, ответила я.

— И что ты выбираешь? Уйти со мной или сдаться деревенским? Представь только, как твой любимый кузнец и староста, все, кто тебе тут помогал, будут смотреть на тебя с ненавистью и презрением. Будут пытаться отмыться от общения с тобой, закидают камнями.

— Хватит. Я поняла. Я достану артефакт. Прекрати.

— Я в тебя верил. Это мне нравилось в тебе всегда. Ты умеешь принимать правильные решения. И как бы то ни было, ты — такая же эгоистка, как и я.

— Не говори так, — мне казалось, меня сейчас вываляли в помоях.

— Это правда. Уходим сразу, как только ко мне вернётся магия.

На этом маг посчитал разговор оконченным и ушел. А я ещё долго не решалась выйти из сарая. И, честно говоря, просто стояла и рыдала. Мне было больно. Больно прощаться со всей этой иллюзией мирной жизни. Я бы многое отдала, чтобы можно было бы просто остаться здесь. Хотя бы как просто житель. Жила бы тихо в маленьком домике на окраине.

О чем-то большем, вроде семейного счастья, я уж молчу. Действие ритуала всё ещё со мной. Хотя, возможно, скоро оно и закончится.

Помнится, мама, перед тем как скончаться, тоже начала прядями седеть. Но когда ее голова резко стала полностью платиново-белой, просто не проснулась. А ведь в один день со мной может быть так же. Не возвращение магии, а просто конец. И, скорее всего, времени у меня уже нет.

Я замолчала и какое-то время смотрела в свою кружку. Получалось странно. Очень странно. Если верить Розе, я всё это время пыталась разделить одного человека на двух. Йохана, который спокойно разговаривал со мной, помогал, работал и вообще держался так, будто я для него просто хороший знакомый. И мишку, который, стоило человеку отойти в сторону, вдруг считал меня чем-то совсем другим.

И ведь дело даже не в том, что зверь ко мне ластился. Это как раз можно было списать на инстинкты. Но почему тогда рядом с ним мне было… хорошо?

Вот это меня и пугало больше всего.

Я привыкла рассчитывать только на себя. Не привязываться. Не ждать, что кто-то станет рядом просто потому, что хочет быть рядом. А здесь всё получалось наоборот. Я уже привыкла, что утром на кухне напротив сидит Йохан. Что где-то неподалёку слышится его голос, грохот молота, шаги по дому. Даже его молчаливое присутствие перестало раздражать.

А потом появлялся мишка и вообще переворачивал всё с ног на голову.

Может, я просто соскучилась по ощущению, что кому-то нужна?

От этой мысли стало неприятно.

— Но ведь он ничего мне не говорит, — наконец произнесла я. — И если я сейчас сама себе всё это напридумаю, будет только хуже.

— Вот поэтому я и говорю: поговори с человеком, — спокойно ответила Роза. — Не с мишкой. С Йоханом. Пусть он сам скажет, что у него в голове.

— А если он скажет, что ничего нет?

— Тогда будешь знать правду.

— А если есть?

Роза усмехнулась.

— Тогда тоже будешь знать правду. А дальше уже решать тебе.

Я тяжело вздохнула. Легко ей говорить. У неё тут дом, муж, привычная жизнь. А я через пару месяцев уйду неизвестно куда, если вообще доживу до этого момента. И зачем мне сейчас ещё одна причина не хотеть уходить?

После того разговора я с содроганием ждала того момента, когда нам нужно будет уезжать. Из-за этого стала нервная и резкая. Йохан заметил странности поведения, но лезть с расспросами не стал, за что я была ему несказанно благодарна. Не хотелось врать.

Время шло, я то становилась чуть спокойнее, то снова более дерганной.

Йохан все же попытался узнать, случилось ли у меня что и нужна ли помощь. Я ответила, что нет. И не соврала даже. Ведь это так. Это ещё не произошло.

Тогда, понаблюдав ещё немного за мной, медведь решил просто не нервировать меня. А выражалось это большей частью в минимализме общения с ним. И надо сказать, не то, чтобы я была против.

Это мне помогало держаться, так как не нужно было смотреть ему в глаза и понимать, что мне придется его предать. Всех предать.

По поводу чем и когда питается медведь я не сильно переживала, т.к. еда из холодильного шкафа или из кастрюли, которая оставалась на плите, поскольку горячая, исчезала с прежней скоростью. Пирожки и другая сдоба для дома тоже заканчивались достаточно быстро, хотя сама я много не ела. Я вообще есть почти перестала на нервах. Как и спать.

Странности же самого медведя то накатывали, то убывали. Я поняла, что действительно, когда у него скапливаются важные заказы — он работает чуть ли не сутками. А когда заказы не срочные или их мало, начинаются приключения.

К настоящему моменту я уже успела найти несколько его заначек и, конечно же, перепрятала их. Да, это было по-детски и совершенно бессмысленно, но я не смогла удержаться. Когда медведь обнаружил пропажу, он долго и громко ругался, требовал не лезть не в своё дело. В общем-то, он был прав. Вот только это было и моё дело.

Так что, не получив того ответа, которого хотел, он разгромил все на кухне и ушел. С тех пор мы больше не разговаривали.

Наше противостояние затянулось на неделю. Дальше я не выдержала уже сама. Мы жили, как в общежитии, и оборотень усиленно меня избегал: стоило мне зайти в комнату, он выходил. Если я уже была там, разворачивался и уходил. Как ребёнок, ей-богу!

Так что я решила поговорить-таки с хозяином дома. Поэтому я оделась и пошла в кузню. Время было ближе к вечеру. Я только закончила со всей готовкой и освободилась.

Войдя в кузню, я не обнаружила ничего нового, но вот хозяин опять предстал не в том виде, на который я рассчитывала. Последнее его творение, какой-то сложный арбалет лежал на специальной подставке. Рядом с ним ещё ряд готовых изделий. Сам же мастер нашелся рядом. Он спал на коробках, накрытых одеялом. Это я заставила его сделать такое место, т.к. стала сильно переживать за его здоровье, когда он напивается, а напивается он время от времени, и засыпает прямо сидя на полу.

Вот и сейчас он там спал.

Я решила не будить его, а просто достала портативный артефакт тепла. Выглядел он как обычный широкий браслет с верхним слоем из небольших круглых цилиндров, переплетенных узорами. Нижний же слой состоял из кожаной полоски, которая и застегивалась на руке.